Чтение онлайн

В Америке он успешно прошел курс обучения, вернулся в Россию под видом волонтера американского экспедиционного корпуса. Для Миллера он был не просто капитан, а приемный сын его товарища по академии Генштаба. Он из него намеревался сделать толкового разведчика-резидента и послать в Швецию или Норвегию, чтоб он легализовался в одной из этих стран, приобрел солидный капитал и приютил своего наставника (себя он считал таковым). В будущей России, по строгим прикидкам, места ему, генерал-лейтенанту Миллеру, не будет.

Но надо же такому случиться, в Красной армии оказался Александр Александрович Самойло, приемный отец Сергея. И вот теперь перед наступлением войск союзников американский консул потребовал срочно связаться с командующим сухопутными и морскими силами Архангельского района и напомнить ему, что он генерал, присягал служить царю и отечеству, должен оставаться верным присяге до конца жизни. Это была уже не просьба, а требование. Деньги на борьбу с Советами получены, лежат в банке Филадельфии на имя русско-подданного Евгения-Людвига Миллера.

– Итак, Сергей Витольдович, продолжим наш разговор об Александре Александровиче. – Генерал говорил ровно, участливо. В каждом слове чувствовалась доброжелательность. – Настало время его спасать.

– Конечно, надо, но как это сделать? – Сергей спрашивал так, будто этот вопрос он относил к самому себе.

– Вам предстоит с ним встретиться. В ближайшее время.

– Опять пошлем Насонова?

– Отправитесь вы. Насонова, как вам известно, командующий не принял. Благодарите бога, что ЧК этим прапорщиком не заинтересовалось, и он благополучно вернулся в расположение экспедиционных войск. Теперь ваша очередь.

– Командующий недоступен.

– Для незнакомого прапорщика – да. Но вы представитесь не просто бывшим капитаном-артиллеристом, а племянником или приемным сыном командующего… Какая все-таки у вас степень родства?

– Это не существенно.

– В нашем деле все существенно.

– Александра Александровича я называю батей, а кровного отца – папой.

– Так и называйте…Не исключено, что вы встретите бывших сослуживцев. Передадите поклон от своих родителей. Кстати, как давно Александр Александроаич с ними встречался?

Капитан Самойло ждал этот вопрос, поэтому ответ был приготовлен заранее.

– До высадки десанта, – сказал он, – батя случайно увидел папу на Троицком проспекте. Шофер остановил авто. Батя спросил папу, что слышно о Сергее. Папа ответил: «Полгода никаких известий. Последнее письмо было из госпиталя. Предстоит сложная операция. Повреждена правая ключица. Хирург из Красного Креста предложил оперировать ее у лучших врачей за границей. У Красного Креста есть такая возможность».

– Правильный ответ, – улыбнувшись, сказал Миллер. – Вот вам и готова легенда. Держитесь ее при любых обстоятельствах. Запоминайте на будущее: первый признак надвигающегося провала – поспешно менять легенду. На расспросы заинтересованных лиц отвечайте четко: «Вернулся в Россию с оказией, как офицер русской армии по выходе из госпиталя поступил волонтером в американский экспедиционный корпус. Экспедиционный корпус направлялся в Архангельск, в город моего детства».

– А что расскажете о родителях, если вас спросят?

– До сих пор они проживали в Соломбале. Там они и сейчас проживают. При высадке десанта я дезертировал. Вернулся домой.

– Ваши соседи вас видели?

– Я видел школьного товарища Мишку Тюлева. Он работает в городской управе.

– О чем вы с ним толковали?

– О чем обычно толкуют старые товарищи, когда долго не виделись? Спросил: где пропадал?

– И где же?

– Плыл из Америки.

– Правильно. Иначе и не могло быть, – похвалил генерал и напомнил: – На «Олимпии» было несколько русских. Командование разрешило им вернуться на родину в качестве медицинского персонала. И вы для всех остальных не переводчик, а санитар. Поэтому не удивляйтесь, если в каком-либо прифронтовом госпитале встретите знакомых по курсам Красного Креста. Они обычно работают в качестве врачей. Мы и вас обеспечим документами, что вы санитар. Вам, конечно, вряд ли предложат место санитара. Ведь вы в недалеком прошлом боевой офицер, добровольцем вступаете в Красную армию. С учетом ранения согласны служить при штабе завесы.

– А как с вами держать связь?

– Как и предусматривали – через прапорщика Насонова.

Капитан Самойло еще не догадывался, что имеет дело с двойником генерала Миллера. Раньше вблизи он не видел Евгения Карловича, видел его на портрете, а портрет не всегда совпадает с оригиналом. Капитан запомнил: у Евгения Карловича тонкие длинные усы, короткая, уже седеющая бородка, глаза как глаза – то ли серые, то ли карие. Генерал, который с ним беседовал, – почти полное совпадение с фотографией. Но капитан Самойло не знал главного: он встречался не с генералом Миллером, а с его родственником.

Евгений Карлович Миллер спустя семь лет после окончания Академии Генерального штаба, пройдя краткосрочные курсы агентурной работы, был послан военным атташе в европейские страны. С собой он увез двойника, которого подобрали ему остзейские отцы-лютеране.

Разговор прервал телефонный звонок. Кто-то просился на прием.

– Сергей Витольдович, на днях мы еще с вами встретимся, – сказал генерал, молча пожал руку и показал на боковую дверь.

Кто-то настойчиво ломился к генералу, но адъютант его не пускал. Посетитель ругался по-английски. Капитан Самойло, уже находясь за дверью, узнал голос генерал-майора Пуля.

Капитан приостановился, стал прислушиваться.

– Я не хочу знать этого русского, – громко высказывал свое возмущение генерал Пул. – Он вам уже пожаловался, что я его не принял? Он, видите ли, пожелал обсудить со мной вопросы, которые без него уже решены.

Голос Миллера:

– Сэр, успокойтесь. Будете коньяк или виски?

– Русскую водку.

– Прекрасно!

– Я только вас признаю, – Пул взял на две ноты ниже. – Правительство Его Величества мне поручило на площадях и улицах русских городов расклеивать приказы за моей подписью. Для меня господин Чайковский, он кто?

Что ответил генерал Миллер, Сергей не расслышал. В штабе ходили слухи, что «избранный народом» глава Временного правительства Северного края попросил генерала Пула не вывешивать приказы с формулировками «Я запрещаю…» Дескать, такая форма обращения оскорбляет горожан: кто нами командует?

Английский генерал запрещал русским в русском городе собираться на митинги, проводить собрания, без «предварительного одобрения» союзного командования вывешивать любые флаги, в том числе и царские. Вывешивать царские предложил поставленный союзниками глава правительства Северного края господин Чайковский.