Не уезжай ты, мой голубчик!Печальна жизнь мне без тебя.Дай на прощанье обещанье,Что не забудешь ты меня. Скажи ты мне, скажи ты мне, Что любишь меня, что любишь меня…Когда порой тебя не вижу,Грустна, задумчива хожу.Когда речей твоих не слышу.Мне кажется, я не живу. Скажи ты мне, скажи ты мне, Что любишь меня, что любишь меня…
Уйди, совсем уйди… Я не хочу свиданий,Свиданий без любви и ласковых речей.Еще душа моя полна воспоминанийО прежних днях любви златой весны моей.Теперь тебе другая дороже и милее,И ей ты отдаешь и ласки, и мечты.А я совсем одна, едва собой владеяИ также все любя… О, если б понял ты!Когда душа полна тревогою дневною,Когда в мечтах моих далеко от тебя,Тогда любовь моя мне кажется смешною,Мне жаль своих надежд, желаний и себя.Но в поздний час ночной, когда сильнее муки,Когда кругом все спит в безмолвной тишине,К тебе в немой тоске протягивая руки,Я плачу и зову: вернись, вернись ко мне!Уйди, совсем уйди… Я не хочу свиданий,Свиданий без любви и ласковых речей.Еще душа моя полна воспоминанийО прежних днях любви златой весны моей.
625
Музыка Фризо.
626. «Миленький ты мой…»
Миленький ты мой,Возьми меня с собой!Там, в краю далеком,Буду тебе женой. Милая моя, Взял бы я тебя. Но там, в краю далеком, Есть у меня жена.Миленький ты мой,Возьми меня с собой!Там, в краю далеком,Буду тебе сестрой. Милая моя, Взял бы я тебя. Но там, в краю далеком, Есть у меня сестра.Миленький ты мой,Возьми меня с собой!Там, в краю далеком,Буду тебе чужой. Милая моя, Взял бы я тебя. Но там, в краю далеком, Чужая ты мне не нужна.
«Каменщик, каменщик в фартуке белом,Что ты там строишь? кому?»— «Эй, не мешай нам, мы заняты делом.Строим мы, строим тюрьму»,— «Каменщик, каменщик с верной лопатой,Кто же в ней будет рыдать?»— «Верно, не ты и не твой брат, богатый,Незачем вам воровать».— «Каменщик, каменщик, долгие ночиКто ж проведет в ней без сна?»— «Может быть, сын мой, такой же рабочий.Тем наша доля полна».— «Каменщик, каменщик, вспомнит, пожалуй,Тех он, кто нес кирпичи!»— «Эй, берегись, под лесами не балуй…Знаем все сами, молчи!»1901
626
Музыка Энгеля, Толоконникова, Вильбушевича. Пели среди заключенных. Есть свидетельства, что в Каргополе Олонецкой губернии «в местной тюрьме арестанты пели „Каменщика“ на мотив, сложенный ими самими» (Библиография В. Брюсова. — М., 1913, с. 43).
Я на дудочке играю,Тра-ля-ля-ля-ля-ля-ля,Я на дудочке играю,Чьи-то души веселя.Я иду вдоль тихой речки,Тра-ля-ля-ля-ля-ля-ля,Дремлют тихие овечки,Кротко зыблются поля.Спите, овцы и барашки,Тра-ля-ля-ля-ля-ля-ля,За лугами красной кашкиСтройно встали тополя.Малый домик там таится,Тра-ля-ля-ля-ля-ля-ля,Милой девушке приснится,Что ей душу отдал я.И на нежный зов свирели,Тра-ля-ля-ля-ля-ля-ля,Выйду, словно к светлой цели,Через сад, через поля,И в лесу, под дубом темным,Тра-ля-ля-ля-ля-ля-ля,Буду ждать в бреду истомном.В час, когда уснет земля.Встречу гостью дорогую,Тра-ля-ля-ля-ля-ля-ля,Вплоть до утра зацелую,Сердце лаской утоля.И, сменившись с ней колечком,Тра-ля-ля-ля-ля-ля-ля,Отпущу ее к овечкам,В сад, где стройны тополя.1904
Зимний ветер играет с терновником,Задувает в огне свечу.Ты ушла на свиданье с любовником.Я один. Я прощу. Я молчу.Ты не знаешь, кому ты молишься —Он играет и шутит с тобой.О терновник холодный уколешься,Возвращаясь ночью домой.Но, давно прислушавшись к счастью,У окна я тебя подожду.Ты ему отдаешься со страстью.Все равно. Я тайну блюду.Все, что в сердце твоем туманится,Станет ясно в моей тишине.И, когда он с тобой расстанется,Ты признаешься только мне.1903
В голубой далекой спаленкеТвой ребенок опочил.Тихо вылез карлик маленькийИ часы остановил.Всё, как было. Только страннаяВоцарилась тишина.И в окне твоем — туманнаяТолько улица страшна.Словно что-то недосказано,Что всегда звучит, всегда…Нить какая-то развязана,Сочетавшая года.И прошла ты, сонно-белая.Вдоль по комнатам одна.Опустила, вся несмелая,Штору синего окна.И потом, едва заметная,Тонкий полог подняла.И, как время безрассветная,Шевелясь, поникла мгла.Стало тихо в дальней спаленке —Синий сумрак и покой,Оттого, что карлик маленькийДержит маятник рукой.1905
629
Музыка Вертинского, Саца, Ан. Александрова, Гаршнека.
Не спят, не помнят, не торгуют.Над черным городом, как стон,Стоит, терзая ночь глухую,Торжественный пасхальный звон.Над человеческим созданьем,Которое он в землю вбил,Над смрадом, смертью и страданьемТрезвонят до потери сил…Над мировою чепухою;Над всем, чему нельзя помочь;Звонят над шубкой меховою,В которой ты была в ту ночь.1909
630
Музыка Щербачева.
632. «Приближается звук. И, покорна щемящему звуку…» [631]
Приближается звук. И, покорна щемящему звуку, Молодеет душа.И во сне прижимаю к губам твою прежнюю руку, Не дыша.Снится — снова я мальчик, и снова любовник, И овраг, и бурьян,И в бурьяне — колючий шиповник, И вечерний туман.Сквозь цветы, и листы, и колючие ветки, я знаю, Старый дом глянет в сердце мое,Глянет небо опять, розовея от краю до краю, И окошко твое.Этот голос — он твой, и его непонятному звуку Жизнь и горе отдам,Хоть во сне твою прежнюю милую руку Прижимая к губам.1912
Ночь, улица, фонарь, аптека,Бессмысленный и тусклый свет.Живи еще хоть четверть века —Все будет так. Исхода нет.Умрешь — начнешь опять сначала,И повторится всё, как встарь:Ночь, ледяная рябь канала,Аптека, улица, фонарь.1912
Ты — как отзвук забытого гимнаВ моей черной и дикой судьбе.О, Кармен, мне печально и дивно,Что приснился мне сон о тебе,Вешний трепет, и лепет, и шелест,Непробудные, дикие сны,И твоя одичалая прелесть —Как гитара, как бубен весны!И проходишь ты в думах и грезах.Как царица блаженных времен,С головой, утопающей в розах,Погруженная в сказочный сон.Спишь, змеею склубясь прихотливой,Спишь в дурмане и видишь во снеДаль морскую и берег счастливый,И мечту, недоступную мне.Видишь день беззакатный и жгучийИ любимый, родимый свой край,Синий, синий, певучий, певучий,Неподвижно-блаженный, как рай.В том раю тишина бездыханна,Только в куще сплетенных ветвейДивный голос твой, низкий и странный,Славит бурю цыганских страстей.1914