Чтение онлайн

Но загадка осталась. Косовицын не из тех людей, которые ходят смотреть казни ради простого любопытства, как это велось в старину – как Пушкин свидетельствовал встречу Гринева с Пугачевым в Москве на Красной площади. Елизару Захаровичу было важно увидеть палачей своих и заезжих, чтоб об этом смутном времени оставить память на письме, как оставил Пушкин в «Капитанской дочке» о Пугачевском бунте.

Будучи человеком инженерного склада ума, Косовицын любил отечественную историю. Для себя он уяснил, что в нашем Отечестве смутные времена повторяются, как солнечные и лунные затмения, как появление на небосклоне комет один раз в столетие или в тысячелетие. И какая-то существует связь между космосом и человечеством и что каждому поколению присуще свое смутное время, будут свои палачи и свои жертвы. Многое повторится, но по-разному, с учетом технического прогресса. Пугачева лишали жизни топором, членов Архангельского губкома – американской винтовкой. Для грядущего смутного времени люди себе изобретут современные орудия смерти, не похожие на топор и винтовку, но непременно с учетом технического прогресса.

Елизар Захарович был свидетелем своего смутного времени, а его друг – Георгий Насонов – невольным участником. Но оба они даже не догадывались об этом.

Из Котласа подпоручик Насонов вернулся не один. В прошлом месяце он успел побывать в Архангельске, встретился с двойником генерал-лейтенанта Миллера, передал ему разведданные, в сочинении которых принимал участие командующий только что созданного Северного фронта Дмитрий Петрович Парский.

В этот раз с подпоручиком Насоновым были два работника разведотдела фронта. До недавнего времени они служили на Северо-Восточном участке завесы, преобразованном в Шестую Красную армию.

Втроем офицеры провели рекогносцировку местности, уточнили состав группировки в районе станции Обозерская и в лесах, примыкавших к восточному берегу Об-озера вплоть до реки Онега.

Подобные задания выполняли разведчики на соседних участках Северного фронта. В болотистых дебрях таежного края армейским разведчикам охотно помогали местные жители, рыбаки и охотники. У себя дома они знали каждую тропинку, могли дать характеристику, что собой представляют здешние леса и болота в разное время года, при этом обычно спрашивали:

– Паря, а ждать вас когда? Мы тут в случае чего вам подсобим. Стрелять, чай, умеем… Нам бы патрончиков. Винтовочки найдутся. В тихие времена купцы могли привезти хоть пушку. А за патрончиками, если что – в Котлас подскочим, хоть зимой, хоть летом.

– А линия фронта?

– Разве она в болоте видна?… По нехоженым тропам мы вам целую армию проведем.

– Но по нехоженым не ходят.

– Чужие не ходят, а для своих – скатертью дорога…

Разведчики штаба армии, посланные на рекогносцировку местности в район междуречья Северной Двины и Онеги, знали Западный театр военных действий, воевали в Польше и Прибалтике, но прошли по лесам и болотам таежного края, убедились, что без местного населения продвижение наших войск будет исключительно трудным. Обнадеживало, что люди здесь другие, наделенные природной добротой помощи и взаимопомощи. Глубинная Россия не одно столетие охотно принимала беглых и подневольных, выработала свой характер, закалила нравственно.

А вот эта же Россия позволила иноземцам себя грабить и убивать… Георгий заговорил об этом со старым охотником-медвежатником серобородым Зорием Коковиным из деревни Гаймуга, что на реке Емца. Дед Зорий, кондовый старообрядец, ответил так:

– Мы-то пустили в тайгу разбойничать иноземцев? – И сам себе ответил: – Нет, не мы. Для нас даже свои, но побывавшие в учении коварных иноземцев. – уже не чистые. Сначала нашим русским они пускают в голову дурь, а затем эта самая дурь, как бешеная кровь, растекается по всему телу, и уже никакой лекарь не остановит.

Хитрым прищуренным глазом дед Зорий обводил братьев партизан, не надеясь на толковый ответ, спрашивал:

– Кто иноземцев пустил в Питербурх? Молчите? И так будет до тех пор, пока в наш народ не вернется православная вера. А жить без веры, что мужику без жоны – не будет ни приплоду, ни богатства.

– И что вы предлагаете?

– Сначала избавиться от иноземцев, которые с ружьями.

– А потом?

– Потом, которые наворовали. Наша вера воров не терпит.

– Но воруют и православные, – возражали ему.

– И большевики! – выкрикивали из толпы.

– Кто ворует, тот не православный и не большевик.

– Так что делать?

– Уворовал – убей.

– Ну, дед Зорий! Хочешь Россию без народа оставить?

– А зачем всех убивать? – возражай дед Зорий. – Россию крепят не воры, а те, кто вора давит, как гниду, аж треск стоит.

– А ты – давишь? – выкрикивал из толпы тот же голос.

– Вот, други-братья, запомните его. – Дед лисьим треухом показывал на крикуна. – Кто за него поручится, что он не будет обкрадывать народную власть?

Внезапно вспыхнувшая дискуссия так же внезапно погасла. С высокого крыльца штаба волостного правления послышалась команда:

– Отряд, строиться! Выходи на плац с оружием!

Через каких-то пять минут дед Зорий стоял во главе колоны с пулеметом «Люис» на плече.

Партизаны Емецкого отряда перекрывали интервентам дорогу на Шенкурск.

Москва намечала нанести удар силами Шестой и Седьмой Красных армий вдоль железной дороги на Архангельск и на Архангельск – по реке Северная Двина. Условия местности диктовали только эти направления к выходу на Белое море.

Антанта с ее мощным Военно-морским флотом уже весной восемнадцатого года оккупировала весь морской берег Европейского Севера. Белые в каждом порту имели свои гарнизоны.

У Шестой Красной армии, на которую ложилась основная тяжесть по освобождению Севера от интервентов, пока не было достаточно сил для ведения наступательной операции. Кроме того, впереди была зима. В Архангельской губернии она длится почти полгода. Снабжение войск всеми видами довольствия стояло в числе главных задач командования Северного фронта.

Войска готовились к зиме, рассчитывая на собственные силы. Воевать в зимних условиях – дело привычное. Призванные в Красную армию коренные таежные жители – а это были охотники, рыбаки, оленеводы – цементировали красные роты и батальоны, из них формировались отряды добровольцев для заброски в тыл врага. Значительно пополнили ряды красноармейцев рабочие лесопильных заводов, железнодорожники. Из их числа создавались бригады по ремонту железнодорожных путей и мостов.

Уже к октябрю Северодвинская военная флотилия насчитывала пять вооруженных пароходов, три плавучие батареи. Военная флотилия позволила Северному фронту на 70 километров продвинуться на север и закрепиться в районе Кургоменского Погоста.

Надвигающаяся зима страшила интервентов. Они торопились. Русская зима не похожа на американскую. Генерал Пул рассчитывал разбить Красную армию на Севере задолго до прихода зимы. Зима в штат Мичиган (многие солдаты были оттуда) приходит чуть ли не под Новый год. Снег покрывает землю только в декабре, а то и в начале января. Бывают зимы теплые, реки не покрываются льдом. В декабре, как правило, вместо снега – дождь. Оттепель держится неделями, и стада бизонов довольствуются подножным кормом.