Русский язык. Трудности, тайны, тонкости и не только…
Шрифт:
По мне, русская речь – это нечто среднее между рыком моржа и мелодией Брамса.
До того, как я начал изучать русский язык, и ещё некоторое время спустя после начала уроков славистики, тем больше он казался мне похожим на запись любого другого мирового языка, пущенную задом наперёд.
Самое удивительное, что русский язык может звучать совершенно по-разному: всё зависит от говорящего, и от того, что именно говорится. В принципе, от русского языка при желании можно добиться ангельского звучания. Правда-правда! Русский – это пластилин, из которого можно вылепить всё, что пожелаете.
Как будто кто-то толком не отхаркался, набрал полный рот слюны и при этом пытается разговаривать.
Мне всегда казалось, что русский – это смесь испанского с округлым [р], французского, в который добавили [ж] и немецких грубых звуков.
Это как приглашение к отчаянному флирту. И особенно, когда русские девушки невероятно сладким голосом произносят вот это их «ПАЧИМУ?». Опубликуйте меня, пожалуйста.
В высшей степени эмоциональный язык – в интонацию русские вкладывают много чувства и страсти. Пример: «Вот это да!»
Русский язык – это пара знакомых слов, затерянных в полном лингвистическом хаосе неприятных на слух звуков.
Как звук наждачной бумаги, скребущей по шероховатой поверхности, покрытой тонким слоем лака. А если говорить о провинциалах, то их русский – это скрёб наждачной бумаги по шероховатой поверхности безо всякой лакировки вообще.
Русский язык – он как очень плохо отрегулированный радиоприёмник: полным-полно лишних шорохов, треска и скрипа.
Да, в большинстве своём приведенные высказывания не слишком приятные. Но при этом надо иметь в виду, что вообще-то оценка языка, как грубого или нежного, явление субъективное.
Например, Гулливер в своих путешествиях (если кто не знает, Гулливер был не только в стране лилипутов) тоже субъективно оценил язык лошадей, в страну которых его занесла неуёмная фантазия Джонатана Свифта: «Произношение у гуингнгмов – носовое и гортанное, из всех известных мне европейских языков он больше всего напоминает верхнеголландский или немецкий, но он гораздо изящнее и выразительнее».
Можно предположить, что немцы где-то перешли дорогу Джонатану Свифту, и тот им изящно отомстил, тонко намекнув, что даже лошадиное ржание приятнее на слух, чем… ну да ладно.
В целом же, пеняют на изобилие в русском языке шипящих, на рычащее [р], проглатывание гласных, отчего язык кажется жёстким.
Действительно, в английском языке, например, даже твёрдые звуки принято сглаживать, смягчать, тогда как в русском они произносятся чётко. Вспомните, как произносится звук [р] в английском и русском языках! Но куда уж русскому до исландского (попадался мне каким-то чудом DVD с дубляжом на исландский язык). Вот уж где действительно «камнепад в горную реку!»
Да, русский язык не прост, пожалуй, даже очень сложен для иностранцев. Вспомним хотя бы наши шесть падежей и множество падежных окончаний, хитрые числительные и затяжные шипящие причастия, защищающиеся от деепричастий и незамечающие нашествия внешних врагов.
Тем не менее русский, как и любой другой иностранный язык, поддаётся изучению, что и было доказано многими пришельцами эпохи французских гувернёров и немецких придворных гастарбайтеров.
Ну а тем иностранцам, которые считают русскую грамматику неизмеримо трудной, можно, улыбнувшись, доверительно сказать на ушко: «Скажите спасибо, что у нас нет тоновости, как в китайском или вьетнамском, да и пишем мы не иероглифами!».
Четыре «Т» русского языка
Трудности русского языка
Несчастны люди, не являющиеся носителями русского языка, но вынужденные его изучать!
Начнём с кириллического алфавита. Первое столкновение с ним непосвящённых уже вселяет ужас. В первые дни изучения каждое достижение для иностранцев – маленькая победа. Даже когда они читают слово «хлеб» пять минут. Они думают: «Круто, совсем скоро я прочту Толстого и Достоевского в оригинале!»
Но они быстро понимают, что прочесть алфавит – это одно, а говорить на русском – совсем другое.
«Представьте, что вас пнули в живот», – говорит преподаватель, объясняя звук [ы]. Ещё это можно сравнить со стаей пьяных морских львов.
Спустя три недели у них получается правильно выговорить «привет».
А если не получается, они просто начинают говорить всем «добри день».
А звуки [ш], [щ], [ч]? Для чего они вообще? Когда они начинают их употреблять – ни один носитель русского языка поначалу их не понимает.
Что такое «почтовый яшик»? Ах я-я-ящик…
Их пугает загадочный маленький мягкий знак, прокрадывающийся в самые различные слова и делающий своё чёрное дело.
Они говорят, что им нужен магазин, где продаются диваны, кровати и столы, потому что слово «мебель» для них слишком сложное. Первые попытки переводов абсолютно неверны. В формах русских глаголов можно путаться бесконечно. Грамматика, бессердечная ты сука!
Выучив один падеж, они осознают, что есть ещё пять. «Как перестать беспокоиться и полюбить именительный, родительный, дательный, винительный, творительный и предложный падежи?»
Они должны запомнить, что телевизор мужского рода, газета – женского, а радио – среднего. Особенно плохо носителям языков, в которых нет категории рода.
А потом… Потом в дело вступают глаголы движения. Преподаватель заставляет их совершать путешествие по воображаемому городу, где они должны ехать, идти, выходить, обходить, переходить и заходить.
Им кажется, что прочесть курсив носителя совершенно невозможно. (Попробовали бы они почитать записи наших врачей…)