Чтение онлайн

– Вот, Таня, – сказал Сергей, выйдя из машины. – Это будет наш с тобой дом.

Таня посмотрела на дом – дорогой двухэтажный особняк, построенный целиком из финских стройматериалов, потом на Сергея.

– Ты жулик? – спросила она чуть ли не шепотом. – Или ты бандит? Дом, машина?

Князев засмеялся:

– Прости. Я не хотел тебе говорить. Я работаю менеджером в крупной корпорации. И я не врал тебе ни слова – действительно, в области энергетики. У Анатолия Борисовича Чубайса.

Интересно, что за все время их знакомства про политику они не говорили ни слова, так как Сергей знал из всего предыдущего своего опыта, что ничто так не далеко от девушек, как политика.

– У Чубайса? – переспросила Татьяна и вдруг с ней случилась какая-то странная метаморфоза. На такое милое и приятное до этого лицо вдруг дегла тень гнева, а в глазах, бездонных, как колодец с темной водой, зажглись какие-то огни.

– Ха! – сказал Татьяна чужим злым голосом. – У Чубайса! Зря же ты не сказал мне об этом в самом начале. Я вообще-то коммунист, Сергей, и думаю, что таких как Чубайс, нужно убивать – как бешеных псов. И, конечно, у меня не может быть ничего общего с его подручным – роскошествующим на украденные у народа деньги.

С этими словами она повернулась и быстрым шагом пошла пор дороге к КПП на входе в поселок.

Дальнейшее осталлсь самым унизительным моментом в жизни преуспевающего менеджера Сергея Князева. Он ехал на первой скорости за Татьяной, умолял вернуться или хотя бы разрешить ему отвезти ее домой, клялся, что уйдет от Чубайса завтра же, и завтра же вступит в КПРФ, сделает евроремонт в Мавзолее за свои деньги, еще какую-то чушь – все было бесполезно. Татьяна даже не оглянулась.

* * *

Следующие несколько недель для топ-менеджера РАО ЕЭС прошли в каком-то угаре – алкоголь, какие-то незнакомые девки, даже наркотики. И чем больше Сергей пускался в загул, тем отчетливее он понимал, что Татьяну ему забыть не удастся. Скажи ему кто раньше, что любовь может быть такой – он бы только посмеялся, а сейчас, попав под этот поезд, он готов был на все.

Когда он пришел к ней домой, она не пустила его даже на порог. Когда он пришел к ней на работу, умоляя поговорить, она хлопнула дверью перед его носом. Сергей подумал, не купить ли ему ту маленькую фирму, в которой она работала, но, взвесив за и против, пришел к выводу, что это не поможет.

Чувствуя. что еще несколько таких дней – девки-выпивка-кокаин – и он вступит в фазу необратимого саморазрушения, Князев решил, что пора действовать системно.

Для начала взял себя в руки. Вышел из загула, хотя на работе этого и не заметили, потому что все молодые менеджеры только так – девки-выпивка-кокаин – и жили, сменил номер мобильного, чтобы отрезать от себя всех своих появившихся в большом числе приятелей и приятельниц, восстановил нормальный рабочий ритм.

Все вечера он вновь просиживал в Сети, но теперь уже на сайтах левой и коммунистической направленности. Еще во время учебы в Париже он научился работать с огромным количеством информации – и теперь эти навыки ему очень пригодились. Из лазерного принтера только что не валил дым, пол был усыпан распечатками. Выяснив, какая литература ему необходима, Князев связался по Интернету с букинистами, и скоро службы доставки начали привозить в его квартиру коробки. В коробках лежали полные собрания сочинений – Маркса и Энгельса, Ленина и Плеханова, Сталина и Троцкого. Днем, сидя на совещаниях, где обсуждались вопросы приватизации энергетической отрасли и расчленения оставшейся от Советской власти единой энергосистемы страны, ведущий топ-менеджер читал скачанные на смартфон статьи с сайта communist.ru, отправляясь в командировку на Украину, брал, кроме необходимых бумаг, свежий номер New Left Review, в ящике огромного офисного стола среди бизнес-планов затаился, как змея под камнем, "Манифест коммунистической партии", в MP-3 плэйер вместо песен были закачаны аудиофайлы с докладами и выступлениями теоретиков немецкой ПДС и английской Socialist Worker Party, а из Нью-Йорка службой Federal Express пришла посылка, полная видеодисков и видеокассет с выступлениями Фиделя Кастро Рус и Уго Чавеса.

Закончилось лето, и вначале осени Сергей закончил сбор информации. Вечером, расставив все книги на полки, разложив все распечатки в отмаркированные пластиковые папки-файлы, он взял чистый лист бумаги и написал обычной простой шариковой ручкой:

Что делать? Насущные задачи нашего движения.

И приписал по привычке:

Бизнес-план.

* * *

Так как всеобщая забастовка в полном масштабе заканчивалась только завтра, сегодня транспорт в Москве не ходил. И машин на улице уставшего от трехнедельного противостояния города было немного. Еще иногда пролетали с сиренами черные машины ФСБ и МВД, но это уже была агония режима. По единственному работающему каналу телевидения показывали обгорелые бумаги, вылетающие из окон зданий московской мэрии, Администрации Президента и ФСБ, выходящие из города колонны бронетехники, выезжающие колоны автобусов с шахтерам, из которых торчали красные знамена, остальное время – прямые репортажи с заседания Всероссийского стачкома и интервью с только что назначенными членами правительства Народного Единства.

Татьяна Новикова, член КПД – Комитета Прямого Действия Северного округа – координационного органа, взявшего на себя управление округом после отставки коррупционеров из префектуры, возвращалась домой. Три недели она толком не спала – и сейчас у нее не было сил даже поехать на Лубянскую площадь, где сегодня ночью должны установить обратно памятник Дзержинскому – так решило коммунистическое большинство КПД Центрального округа – несмотря на дикую ругань и отчаянное сопротивление делегатов-анархистов.

Метро не работало, но в последний момент ребята-правдисты, развозящие и раздающие москвичам и еще остающимся в городе сибирякам и уральцам экстренные выпуски газеты "Правда", подбросили ее до самого дома.

Татьяна вошла в подъезд, поднялась пешком на третий этаж – лифт тоже не работал.

– Привет! – услышала она за спиной.

Испуганно оглянулась.

На подоконнике пролетом выше сидел Сергей – мужчина, в которого она влюбилась несколько лет назад – и которого старалась забыть с тех пор. Правда, не очень получалось.

– Ты? – удивленно воскликнула она.

– Я.

– Что ты тут делаешь?

– Я приехал за тобой.

– За мной? Но мы столько лет не виделись…

– Ну и что. Я люблю тебя и не могу без тебя жить.

– Но… – Татьяна растерялась. – Ты ведь из этих – которые сейчас бегут через все границы – как крысы.

В ее усталых глазах опять зажгись так запомнившиеся Сергею огоньки гнева.

– Нет. Я теперь на другой стороне. Партийное имя Максим Комов.

Он сделал шутливое движение, как бы приподнимая над головой несуществующую шляпу.

– Комов? Так это ты… Тот самый легендарный Комов? Но я же видела фото… И по телевизору. Он же с бородой.

– Сбрил. По случаю победы революции.

– Но как? Но почему? Ведь ты…?

Сергей пожал плечами:

– Когда мы расстались, я еще поработал у Рыжего полгода. Потом перешел на нелегальное положение. Денег немного увел от него – через офф-шоры. В Москве что-то делать было бесполезно – а вот Урал и Сибирь были слабым местом в их системе – она же держалась только за счет ресурсов. Вот и начал там работу.

Татьяна не могла удержаться…

– Но почему я не знала! Ты же мог сообщить о себе!

– Нет, – сказал он серьезно. – Сначала я должен был сделать революцию. Чтобы ты поверила.

– Человек не может сделать один революцию, – упрямо сказала Татьяна. – Это не классовый подход.

– Верно, – сказал Сергей. – Не может. В теории. Но жизнь богаче любой теории, даже самой правильной. А я люблю тебя. И не могу без тебя жить. Ну и к тому же – в наше время революции нужны хороший менеджмент и хорошие менеджеры. Вот я и попробовал таким стать. И знаешь – вроде получилось.