Чтение онлайн

8 августа состоялся генеральный смотр армии после похода, а 14 августа в лагерь прибыл гонец В. П. Шереметев с указом о ее роспуске. В тот же день войскам была объявлена царская похвала и милость за поход, началась раздача его участникам «золотых медалей» разной стоимости в зависимости от чина (рядовым — позолоченные копейки) [414] . В. В. Голицын объявил о роспуске войск 15 августа. На следующий день отдельные отряды начали расходиться из лагеря на р. Мерло, а главнокомандующий с товарищами двинулся в столицу [415] . Навстречу им был выслан ближний окольничий В. С. Нарбеков с очередным царским «милостивым словом». Нарбеков встретил Голицына, когда тот выехал из Тулы [416] . 4 сентября в воскресенье Голицын прибыл в Москву [417] .

Для защиты южных рубежей во время похода было решено сформировать своего рода «обсервационный корпус» — «Украинный разряд» [418] , в задачу которого входило прикрытие городов Белгородского разряда от возможных порывов татар, пока главная армия Голицына маршировала на Крым. Начальство над ним было поручено Белгородскому воеводе князю М. А. Голицыну, товарищами которого были назначены боярин князь М. Г. Ромодановский и думный дворянин А. И. Хитрово. Основная, наиболее укомплектованная часть полков Белгородского разряда участвовала в Крымском походе. Первоначально под началом М. А. Голицына остались лишь Елецкий рейтарский полк Кашпира Гулица и Воронежский солдатский полк Юхана Липстрома (Ефима Липстора). Позднее ему оставили еще несколько полков (см. об этом далее). Поскольку местных контингентов было тем не менее недостаточно, для обороны черты направили силы Казанского разряда: 5,9 тыс. низовой конницы, рейтарский полк генерал-майора Якова Бильса (1064 человека) и три солдатских полка полковников Христофора Кро, Юрия Литензона и Григория Буйнова (4070 человек) [419] . В начале мая корпус М.А. Голицына дополнительно усилили полком московских стрельцов Герасима Нелидова (530 человек), слободскими казаками Сумского (1550 человек), Харьковского (3928 человек), Ахтырского (596 человек) и Острогожского (1795 человек) полков. Всего в трех воеводских полках Голицына, Хитрово и Ромодановского планировалось собрать чуть более 21 тыс. человек.

Развертывание корпуса М. А. Голицына отразило все известные пороки организации войск второго эшелона в условиях, когда все ресурсы в первую очередь направлялись в действующую армию: некомплект рядового состава, нехватку офицеров, недостаток вооружения. Сам сбор ратных людей происходил со значительными задержками. На 3 апреля в Белгород к М. А. Голицыну явилось лишь около 5,2 тыс. человек, то есть четверть от назначенного на службу числа. В Симбирском солдатском полку Х. Кро неявка рядового состава составляла более 40 % (явились на службу 869 солдат из назначенных 1458 человек). При этом некомплект офицерского состава был также крайне высоким: из 33 штатных офицеров полка Кро на службу прибыли 9, включая и самого полковника; а в полк Г. Буйнова — 11 офицеров из 33 положенных по штатам. В полку К. Гулица из 757 явившихся к определенному сроку рейтар почти половина (363 человека) не имели никакого огнестрельного оружия, а лишь 100 человек имели более-менее полный оружейный комплект — по карабину и пистолету. Наконец, каждому солдатскому полку полагалось шесть двухфунтовых полковых пищалей, но в Белгороде вместо 24 (на четыре полка) нашлось лишь 11. Остальные орудия собирались по городам Белгородского разряда более месяца.

В мае войска были распределены между полковыми воеводами. М. А. Голицын со своими отрядами, которые по спискам должны были насчитывать более 10 тыс. человек (4 роты московских чинов численностью 469 человек, 520 городовых дворян и детей боярских, 3069 человек конницы низовых городов, рейтарский полк Бильса, солдатские полки Кро и Липстрома, стрелецкий полк Нелидова), расположился в Чугуеве, севернее от Изюмской черты. А. И. Хитрово дислоцировался на западном фланге черты, в Валках. Позднее его полк переместился южнее, в Коломак. Войско А. И. Хитрово по спискам должно было насчитывать около 3,5 тыс. человек (по данным В. С. Великанова, слободские казаки и полк Буйнова). Наконец, в районе южной оконечности Изюм ской черты, в Цареве-Борисове где-то в мае разместился полк М. Г. Ромодановского (позднее перебазировался в Маяцкий), списочный состав которого состоял из роты московских чинов (102 человека), городовых дворян и детей боярских (842 человека), 1512 человек конницы низовых городов, рейтарского полка К. Гулица, солдатского полка Ю. Литензона и более 3 тыс. казаков Харьковского полка — всего около 7 тыс. человек по наряду [420] .

Пока происходили сбор и развертывание войск второго эшелона, в конце мая татары успели ударить по городам Новой (Изюмской) черты. 30 мая в Харькове была получена отписка наказного изюмского полковника Ивана Воропаева о нападении противника на выдвинутые на юг Райгородок (сооружен в 1684 г. у впадения р. Тор в Северский Донец) и Черкасский городок (сооружен тогда же выше по р. Тор). Райгородок был полностью сожжен, все жители угнаны в полон, от местного арсенала осталась «пищаль железная да шестнадцать ядер» (орудие забрал в Тор тамошний атаман Григорий Гоптовец). Черкасский городок пострадал частично: «нижний городок сожгли, а верхней городок цел». 1 июня в Харьков пришло известие о появлении татар у расположенного западнее по Изюмской черте Нового Перекопа. По сообщению местного сотника Семена Несметного, 31 мая вечером «воинские люди татара под городок… подбежали и на полях перекопских жителей… многих людей в полон поймали, а конские и животинные стада отогнали». 30 мая татарский отряд (ок. 200 человек), преодолев вал на черте, появился также у Валок (на расстоянии версты от города), захватив в плен неизвестное количество местных жителей и их скот. Посланная погоня во главе с наказным сотником Андреем Коваленко и атаманом Никифором Родионовым результата не дала. В верховьях р. Орчик нападению и разгрому также подвергся торговый караван жителей Ольшанска (Ольшанки), которые ездили продавать волов в полки В. В. Голицына (но не сам Ольшанск!). М. А. Голицын, получивший все эти известия 2 июня, немедленно писал к сходным воеводам Ромодановскому и Хитрово и в города по черте, предупреждая об опасности татарского набега. В Москву воевода сообщал, что ему самому нападавшим «отпору» было «дать неким» из-за того, что ратные люди еще не собрались. Из столицы предписали Голицыну немедленно отправить в Валки из своего полка 500 человек пехоты и столько же конницы, которые должны были прикрывать район до тех пор, пока там не соберется воеводский полк курского воеводы А. И. Хитрово [421] .

Сам Хитрово 5 и 16 мая 1687 г. получил указы «быть с полком на их великих государей службе» сходным воеводой у князя М. А. Голицына, собрав ратных людей в Валках. Стряпчий Лаврентий Пасынков привез в Курск списки направленных в полк служилых людей, а назначенный в товарищи воеводы стольник Иван Хитрово доставил полковое знамя «и к тому знамени крест серебреной золочен, вток медной луженой и древко», а также образ Варлаама Хутынского, «новгородцкого чюдотворца». Последний велено было торжественно встретить в Курске, собрав отставных дворян и детей боярских и курян «всяких чинов жителей», но оставить в главном городском соборе. 19 мая А. И. Хитрово выехал из Курска в Валки, куда прибыл 5 июня [422] . С этого дня фиксировались приезды солдат полка Г. Буйнова, а с 12 июня — казаков Острогожского полка. 19 июня А. И. Хитрово получил грамоту из Разряда с указом, что всем ратным людям, отставшим от главной армии, велено быть на службе в его полку. Ко 2 августа под командованием воеводы собралось 1243 острогожских казака (урядников и рядовых, не считая полковника), около 600 солдат Г. Буйнова, а также отставшие от разрядных полков основной армии гусары, копейщики, рейтары, городовые дворяне — всего 2087 человек. Из этого количества еще 30 июня вместе с И. Хитрово для усиления киевского гарнизона был направлен сборный отряд из четырех московских чинов, 17 человек смоленской шляхты, 19 городовых дворян, 10 копейщиков и 84 рейтара — всего 134 человека. Уже на марше, в Белополье, они должны были соединиться с отправленными М. Г. Ромодановским в Киев рейтарами полка К. А. Гулица. 3 сентября из лагеря у Коломака Хитрово отпустил по домам 81 человек (из-за «скудости» и других причин), а почти все оставшееся войско направил в Маяцкий к М. Г. Ромодановскому (1047 острогожских казаков во главе с полковником, 598 солдат и начальных людей полка Г. Буйнова; всего 1645 человек). На этом фактически служба полка А. И. Хитрово завершилась [423] .

Для М. Г. Ромодановского она продлилась на полтора месяца дольше. Численность его полка на протяжении всего периода службы в мае — октябре 1687 г. подвергалась значительным колебаниям из-за массового дезертирства и неявки служилых людей, а также отправки части назначенных на службу за черту солдат в Киев. М. А. Голицын должен был постоянно усиливать самый южный из полков прикрытия дополнительными контингентами.

В конце мая к Ромодановскому пришел солдатский полк Юрия Юрьева сына Литензона, набранный из русских и татар Поволжья. Некоторые служившие в нем солдаты прибыли на службу только в июле. Вообще не явилось на службу 750 человек. На момент роспуска войск в полку оставалось 12 начальных людей и 37 рядовых. Только в период с 12 по 16 октября со службы бежало 310 человек [424] .

Елецкий полк Гулица, явившийся к Ромодановскому в конце мая, был разделен. Большая его часть (726 рейтар, 26 литаврщиков и трубачей) были посланы 1 августа в «киевскую посылку» с И. Хитрово. У Ромодановского до роспуска служилых людей осталось всего 252 человека рейтар, литаврщиков и трубачей и 16 начальных людей из указанного полка. 4 сентября полк Гулица был распущен по домам [425] .

Вместо рейтар Гулица М. А. Голицын 1 августа прислал к Ромодановскому рейтар полка Якова Бильса — 336 рядовых, копейщиков и трубачей, а также 20 начальных людей. Сам Бильс и ряд офицеров в лагерь Ромодановского, располагавшийся к тому времени в Маяцком, не явился [426] . К 12 октября в данном полку насчитывалось 23 беглеца, а в указанный день в бега ударилось одномоментно еще 24 человека [427] . Тогда же к Ромодановскому были направлены атемарские мурзы и татары, из которых бежали со службы 332 человека [428] . 5 сентября из Большого полка М. А. Голицына в полк Ромодановского прибыл солдатский полк Х. Кро, а точнее, его остатки. Не явились 134 рядовых и четверо начальных людей. До окончания службы бежали еще 354 человека, при этом 13 человек умерло. «До отпуску» в войске Ромодановского продержались 9 начальных людей, 13 солдат, четверо пушкарей [429] . Вместе с немногочисленными солдатами и офицерами Кро прибыли мурзы и татары низовых городов. Из них 1238 человек пробыло до роспуска полка Ромодановского, а 710 человек бежали [430] .

Помимо указанных формирований, в середине сентября в Маяцкий прибыли 1229 посланных А. И. Хитрово острогожцев [431] . В конце месяца, по-видимому как наименее склонный к дезертирству контингент, они были направлены жечь степи (см. об этом подробнее в главе 4). Из полка же Буйнова по месту назначения «нихто не бывал». По свидетельству самого командира, «которые де салдаты были у него в полку розных городов и розных полков осталцы от болших полков и те все в розных числех розбежались» [432] .

Всего в воеводском полку Ромодановского «московских чинов и городовых дворян и детей боярских и низовых городов мурз и татар, и новокрещенов, и мордвы, и Харковского полку казаков, и рейтарского и салдацкого строев полковников и началных людей, и рейтар, и салдатов» на момент роспуска 18 октября (включая и казаков Острогожского полка, которые направлены 27 сентября жечь степи) насчитывалось 4837 человек. Общее число бежавших со службы к этому же периоду составило 1902 человека, 20 человек за этот период умерло [433] .

Именно на полк М. Г. Ромодановского была возложена задача вести глубокую разведку далеко в степи, чтобы заранее упредить возможный набег противника. Повседневную рутину сторожевой службы его полка отражают записи о регулярном выезде сторожевых станиц «для промыслу и поиску над неприятелскими воинскими людми и от приходов их для обережи и про них для ведомостей на Тор и за новопостроенную черту в степь». Все разъезды ходили в степь за черту «до речки Торца и до броду Великого Торну и до броду ж до Сатков и до Семеновой могилы и до Сухой долины и до Казачьей пристани супротив дубровы и до торских вершин и до Голой долины и за Землинской городок и до Теплинского лесу и за Острую могилу к Васюконским вершинам и до Хомутца верст по пятнатцати и болши». Практически все станицы неприятеля нигде не видели и «сакм их не переезжали и про них не слыхали».