Чтение онлайн

К сожалению, в плен брать мне было некого. Два удара клюшкой оказались средством не менее эффективным, чем две пули из пистолета. «Никогда не бери в руки пистолет, если не собираешься стрелять. И никогда не стреляй, если не собираешься убивать», — как-то так это звучит. Они первыми начали.

Понять что-либо о жизни покойных мне не удалось. Только перемазался весь, пока их обыскивал. Единственное, что я смог выяснить, что оба они вряд ли были итальянцами. Скорее уж французы. Какой итальянец будет носить с собой французский нож «Opinel»? Документов у них не было, а пистолет оказался австрийским «Glock 26». Анонимные интернационалисты. Короче, дело ясное, что дело тёмное.

Дом обыскивать я не стал. Было понятно, что его успели внимательно осмотреть до меня. Самым умным я себя отнюдь не считал, и то, что не смогли найти мои предшественники, имея массу времени и желания, я и подавно ни за что бы не нашёл. А всё, что мне было нужно, надёжно спрятано в подвале. Даже искать не надо, я и так знаю, где тайник. «Справа от лестницы. Десятый кирпич снизу. Нажать». Так я и поступил.

В небольшом жёстком чемодане лежал автомат «Узи» с двумя магазинами, любимая «Беретта 92F», маленький приборчик, с помощью которого можно было засечь большинство не самых сложных «клопов», и два комплекта документов. Один на имя Дианы Грае, гражданки Канады, а вот во втором чехле… Там я обнаружил все документы Андре Дюпре. Подлинные. Я лично отправлял их из Амстердама отцу, с людьми, которым на сто процентов доверял. И какого, спрашивается, чёрта, они теперь здесь делают? Что за игры затеяли эти два… деятеля? Почему отец передал документы Стрекалову? Ничего не понимаю. Вот ведь сволочи…

От сидения в подвале и сквернословия смысла в этой ситуации не прибавлялось ни на йоту. Опечатанный полицией дом, два трупа наверху, Даша, оставленная на произвол разгулявшегося самца Джорджио, — нет, пора было прощаться. Уничтожив все следы своего пребывания, я выбрался из подвала и, захватив по дороге клюшку, покинул этот далеко не самый гостеприимный дом.

Как я и предполагал, люди синьорины Бономи изрядно поработали над всеми её презентами. «Клопов» не было только в ноже и пистолете. Даже в клюшку для гольфа, с которой я уже успел сродниться, эти паршивцы умудрились воткнуть какую-то гадость. С помощью ножа и благоприобретённых навыков я за полчаса избавился от всего лишнего. Всё расковырял, всё попортил. Весь салон в машине пришлось вверх дном перевернуть. Дело происходило всё на той же стройплощадке, поэтому окровавленный костюм я безжалостно выкинул в какой-то колодец. Вместе с двуствольным пистолетиком. Свою службу они уже сослужили. И с отдельным удовольствием я запустил в бетонную стенку подаренной телефонной трубкой. Изъять из неё микрофоны мне было просто не под силу.

Разобравшись с делами, я изо всех лошадиных сил рванул обратно, в Palazzo Reale. И, естественно, опоздал. Хорошо ещё, что догадался, как нужно спросить у сидящего на входе юноши, чтобы получить правильный ответ. На вопрос «Где я могу найти синьора Джорджио?» он на отвратительном английском языке сообщил, что искомый синьор недавно ушёл. Вместе с очаровательной молодой синьориной. Дойти до гостиницы было быстрей, чем доехать, слишком уж сложно с этим делом в центре Милана. Поспешным шагом я ринулся в отель. Почему-то мне стало совсем не безразлично, с кем и как закончит Даша сегодняшний вечер. Синдром «доброго папы» работал вовсю.

Ключа от её номера у портье не оказалось. Значит, пришла. Слегка успокоившись, я поднялся на лифте в свои подоблачные выси. Номер Даши находился прямо перед моим, и тихий шум я услышал, едва поравнявшись с её дверью. Судя по характеру доносящихся изнутри звуков, легко можно было догадаться — если я войду, то окажусь весьма кстати. Так я и поступил. Пнув незапертую дверь, влетел на порог и увидел грустную и до боли знакомую картину. Старина Джорджио, не добившийся взаимности в открытом бою, решил наплевать на приличия и взять крепость штурмом. По принципу: «Ей это обязательно понравится!» А потом, мол, как-нибудь разберёмся. Сладить со здоровенным мужиком Даше явно не удавалось. Создание милое, но слабое. Предусмотрительно зажав ей рот левой рукой, Джорджио вовсю шуровал по приглянувшимся ему округлостям рукою правой, так что девушке оставалось только мычать и трепыхаться.

«Господи, ну зачем мне всё это?» — подумал я, аккуратно пиная «друга дома» по копчику. Неимоверно болезненная процедура. Обо всех своих сексуальных притязаниях он, во всяком случае, забыл мгновенно. Следующим ударом я разбил ему нос. Долго будет заживать. Боевой пыл у мужчины сразу прошёл, всё ему стало безразлично, и вообще он сильно засобирался домой. Но я был ещё слишком зол, чтобы отпустить его так просто. Поэтому проводил пинками до выхода, а потом легонько треснул ногой в грудь. Но, похоже, не рассчитал. От удара он взмыл в воздух и опустился, лишь преодолев вполне приличное расстояние. С шумом и грохотом. Подойдя к нему, я тихо и внушительно произнёс, следуя традициям жанра:

— Если я встречу тебя ещё раз — убью. И забудь про полицию. Сам сядешь в тюрьму. Навсегда.

Пнув его напоследок в причинное место, я наконец счёл себя удовлетворённым и удалился.

Даша в своём номере рыдала горючими слезами. Похоже, что утешать и воспитывать её мне придётся одновременно. Радостная перспектива…

«Ну хорошо. Представим, что она моя дочь. А я — её папа. Что бы я, интересно, сказал в таком случае?»

Представил. Сущий ужас. И, тяжело вздохнув, начал «разбор полётов».

Он плеснул в ладонь немного одеколона, смочил вторую руку и энергичными движениями протёр свежевыбритое лицо, завершая ежедневный обязательный ритуал. Пристально вглядываясь в зеркало, смыл с рук остатки пряно пахнущей жидкости. Из стеклянной глубины на него хмуро смотрел Виталий Борисович Дмитриев. Майор Федеральной службы безопасности. У зеркального двойника была крепкая, мускулистая фигура, волевое лицо; взгляд человека, уверенного в себе, — но всё это было фикцией. Фантомом. Дмитриев знал, что, будь эта стекляшка хоть чуточку более объективна, в ней отразился бы маленький, запутавшийся и запуганный человечек. Именно таким он себя ощущал в этот момент.

Вновь, в который уже раз он пытался решить извечный для русского человека вопрос: что делать? И не мог найти ответа. Слишком многое зависело от его решения. После полутора недель бессмысленного пребывания в Милане его группа, наконец, обнаружила объект. Это случилось позавчера, прямо в аэропорту, где постоянно дежурил один из сотрудников. Андре Дюпре и не думал скрываться. Лишь изменил имя и взял с собой какую-то девицу. Исходя из репутации самого Дюпре, можно было догадаться, какой фурией он обзавёлся в Москве. Наверняка под сексапильной оболочкой скрывалась хорошо отлаженная боевая машина. Дмитриев приказал проследить, где остановится эта парочка, и осторожно наблюдать, не привлекая к себе внимания. То, прежнее задание предусматривало охрану «объекта» от возможных неприятностей, но вряд ли это было необходимо. До сих пор Дюпре прекрасно охранял себя сам. Казалось бы, всё шло нормально. Но прошедшая ночь переставила всё с ног на голову.

Вчера ночью он встречался со своим старым товарищем, который давно и успешно работал в Италии как резидент российской Службы внешней разведки. «Не имей сто рублей, а имей сто друзей» — в эту поговорку Дмитриев верил до сих пор. Когда-то он здорово помог этому человеку и не видел ничего подозрительного в том, что теперь тот желал помочь ему. Резидент сам нашёл майора в Милане. Семья российских спецслужб, при кажущейся своей громоздкости, была на самом деле очень тесно связана невидимыми ниточками, ведущими в общее прошлое. Многие сотрудники, занимающие более или менее значимое положение в этих структурах, начинали работу вместе, в КГБ СССР. Это уже потом реформы и преобразования разбросали их по разным углам. И Дмитриев, и его знакомый успели послужить родине в бывшем Первом управлении. Там они познакомились и подружились. А о том, что и тот и другой состоят на службе ещё в одной организации, оба узнали недавно и совершенно случайно. Выполняя задание, очень далёкое от интересов родины. Поскольку законы, установленные в этой структуре её невидимыми руководителями, были куда более жёсткими, чем в ФСБ или СВР, то и Дмитриев, и его товарищ предпочли тогда «не узнать» друг друга. Сейчас ситуация была намного более деликатной и личной. И резидент СВР в Италии решился на личный контакт. Разговор получился коротким. Эта встреча могла стать роковой для них обоих.

— Твоя группа разрабатывает Дюпре? — спросил резидент.

Даже в темноте, царящей на улице, было видно, что он пребывает далеко не в лучшей форме. Скрыть волнение не помогал даже многолетний опыт разведчика. Дождавшись кивка собеседника, он продолжил:

— Скорее всего, это связано с неким Давидом Липке. Насколько мне известно, его должны убрать. Может быть, это должен сделать Дюпре. Может быть — ты. Я не знаю.

— Скорее — я, — ответил Дмитриев. — Дюпре мы пытались ликвидировать ещё в России. Там он ушёл.