Чтение онлайн

Он вздохнул.

– Наверху принято решение – Объект уничтожить. Немедленно.

– Почему?

– Он очень опасен. Мы вызвали из Приднестровья его командира – Александра Ждана. Тот про него много рассказал – они были долгое время вместе, он единственный, кто видел Объект в реальной ситуации. Это не просто боевик – это супербоевик. Мы даже не можем знать всех его способностей. И, возможно, он про них нам и не расскажет. А просто уйдет, когда посчитает нужным – и тогда нам придется жить в постоянном страхе, что он нанесет удар – по кому угодно. Вплоть до Президента.

– Товарищ Директор, я не думаю, что это правильное ре…

– Решение принято, полковник. И осуществить его я поручаю Вам – как человеку опытному.

Директор весьма прозрачно намекнул на участие Андреева в акции по уничтожению популярного в армии генерала, чья ликвидация была обставлена как конфликт на личной почве в семье. Генерала сочли крайне опасным для тогдашнего президента.

– Слушаюсь, товарищ Директор.

– Тело передадите в научно-исследовательский отдел. Но гарантия уничтожения должна быть абсолютной. Я не знаю, нужно ли отрезать голову – он поморщился – но тело охранять так же, как живого. Вам ясно?

– Ясно.

***

Андреев открыл камеру:

– Выходите, Воронцов, или как Вас там, сейчас будет очная ставка.

Арестованный поднялся с постели, потянулся.

Вышел из камеры. В коридоре никого не было, хотя за каждой дверью сидело несколько вооруженных до зубов офицеров.

Андреев сунул руку в карман, но Воронцов вдруг повернулся к нему:

– Мне Вас жалко, полковник.

– Вы о чем? – попытался сухим тоном скрыть свою растерянность Андреев.

– Служите неправому делу, хотя и хороший профессионал. Палачом вот сейчас станете- или раньше, наверное, уже убивали людей, да? А ведь умирать очень больно, полковник.

Андреев – уже трясущейся рукой – вынул пистолет и выстрелил Воронцову в грудь. Еще раз. Еще.

Тут же стали открываться двери в коридоре – из них появились офицеры с оружием в руках. Кто-то подошел к лежащему телу, сделал аккуратно контрольный выстрел в голову.

Андреев, не оглядываясь, прошел к лифту, поднялся на два уровня выше, прошел в Коммуникационный Центр. Взял трубку аппарата прямой связи с Директором:

– Товарищ Директор, задание выполнено.

– Спасибо, Виктор Алексеевич. Теперь езжайте домой, отдохните до утра. Берите служебную машину – и домой.

И повесил трубку. Андреев – усталый и разбитый – все же мельком подумал, что сейчас, наверное, Директор уже говорит с Президентом.

До дома долетели быстро – спецсигналы, спецномер. Дома Андреев не стал ничего есть- перед глазами было лежащее на бетонном полу окровавленное тело, – не стал принимать душ, а разделся и сразу лег спать.

***

Солдат открыл глаза, сразу прошел в ванну – в квартире разбирался как у себя дома – никогда не существовавшего – какая-то остаточная память будет держаться несколько дней. Из зеркала на него смотрело знакомое лицо – темные короткие волосы, шрам на переносице. Который почему-то не исчезал после каждого Перехода, в отличие от других ранений. Как всегда, тело немного ныло и болела голова. Но это было привычно и пройдет через пару дней.

Одежда у полковника была на размер побольше, но не критично. Вообще в этот раз Переход произошел идеальный – потому что Андреев жил один. Иногда это длилось гораздо дольше – прежде, чем сложится подходящий для Перехода момент.

Солдат знал, куда он сейчас отправится, и кто поможет ему с новыми документами. Хотя выезжать из страны придется кривым путем – через Украину. Подавать документы в ОВИР было ошибкой.

Времени позавтракать уже не было – да и аппетит, обычный после Перехода, придет только через несколько часов.

Солдат выбрал наспех что-то из одежды Андреева, оделся, сунул в карман несколько купюр разного достоинства, вышел из квартиры – запирать дверь не стал. Вышел на улицу, быстро пошел в сторону метро – остаточная память работала, хотя вряд ли Андреев на метро ездил часто. Уже подходя к метро, он услышал за спиной звуки сирен. Не оглянулся – он и так знал, что сейчас к дому, где жил полковник, подъезжает много разного типа машин с вооруженными людьми. Потому что утром в спецморге ФСБ обнаружено совсем не то расстрелянное и окровавленное тело – тело полковника Виктора Алексеевича Андреева.

В газетном киоске перед метро купил по обыкновению газету, открыл ее сразу на странице международной политики, еще спускаясь на эскалаторе. За время его ареста обстановка в мире не изменилась. "Ну что ж, значит снова воевать с американцами" – подумал Солдат, сунул газету в карман и сел в набитый битком вагон метро.

Поезд тронулся и нырнул в темный тоннель.

ФСБ было у него на хвосте – в этом Игорь Алексеев, в Подполье известный как Паук, нисколько не сомневался. Они не брали его лишь по одной причине – они не знали, кто он и хотели выиграть время для идентификации его личности и для установления его связей в этом городе. Скорее всего, сейчас все информаторы, работающие на Контору против Подполья, разглядыают его фотографии или видео, снятое мощными оптико-цифровыми камерами из машин и окон – и пытаются узнать, кто же он на самом деле. Но попробуй он совершить резкое движение – оторваться от топтунов из наружки, например, его тут же возьмут.

Паук снимал комнату в коммуналке на проспекте имени Жертв 1991 года, бывший Большой Советский, соседей своих видел редко, потому что на весь день уходил в читальный зал библиотеки им. Салтыкова-Щедрина, где работал с газетами и журналами. Его немного забавляла мысль, с каким вниманием исследовались взятые им номера американских и французских журналов после возврата их в фонд хранения.

Однако настало время отрываться и уходить. Паук, проведший в Подполье почти десять лет, полностью доверял своей интуиции – собственно, благодаря ей он ни разу и не попался, хотя несколько раз был на грани – и сейчас его интуиция говорила о том, что ФСБ его будет брать – чтобы потом выбить из него все об Организации, а если выбить не удастся – то вытащить с помощью сывороток и прочих штук, которые были заимствованы из арсенала щедрых заокеанских коллег.

Паук вышел из дома и, как обычно, направился к станции метро. Боковым взглядом он отметил красный "опель" топтунов из наружки. В машине сидели двое. Двое стояли на углу, возле ларька, без всякого сомнения имелись и еще – перекрывавшие пути возможного ухода объекта. Тревожно мелькнула мыль – а что, если брать будут сейчас?

Не дойдя одного квартала до станции метро, Паук перешел на другую сторону проспекта. Он зафиксировал еще одну машину, в которой тоже сидели двое. Прямо перед ним находился книжный магазин. Паук вошел внутрь, быстро прошел через зал в служебному входу, уверенно прошел в дверь с надписью "Только для персонала". В пустом коридоре были стопки книг, обрывки упаковки, какие-то ведра и швабры. Одна дверь – кабинет, в котором сидела женщина: "Что вы хотите? – Ничего, извините!" Другая – тоже тупик, третья – выход в маленький двор. Проход между мусорными баками, арка, другой маленький двор, ворота – и небольшая тихая улочка, выходящая на проспект, по которому он только что шел.

Машина наружки уже подъехала к воротам, довольно новая "тойота", из нее выходили двое. Паук направился прямо к машине, улыбаясь, чуть ли не помахав с энтузиазмом рукой, на ходу вынул из внутреннего кармана куртки пистолет, застрелил первого агента ФСБ, а вот второй почти успел вынуть пистолет – но только почти, и тут же упал, застреленный в голову. Ключ был на месте, в замке зажигания – Паук аккуратно развернул машину и, быстро надавив на газ, выскочил на проспект, по которому потоком шли машины.