Чтение онлайн

Неприятель тотчас же подозвал меньшую лодку и, передав на нее раненых, поплыл мимо архипелага. Таким образом, китайцы оставили нашим героям свободный путь к Приюту. Однако ж они не воспользовались этим случаем к отступлению, а решили преследовать врагов, не выпуская их из виду. Испуганные китайцы вскоре распустили на большой лодке парус, привязали к ней меньшую лодку и через четверть часа скрылись от своих преследователей.

— Теперь их разве водяной догонит, — усмехнулся Василий, укладывая в лодку весло. — Вернемся, Сергей Петрович?

— Нам необходимо узнать, нет ли у них на озере еще лодок и людей и что они замышляют против нас.

— Трудно это разведать. По-моему, нам лучше заночевать в проливе.

— Вот если бы ты только был в силах пронести со мной саженей на сто нашу легкую лодочку… Китайцы ночью не решатся плыть через гряду каменистых островов и будут держаться прибрежья озера. Если они захотят переночевать на берегу, то Луговой остров единственный подходит для этого. Стало быть, если мы приплывем к этому острову прежде их, то высмотрим все, что нам нужно.

— Да как мы их опередим-то? У них на лодке парус, а у нас одни весла.

— Нам надобно, Василий, плыть прямо к перешейку этого мыса, перенести через него лодку и снова спустить ее в озеро, тогда мы будем у Лугового прежде китайцев.

Удвоив усилия, товарищи стрелой полетели к перешейку. Туман рассеялся, полная луна выплыла из-за туч, освещая путь удальцам. Достигнув нужного места, они выскочили на берег и, побросав весла в лодочку, понесли ее через перешеек. Лисицын видел, что Василию трудно нести лодку, потому через каждые двадцать саженей он давал ему отдыхать. Наконец им удалось снова спустить лодку на воду. Соблюдая величайшую тишину, они поплыли вдоль берега к Луговому острову, который вскоре и показался темным пятном на серебряном фоне воды. Наши пловцы скрыли в кустах лодку и, взобравшись на крутой берег, влезли на высокое дерево, с которого могли обозревать весь остров.

Через некоторое время они увидели во мраке две светящиеся точки, медленно приближавшиеся к острову. Вскоре шумный говор высадившихся китайцев нарушил чуткий сон луговых птиц. Китайцы разложили огонь, осветивший часть острова, и охотники ясно могли видеть все происходящее. Судя по всему начальник был ранен опасно. С великой осторожностью его положили на подушки. Остальные воины расположились кружком возле огня и начали ужинать.

Лисицын с Василием осторожно спустились с дерева, вошли в воду, которая едва прикрывала плечи, без малейшего шума, подвигаясь возле самого берега, добрались до лодок, которые оказались пустыми. Василий хотел было обрезать причальную веревку у ближайшей к нему лодки, но Лисицын остановил его, шепнув:

— Сюда идут, — и увлек товарища под нависшую скалу.

В эту минуту к лодкам подошли китайцы с зажженными фонарями и начали выгружать на берег вещи, вероятно, нужные для ночлега. Василия пробрала дрожь от страха. К довершению его ужаса двое китайцев соскочили в воду и с фонарями осмотрели бока лодок. Была критическая минута, в которую свет фонаря упал на лица наших смельчаков, но они тотчас погрузились в воду, не производя никакого шума.

Наконец китайцы удалились. Друзья поспешили овладеть меньшей лодкой, тихо провели ее через пролив и спрятали в густом кустарнике. Взобравшись снова на дерево, они увидели отвратительное зрелище. Перед начальником стоял на коленях тот самый молодой человек, который держал над ним зонтик во время обозрения Приюта. По знаку мандарина несчастного повалили на землю и притянули ремнями ноги к спине. Два дюжих китайца начали бить бедняка по подошвам бамбуковыми палками. Отчаянные вопли несчастного разрывали сердце Сергея Петровича. Он не выдержал и метким выстрелом свалил одного из палачей, упавшего на жирное тело начальника. Василий, движимый тем же чувством сострадания, ранил другого палача.

Эти выстрелы произвели сильное смятение на острове: кто бросился спасать грозного мандарина, задыхавшегося под тяжестью мертвеца, кто спешил сносить вещи в лодку, все шумели и суетились. Продолжающиеся выстрелы русских и пропажа лодки повергли китайцев в ужас. Они бросились спасаться от неумолимого неприятеля постыдным бегством. Подвергавшийся наказанию молодой китаец, воспользовавшись общей суматохой, отполз в высокую траву. Дав неприятелю свободно отплыть, Лисицын и Василий двинулись за китайцами на таком расстоянии, чтобы только не терять их из виду.

Вдруг они увидели на озере какой-то темный предмет, плывший навстречу их лодке. Темнота ночи не позволяла рассмотреть, что это такое, но Лисицын, опасаясь какой-нибудь хитрости китайцев, направил лодку несколько в сторону и взвел курок своего ружья, то же самое сделал и Василий. Поравнявшись с плывущим предметом, они разглядели неподвижное тело китайца, видимо, сброшенного с лодки, с трудом поднимавшей тяжелый груз. Лисицын, движимый чувством человеколюбия, вытащил тело из воды, но бедняку не нужны были попечения — он был мертв. Лисицын не опустил его обратно в воду, а положил на берегу первого же островка, решив позже предать его земле.

Начало светать, когда китайцы доплыли до места своего причала на берегу озера. Высадившись на материк, они потопили лодку и пошли прямо к Алмазной реке.

— Не пора ли нам вернуться? — спросил Василий.

— Хорошо бы удостовериться, что китайцы не собираются мстить нам за свое поражение.

— Но это очень опасно! Стоит малость оплошать — и нас изловят.

— А вот плошать и не стоит. Ты останься в лодке, а я пойду по опушке, посмотреть за неприятелем; если к ночи не вернусь, больше не жди, возвращайся на Приют и распорядись нашим добром.

— Чтоб я вас одного пустил? Ни за что на свете!

— Искренне благодарю тебя за привязанность, Василий, но пойду я один. Ты еще не крепок ногами и вместо помощи послужишь мне помехой.

— Пусть будет по-вашему, только берегите себя, Христа ради.

Лисицын прыгнул на берег. Скрываясь в густой опушке леса, он шел за китайцами. Пройдя около двадцати пяти верст, увидел Алмазную реку, широко разливавшую свои прозрачные воды между лесистыми берегами. У берега качалась речная военная джонка с мачтами и парусами, вооруженная небольшими пушками. Лес так близко подходил к реке, что Лисицын мог видеть все происходившее, не будучи сам замечен.

Начальник экспедиции с подвязанной рукой вошел в джонку и с подобострастием рапортовал старшему чиновнику о постигших его несчастиях. При этом он указывал на свою рану — доказательство его геройства, на небо — свидетеля истинности его рассказа, и на воинов — они все храбро защищали честь Поднебесной империи, и только многочисленность русских остановила их. Главнокомандующий молча выслушал донесение, склонив голову, долго обдумывал услышанное и наконец отдал приказание готовиться к отплытию. Китайцы закопошились, как муравьи, стаскивая вещи на джонку.

Попутный ветер надул паруса и понес китайцев вниз по течению Алмазной реки. Лисицын следил, сколько мог, за джонкой, и только убедившись, что неприятель ретировался, поспешил к Василию, которому подробно рассказал все, что видел. — Теперь ты должен признать, — заключил Лисицын, — что плыть нам к Амуру едва ли возможно. Чего нам ждать, если попадемся в руки китайцам?

Василий вздохнул:

— Теперь и сам вижу, что не совсем обдумал наше предприятие. Со скотом и поклажей трудненько прокрасться незамеченным… Но одним, пожалуй, и возможно, когда Господь поможет.