Чтение онлайн

Коротков тяжко вздохнул, пригладив перед зеркалом редкие волосы на макушке.

– Оленька, мне кофейку организуй, будь добра! И бутербродик какой-нибудь...

Выйдя из административного коттеджа, Маша сразу же направилась к помещению склада, на которое ей указал начальник. Две большие комнаты на первом этаже были чуть ли не доверху набиты коробками и пакетами со всевозможными вещами. Отдельно лежали бытовая химия и различные предметы ухода за телом, аксессуары для ванной комнаты. Маша быстро отыскала приличную бритву, подобрала несколько сменных лезвий. «Вряд ли после ножа Брок стал сразу бы пользоваться электрической...». Маша сложила в полупрозрачный пакет свои находки, добавила пару тюбиков зубной пасты, расческу и полотенце. Девушка уже собиралась выходить, когда у самых дверей столкнулась с Максимом. Парень даже присвистнул от удивления, разглядев содержимое Машиного пакета.

– Ого! Это кому же у нас здесь так повезло?

– Это нужно передать нашему подопечному, - сухо пояснила девушка.

– А-а-а... Тарзану недоделанному? А я-то чем тебе плох, Маш?

– Ничем ты не плох. Ты здесь, вообще, не причем. Я просто делаю свою работу. Дай пройти.

– А если не дам!

Максим встал перед Машей расставив ноги и уперев в бока кулаки. Смотрел нагло, обшаривая взглядом стройную фигурку девушки.

– Максим, ты почему так себя ведешь? Я тебе ничего не обещала, ничего не должна. Отстань от меня! Найди подружку в городе, уверена, это будет легко. Я здесь только работаю, неужели не понятно?

– Понятно! Все мне с тобой понятно, детка. А что еще входит в твои обязанности? Скажи-ка, а ты его сама будешь брить, чтобы больше походил на человека? Чтобы, не так противно было под него ложиться?

Маша вспыхнула и, оттолкнув Максима, бросилась к двери. Но, мужчина удержал ее за плечо, разворачивая к себе.

– Солнце, подожди, не злись. Прости, не сдержался, я грубить не хотел. Маш, я очень волнуюсь за тебя. Слышишь, давай уедем! Бросим все это мутное дело. Вместе уедем, я все для тебя сделаю, я денег достану. Ты меня зацепила, зайка, ночами снишься. С ума по тебе схожу, а ты даже не смотришь на меня.

Что-то в его манерах и голосе вдруг неприятно напомнило Маше Вадима. То самое, что всегда отталкивало девушку от погибшего жениха. Сейчас же было вдвойне противно слышать нечто подобное от Макса. И Маша не собиралась больше терпеть его приставания. В ее голосе зазвенел металл:

– Отпусти сейчас же, а то закричу. Только тронь попробуй, Коротков тебя выкинет с базы, даже дядя «сверху» не поможет!

– Ах, ты у нас недотрога какая! Такие мне даже больше нравятся, скучно, когда шалавы сразу ноги раздвигают. Да, только, ты никуда от меня не денешься. Вот натешиться тобой твой псих, привезут ему другую, а тебя я утешу. Сама прибежишь!

– Псих здесь лишь один, и это ты, Макс!

Отчаянно стараясь сдержать слезы возмущения и обиды, Маша выскочила из склада.

– Ну, раз я псих, может, ты и мной заодно займешься. Учти, я следующий в очереди, - услышала Маша позади себя мерзкий голос.

Глава 5

Брок уже более часа наблюдал из леса за коттеджем, где жила его ночная гостья. Он видел, как Маша вышла из дому около полудня и теперь, с нетерпением, ожидал ее возвращения. Мысли о том, что она сейчас разговаривает с Алексом, не давала покоя. Но, вот она, наконец, появилась, Броку показалось, что даже на расстоянии он чувствует ее притягательный аромат. Девушка шла быстрым шагом, несла в руках какой-то пакет. Ее лицо было взволнованным, раскрасневшимся. Брок сжал кулаки, представив, что кто-то мог обидеть ее. Если бы Маша сейчас посмотрела в сторону леса, то Брок сразу бы к ней вышел, но девушка стремительно забежала в дом, с шумом захлопнув за собой дверь. Брок подождал еще немного, а потом отправился в свою берлогу, чтобы выспаться и ночью вернуться обратно на базу.

Прошло два дня. Маша откровенно ждала Брока, часто посматривая в сторону своего последнего лесного маршрута, не решаясь отойти от дома даже до ближайших сосен. Но человек - «медведь» так и не появлялся. Это было грустно и даже немножко обидно. Маша на все лады вспоминала их встречу, переживая заново события той ночи, пытаясь понять, чем могла вызвать его неприязнь, ведь расстались-то они вполне дружелюбно.

На утро третьего дня Маша проснулась с больным горлом и тяжелой головой. Девушка добрела до столовой, попросила у Светланы Анатольевна молока и баночку меда, решив лечиться дома «бабушкиными» средствами. День еще выдался на редкость мрачным и ветряным, под вечер небо затянуло черными тучами. В седьмом часу Машу проведала мед. работник, предложила ночевать в общем коттедже в центре лагеря, но Маша отказалась.

– Да вы не волнуйтесь за меня, Надежда Петровна, это же обычная простуда. Дома поваляюсь денек и все пройдет.

Оставшись одна, Маша заперла двери, задернула жалюзи и шторы, полежала пять минут в горячей ванне, и отправилась на кухню. «Сейчас нужно выпить теплого молока с медом, и лечь спать. Утро вечера мудренее и, Бог даст, здоровее!» Маша включила подогрев полов на кухне, уж очень любила ходить босиком по деревянному паркету. Яркий свет неприятно резал глаза, и Маша оставила только подсветку над столом. Домик погрузился в полумрак. Закутавшись в плед, Маша сидела на низеньком кухонном диванчике и ждала, пока немного остынет кипяченное молоко в большой кружке. Кружка была старая, грубой лепки, почти полулитровым объемом - белая бадья с красным горохом. Маша забрала ее из деревни после смерти бабушки. Всегда держала при себе как память. Правда, пила из нее редко, лишь при простудах. Это был своеобразный ритуал еще с детства - мед и горячее молоко, а потом в постель, чтобы проснуться совсем здоровой.

Внезапно, Маша расслышала наверху звук глухого удара и отчетливый металлический скрежет. Маша замерла и насторожилась, но теперь различала лишь стук тяжелых дождевых капель, бьющих в окно, да порывы ветра. А, подниматься на второй этаж по темной лестнице, чтобы узнать причину шума, девушке уж совсем не хотелось. Она вдруг резко пожалела, что осталась в эту грозовую ночь одна в доме, далековато от остальных обитателей поселка. Маша тихо поднялась с диванчика, продолжая прислушиваться, плед соскользнул с ее плеч и свалился на пол. Оставаясь в хлопковой ночной рубашке на тонких бретелях, девушка вышла в сумрачную прихожую и посмотрела наверх. По лестнице со второго этажа, бесшумно ступая, спускался Брок. Маша тотчас уловила исходящий от него запах мокрого дерева и скошенной травы.

Пары секунд хватило Броку, чтобы увидеть ее всю от головы до босых маленьких ступней. Ее длинные волнистые волосы были распущены и свободно спускались вдоль лица и шеи по плечам. Сквозь тонкую ткань сорочки Брок угадывал мягкие очертания ее округлой груди. Светло-карие глаза девушки смотрели на него с удивлением, но не испуганно. В руках Маша держала большую кружку, от которой вверх поднимался тонкий, еле заметный парок. Брок почувствовал приятный знакомый запах, как-то неуловимо связанный с его давно забытым прошлым. Такой же слабый аромат исходил от полураскрытого Машиного рта.

– Что это у тебя?
– глухо спросил мужчина, указывая глазами на кружку.

– Молоко с медом, - прошептала Маша, - у меня горло болит немного, вот... лечусь.

Брок прикрыл глаза и сильней втянул воздух ноздрями. И тут же какое-то видение будто в дымке тумана пронеслось в его голове: высокая крупная женщина с родным добрым лицом, которое было видно нечетко, протягивает ему такую же большую белую кружку с красным горохом. «Выпей, сыночек, станет легче, уснешь спокойно. Вырастешь большим и сильным, как папа». Брок даже вспомнил приторно-сладкий вкус обжигающего молока, а себя вдруг увидел странно маленьким, съежившимся на кровати с металлической спинкой.

Броку вдруг стало трудно дышать, глаза отчего-то стали мокрыми, а ноги непривычно ослабели. Он шагнул к Маше, опустился на колени и, обняв ее бедра, прижался лицом к ее животу. Маша вздрогнула, когда мужчина, возвышавшийся над ней, вдруг оказался у ее ног. Девушка смутно чувствовала, что бояться нечего, но то, что Брок был сейчас так близко, крепко держа ее своими большими руками, вызвало легкую дрожь волнения. Маша неуверенно положила ладонь на его темные спутанные волосы.

– Хорошо, что ты пришел. Я тебя ждала... каждый день.