Русский МАТ
Шрифт:
Тут она кланялась ему до земли и ушла домой. А на другой день пошла к отцу, выпросила мужу 300 рублев и купила она себе важный кляп.
Жил-был мужик; у него было три сына: два умных, а третий дурак. Стал он их спрашивать:
— Дети мои любезные! Чем вы меня под старость будете кормить?
Старшие братья сказали:
— Работою.
А дурак по-дурацки отвечал:
— Чем тебя больше кормить, как ни хуем!
На другой день старший сын взял косу и пошел косить сено; идет дорогою, попадается ему навстречу поп.
— Куда идешь? — спрашивает поп.
— Ищу работы, где бы сена косить.
— Поди ко мне, только с уговором: я дам тебе сто рублей, если моя дочь не пересикнет того, что ты накосишь за день, а коли пересикнет — не заплачу тебе ни копейки.
— Где ей пересикнуть! — думает парень и соглашается. Поп привел его на полосу:
— Вот здесь коси, работник!
Парень сейчас же начал косить и к вечеру накосил такую кучу, что страшно посмотреть. Но поповна пришла и пересикнула. Пошел он домой, не солоно хлебавши!
Со средним братом случилось то же самое. Ну, пошел и дурак:
— Дай-ка, — говорит, — я пойду, поищу-ка своему хую работы.
Взял косу и идет; попадается ему навстречу тот же самый поп и зазвал его к себе работать с таким же уговором.
Начал дурак косить; прошел одну линию, скинул портки и стал раком. Тут пришла старшая попова дочь и спрашивает:
— Работник, что же ты не косишь?
— Подожди, дай мне тепла в жопу загнать, чтоб зимою не мерзнуть.
— Загони и мне тепла, пожалуйста, а то мы зимой в гости ездим — всегда зябнем.
— Становись раком, заодно загонять!
Она стала раком, а дурак вздрочил махалку, да как хватит ей в пизду и давай загонять тепло: до тех пор загонял, что с ней аж пот градом льет. Как его забрало, он и говорит:
— Ну, будет с тебя, хватит на одну зиму!
Она побежала домой и сказала двум своим сестрам:
— Ах, душечки сестрицы! Как славно мне работник тепла в жопу загонял, с него и с меня даже пот лил!
И эти туда ж побежали; дурак и им загнал тепла на зиму. А сена накосил он так, самую малость, только три раза прошел.
Приходит поп со старшей дочерью и хвастает:
— Ступай, работник, лучше заранее домой; моей дочери этого не трудно пересикнуть!
— А вот посмотрим!
Поп велел своей дочке сикать: она подняла подол, как сикнет, да прямо себе в чулки.
— Вот видишь! — сказал дурак, — а тоже хвастаешь! Поп в досаде послал за меньшими дочерьми:
— Коли и эти не пересикнут, — говорит поп, — то я даю тебе с каждой по-сту рублей!
— Хорошо.
Но и средняя и меньшая поповны только себя обоссали. Дурак сорвал с попа триста рублей, пришел к отцу и говорит:
— Вот вам и хуева работа! Посмотрите, сколько денег!
Захотелось солдату попадью уеть; как быть? Нарядился во всю амуницию, взял ружье и пришел к попу на двор.
— Ну, батька! Вышел такой указ, велено всех попов перееть, подставляй свою сраку!
— Ах, служивой! Нельзя ли меня освободить?
— Вот еще выдумал! Чтоб мне за тебя досталось? Скидай-ка портки поскорей, да становись раком.
— Смилуйся, служивой! Нельзя ли вместо меня попадью уеть?
— Оно, пожалуй, можно-то можно! Да чтоб не узнали, а то беда будет! А ты, батька, что дашь? Я ведь меньше сотни не возьму.
— Возьми, служивой, только помоги горю!
— Ну поди, ложись в телегу, а сверху положи попадью, я взлезу и будто тебя отъебу! Поп лег в телегу, попадья на него, солдат задрал ей подол и ну валять во все корки. Поп лежал-лежал и разобрало его; хуй у попа натужился, просунулся в дыру, сквозь телегу и торчит, да такой красный!
А попова дочь смотрела, смотрела и говорит:
— Ай, да служивой, какой у него хуй-то здоровенный: матку и батьку насквозь пронизал, да еще конец мотается!
В некотором царстве, в некотором государстве жил богатый мужик, у него был сын по имени Иван. — Что ты, сынок, ничем не займешься? — говорит отец.
— Еще поспею! Дай-ка мне сто рублей денег, да благослови на промысел.
Дал ему отец сто рублей денег. Пошел Иван в город. Идет мимо господского двора и увидал в саду барыню: очень из себя хороша! Остановился и смотрит сквозь решетку.
— Что ты, молодец, стоишь? — спросила барыня.
— На тебя, барыня, засмотрелся! Уж больно ты хороша! Коли б ты мне показала свои ноги по щиколотки, — отдал бы тебе сто рублей!
— Отчего не показать! На, смотри, — сказала барыня и приподняла свое платье. Отдал он ей сто рублей и воротился домой.
— Ну, сынок, — спрашивает отец, — каким товаром занялся? Что сделал на сто рублей?
— Купил место да лесу для лавки. Дай еще двести рублей, надо заплатить плотникам за работу.
Отец дал ему денег, а сын опять пришел и стоит у того же сада. Барыня увидала и спрашивает:
— Зачем, молодец, опять пришел?
— Пусти меня, барыня в сад, да покажи свои колени, отдам тебе двести рублей.
Она пустила его в сад, приподняла подол и показала свои коленки. Парень ей отдал деньги, поклонился и воротился домой.
— Что, сынок, устроился?
— Устроился, батюшка, дай мне триста рублей, я товару накуплю.
Отец дал ему триста рублей. А сын сейчас отправился к барынину саду. Стоит и глядит сквозь решетку. А отец думает:
— Дай-ка схожу, посмотрю на его торговлю. Пошел за ним следом и посматривает.
— Зачем, молодец, опять пришел? — спросила барыня. Парень отвечал ей:
— Не во гнев тебе, барыня, сказать, позволь поводить мне хуем по твоей пизде, я за то дам тебе триста рублей.
— Пожалуй. — Пустила его в сад, взяла деньги и легла на траву, а парень скинул портки и стал ее хуем по губам поваживать и так раззадорил, что барыня сама просит:
— Ткни в серединку! Пожалуйста, ткни!
А парень не хочет:
— Я просил только по губам поводить.
— Я отдам тебе назад все твои деньги, — говорит она.