Чтение онлайн

— А как не убегут?

— Тогда стреляй из ружья и пистолетов.

— Да они убьют меня прежде, чем я успею выстрелить!

— Пожалуйста, не упрямься, Петруша; здесь ты будешь в совершенной безопасности, а если поплывешь с нами, можешь попасть под град неприятельских пуль или придется вступить в бой на ножах — убежать будет некуда.

Петруша побледнел при упоминании о пулях и ножах.

— Лучше я останусь на острове, Сергей Петрович, — опустил он голову.

— Тогда, Петруша, исполни в точности все, что я тебе скажу. Запри собак в сарай, принеси сюда побольше пищи и питья и не отходи от орудия; почаще посматривай на пролив сквозь кусты и на Ореховый остров, где мы спрячемся. Если будет нужно, оттуда и подадим тебе помощь в случае беды. Без крайней надобности ты не стреляй, враги могут и назад уплыть, не трогая сосны в проливе. Тогда только начинай стрелять, когда они станут дерево рубить.

Когда Петруша обещал все в точности исполнить, Лисицын и Василий, захватив оружие, военные и съестные припасы, поплыли к северному берегу озера.

— Может, понапрасну мы так всполошились? — засомневался Василий.

— Даже если наши опасения окажутся напрасными, всегда благоразумнее предпринять меры предосторожности, чем сложа руки ожидать событий. Мудрый человек всегда должен предполагать худшее, чтобы не впасть в ошибку.

— Как же можно загадывать наперед?

— Не загадывать, а, предположив самое дурное обстоятельство, найти средство уничтожить его. Например, если бы пришлецов оказалось много, было бы благоразумно отвлечь их от Приюта, принудив гнаться за нами в Архипелажное озеро и потом в Алмазную реку. С каторжниками же нужно вступить в открытый бой, заставить их удалиться за Алмазную реку и отнять у них лодку. Когда же это заблудившиеся русские охотники, мы обязаны оказать им братскую помощь.

— А как же отличить человека злого от доброго, будь он и не каторжник? Чужая душа — потемки.

— Всякий заблудившийся странник должен возбудить наше участие, стоит только вспомнить, в каком положении мы сами находились некоторое время назад. Даже каторжники имеют право на сострадание! Для чего же мы называемся христианами, как не для того, чтобы во всем подражать Господу нашему Иисусу Христу?!

— Воистину так, — заключил Василий, трижды перекрестясь.

Они подъехали к причалу и выскочили на берег. При первом взгляде на следы Василий объявил, что они принадлежат китайцам. Храбрецы наши решили сперва осмотреть озеро вокруг Приюта и поплыли с западной стороны его. Обогнув весь остров и никого не встретив, они направились к ближайшему лесному островку, лежавшему в трехстах саженях от Приюта. Проплыв вдоль левой его стороны и едва завернув на правую, они увидали лодку китайцев, которая далеко впереди них плыла прямо к Приюту.

Укрыв свою лодку в прибрежном кустарнике, охотники сошли на остров, покрытый преимущественно частым орешником, потому и в дневнике Лисицына он назван Ореховым. Спрятавшись у самой кромки берега, противоположного Приюту, они имели полную возможность следить за неприятелем, а в случае надобности атаковать его с тыла, если бы Петруше угрожала опасность.

Лодка китайцев была узкая, длинная, с резной кормой и носом, украшенным крылатым драконом. В ней сидело двадцать человек, не считая рулевого и начальствующего мандарина, над которым слуга держал огромный зонтик. Все люди были вооружены уродливыми ружьями без штыков и пиками с маленькими топориками близ острого конца. Их тонкие длинные усы и остроконечные шляпы с широкими полями показались нашим наблюдателям очень смешными. Подплыв к Приюту чуть левее причальной бухты, они направились вокруг, внимательно рассматривая берега.

Когда китайцы скрылись из виду, Лисицын и Василий держали совет: оставаться им на Ореховом острове или соединиться с Петрушей, на храбрость которого надеяться не приходилось. Доводы Лисицына увенчались успехом — товарищ его согласился остаться на месте наблюдения и действовать по обстоятельствам. Их план заключался в том, чтобы обратить внимание неприятеля на себя и отвлечь его в Алмазную реку. Для ободрения мальчика, они знаками дали ему знать, что находятся поблизости и готовы прийти на помощь в случае нападения на него китайцев.

Прошло более десяти часов, пока китайцы обогнули остров. С приближением неприятеля к проливу, ведущему в бухточку, солнце закатилось за горизонт. Лисицын хорошо видел в подзорную трубу, как один из пловцов, почтительно склонив голову и положив одну руку на грудь, что-то докладывал начальнику, указывая другой рукой на бухточку. В это время Петруша, вероятно, под влиянием чрезвычайного испуга поторопился выстрелить из единорога. Лисицын и Василий не могли без смеха наблюдать, как многие из воинов пригнулись, а начальник замахал ногами и руками, приказывая поскорей отойти из-под губительных выстрелов. Гребцы с поспешностью поворотили лодку назад. Когда же Петруша, совершенно растерявшийся, выстрелил из ружья и пистолетов, китайцы сильнее налегли на весла. А защитник Приюта, сделав последний выстрел, бросился бежать в глубину леса. Наши наблюдатели, которым хорошо были видны и атакующий, и атакуемые, не могли удержаться от смеха.

Выстрелы Петруши не причинили никому вреда, но навели на неприятеля страх. Китайцы решили, что на острове располагается сильный гарнизон. Они уже почти миновали Ореховый остров, но Василий вздумал выстрелить и ранил одного из гребцов. Враги сперва пришли в смятение, однако, не слыша других выстрелов, ободрились и сделали залп из всех ружей, к счастью, безвредный для защитников островка. Плохая меткость китайских стрелков происходила от дурного устройства ружей, негодного пороха и от способа зажигания его в затравке ружья фитилем. Китайцы на всех веслах поплыли к Ореховому островку, чтобы захватить пленника и выпытать о силе гарнизона на Приюте. Василий хотел было выстрелить еще, но Лисицын удержал его, заметив, что нужно поспешить на лодку, чтобы иметь заряды на случай, если их будут преследовать.

Только они взяли в руки весла, как толпа китайцев ринулась на островок с криком, похожим на завывание. Беглецы некоторое время скрывались в своем убежище, когда же неприятельские воины стали подходить, доверились быстроте своей лодки. Неприятель, увидев только двух противников, открыл огонь по беглецам и с лодки, и с острова.

Путь к Приюту был отрезан, и смельчаки, не обращая внимания на выстрелы, начали грести к Архипелажному озеру в надежде скрыться в его просторе под покровом наступающей ночи. Беглецы уже приближались к островкам, находившимся вблизи Орехового острова, как навстречу им выплыла китайская лодка с десятью стрелками. Правда, она была меньше первой, зато и гораздо легче ее на ходу. Эта неприятная встреча принудила Лисицына взять направление левее, то есть еще больше удалиться от Приюта.

Китайцы приметили беглецов; криком и жестами они приказывали подплыть к ним, когда же увидели, что смельчаки начали от них удаляться, дали по ним залп. Одна только пуля ударила в корму лодочки и застряла в ней. Уклонение Лисицына от первоначального курса дало возможность большой лодке приблизиться на ружейный выстрел и выпустить десятка два пуль — ни одна пуля в лодку не попала.

— Что нам теперь делать? — спросил Василий. — Может, грести к материку и спасаться в лесу, а лодку затопить в озере?

— Сохрани Бог, Василий! Тогда мы спасем только себя, но лишимся лодки и отдадим Петрушу в руки врагов. Думаю, мы успеем проплыть пролив и спрятаться между островками Архи-пелажного озера.

— Косоглазые догадались, куда мы метим; их малая лодка пошла нам наперерез, а большая все ближе подходит — скоро опять начнут стрелять.

— Наше спасение зависит от нашей храбрости. Греби дружней.

Но как ни налегали удальцы на весла, а меньшая лодка стала на пересечении их пути, так что им пришлось плыть на близком от нее расстоянии. Когда китайцы начали поворачивать к ним бортом, чтобы встретить беглецов залпом, Лисицын метким выстрелом ссадил рулевого. Это дало возможность русским быстро удалиться по принятому направлению.

Ночной туман много способствовал беглецам. Они скоро вошли в пролив, соединяющий Глубокое озеро с Архипелажным. Китайцы, осветив лодки фонарями, продолжали их преследовать, но, потеряв беглецов из виду за первым островом архипелага, оставили меньшую лодку в проливе, а на большой вошли в группу островов, стреляя по временам шверманами, вероятно, для освещения местности, а может быть, и для устрашения русских. Подпустив лодку на ружейный выстрел, Лисицын и Василий сделали залп: Василий ранил одного из гребцов, а Лисицын всадил свою пулю в жирную руку мандарина, которому все воины поспешили подать помощь. Пользуясь этим смятением, герой наш зарядил ружье двойным зарядом и, подплыв поближе к неприятельской лодке, выстрелил в подводную ее часть. Проклятия китайцев дали знать, что пули пробили лодку и в ней открылась течь.