Чтение онлайн

К весне 1887 года, как оказалось, у Черткова накопилась большая задолженность по платежам [53] . Сытин снова по устной договоренности, с Чертковым уладил дела: он брал на себя все производственные расходы, затем продавал книги «Посредника» Черткову, а тот перепродавал их офеням [54] . (Должно быть, тогда-то Сытин и назначил цену, которую он называет в своих воспоминаниях, то есть 80 копеек за сотню листовок – книг по шестнадцати страниц каждая [55] . Он говорит, что получал по 15 копеек прибыли с сотни листовок, как и Чертков, торговавший обычно с офенями по оптовой цене 95 копеек за сотню.)

Условия этой договоренности Чертков разъясняет в письме к В.Г. Короленко от 1891 года: «Первоначально «Посредник» затрачивал на свое дело значительные материальные средства, в настоящее время все существенные расходы закрываются фирмою Сытина, который хотя, вопреки установившемуся в обществе убеждению, вовсе и не наживается от этих изданий (за всеми деталями которых мы сохраняем полный и безусловный контроль), однако окупает с некоторою незначительной и вполне законною прибылью свои расходы и труды по этому делу» [56] .

Впоследствии Толстой пенял Черткову, что тот хвалил Сытина за благотворительность, между тем как «Посредник» высоко поднял престиж «Сытина и К°» [57] . Однако документы неопровержимо свидетельствуют, что существование «Посредника» было бы невозможно без вмешательства и щедрости Сытина. Как явствует из писем, Сытин не только оплачивал все гонорары, но и передавал Черткову все авторские права [58] .

Сытин, конечно, был согласен с Толстым: издания «Посредника» действительно принесли его фирме большую пользу, и он считал эту серию вторым серьезным этапом своей деятельности. Престиж и завязавшиеся деловые знакомства были бесценным богатством [59] . Иначе как ему удалось бы издать произведения таких крупных писателей, как Н.С. Лесков, Г.И. Успенский, А.И. Эртель, А.В. Григорович, А.П. Чехов и Л.Н. Толстой? Народническая интеллигенция восхищалась ими и «Посредником», а заодно распространяла свою благосклонность и на Сытина.

Официальные представители духовенства, напротив, обрушились с нападками на «Посредник» именно за связь с Толстым. Толстой открыто выражал взгляды, неприемлемые для церкви, а «Посредник» нес их в народ, поэтому в 1886 году еженедельник «Московские церковные ведомости» развернул кампанию с требованием запретить нею серию, а брошюра, написанная протоиереем, призывала священников препятствовать распространению этих книг. Обер-прокурор Победоносцев в своем отчете за 1887 год открыто осудил «Посредник», и в конце того же года Сытин сетовал на падение покупательского спроса.

Прекрасно зная о разрыве Толстого с официальной церковью, Сытин предвидел, что у него будут трения с цензурой по поводу «Посредника»; и действительно, из-за этой серии Победоносцев вызывал к себе Сытина «не раз и не два» [60] . И все же предметом его главных забот в это время были его собственные издания, а также новые начинания, в которых он не чаял души. В 1887 году с помощью профессиональных педагогов Сытин впервые выпустил в свет школьный учебник. Тоненькая «Русская грамматика» стала его первой скромной попыткой завоевать свое место на прибыльном рынке школьных учебников.

Еще раньше, поощряемый Эртелем, он начал издавать написанные хорошим литературным языком, увлекательные иллюстрированные книги, предназначенные для юных читателей. Первой по этому пути пошла викторианская Англия, где в 60-х годах появились яркие, богато иллюстрированные книжки, полные невероятных приключений, [61] а в России на детской литературе и в середине 70-х «чувствовалась тяжелая рука немецкого педагога» [62] . И вот Эртель, передав Сытину некоторые из своих произведений, подтолкнул его к изданию добротных детских книг, викторианских по духу, но русских по содержанию.

К 1887 году относится еще одно самостоятельное начинание, связанное с хорошей литературой: тогда Сытин в числе еще нескольких издателей воспользовался тем, что истек срок действия авторского права на сочинения А.С. Пушкина. Под рукой оказались выдающиеся произведения, полностью отредактированные, давным-давно разрешенные цензурой, – бери да печатай; и Сытин запустил в производство невзрачный на вид, зато дешевый десятитомник. Прежде полное собрание сочинений Пушкина стоило 5 рублей. Сытин снизил цену до 80 копеек, затем издал сочинения Гоголя по цене всего 50 копеек и засвидетельствовал, что спрос «превысил самые смелые мои ожидания». Рискованный опыт увенчался бесспорным успехом, это было новое слово в русском книгоиздании [63] .

Сытин почувствовал, что поднялся еще чуть выше в глазах общества, ибо дешевые издания Пушкина и Гоголя позволили ему претендовать на роль человека, который по дальновидному расчету сеет в народе культуру. С каждым проданным многотомником, говорил он, растет вероятность того, что книга попадет в руки простого русского человека, он раскроет ее и пристрастится к чтению. Такое толкование своей деятельности льстило Сытину и приносило доход.

Его переход на серьезную литературу не остался незамеченным для толстовцев. «Сытин как более умный и дальновидный, чем другие лубочники, понял, что золотое время для них как лубочников прошло безвозвратно, понял, что народ предъявляет самые высокие требования к книгам по содержанию и по форме, и вот ухватился за «Посредника» как за якорь спасения, чтобы под его влиянием и содействием изменить мало-помалу характер своей литературы», – комментировал один из них [64] . Если быть точнее, Сытин разнообразил свою деятельность, ибо он по-прежнему издавал лубочные книги. (В нашем распоряжении нет статистических данных о продаже лубочных книг по годам, но один из источников подтверждает, что в течение 90-х годов на Сытина работали две тысячи офеней) [65] .

Между тем все более важное значение для сбыта приобретали книжные лавки, и для них Сытин выпустил в 1888 году первый список своих изданий. В этом «Каталоге книг и картин И.Д. Сытина и Во» насчитывалось сорок шесть страниц, а в приложении к одному из изданий педагог Н.В. Тулупов рекомендовал родителям книги для детского чтения в зависимости от возраста и интересов ребенка [66] . Сытин позаботился о том, чтобы экземпляры каталога поступили в библиотеки и читальни, и выставлял их на видном месте в витринах своих книжных магазинов, которые существовали уже не только в Москве, но и за ее пределами [67] .

В мае того же года правительство приняло суровые меры против «Посредника», запретив переиздание девяти из примерно двенадцати одобренных ранее цензурой произведений Толстого, и в результате Сытин еще более охладел к работе над серией «Посредника». В октябре Чертков старался успокоить Толстого, недовольного постоянными задержками. Сытин, объяснял он, «не особенно нуждаясь в таких маленьких книгах, страшно медлит их печатанием. Кроме того, у Сытина такой беспорядок, что некоторые рукописи совсем затериваются, и мне приходится возобновлять их по запасным экземплярам». Чертков советовал избегать «неприятностей с Сытиным, которого я люблю и содействием которого дорожу… в нем вся механическая сила нашего дела». Он предпочитал придерживаться «системы кроткого терпения при неослабной настойчивости, так что не сомневаюсь в том, что в конце концов весь доставляемый мною им материал будет напечатан, хотя бы по прошествии целого года после его получения мною от автора» [68] .

Сытин и прежде испытывал терпение толстовцев, используя связи с «Посредником» в коммерческих целях. Через Черткова Сытин получил разрешение самостоятельно переиздавать некоторые произведения «Посредника», а в своих так называемых приложениях публиковать те произведения, которые Чертков не включил в серию, но считал достойными внимания. Сытин выговорил себе право давать на обложке красную рамку, принятую в изданиях «Посредника», но без его девиза [69] . Торговля шла так бойко, что в середине 1887 года Сытин решил издать под популярной обложкой детские произведения из собственного «портфеля». В письме к Толстому той осенью Чертков сообщает, что решительно воспротивился этому намерению, дабы оградить «десятки тысяч» от чтения «вдряни» [70] .