Чтение онлайн

Лызлов должен был объявить Мазепе, что в текущем году ему и Неплюеву с войсками следует «идти на свою великих государей службу на реку Самару для строения крепостей», соединившись 25 мая на р. Коломак. Гетману приказывалось послать в поход 20 тыс. казаков (предусматривалось, что в случае сложной обстановки на Украине и какого-то «замешания» в отдельных полках Мазепа пошлет вместо себя надежного «региментаря»), расположив оставшееся войско «для остерегания от неприятелскаго приходу» «в пристойных местех». В поход «для бережения… целости» гетманы из Москвы к Мазепе обещали отправить два полка московских стрельцов. Придя на Самару, Мазепе и Неплюеву предписывалось найти «к тому городовому строению пристойное место» и приступить к сооружению крепости. Строительство прямо объяснялось необходимостью создания опорных пунктов для будущего нового наступления на Крым: новый город «царского величества ратем, которые посланы будут на крымские юрты, будет надежным пристанищем». При этом накануне выступления Мазепа должен был приказать не только «словесно розголосить, но и уневерсалами объявить, что тот их великих государей с ратными людми поход будет на самой Крым и для промыслу под турские городки, на Днепре стоящие». О планах же строительства Самарской крепости никто из «посополитых людей» знать был не должен. Только в случае «подлинных» вестей о том, что крымский хан отправился в поход на Польшу, несмотря на «отвращение себе от их городового строения и от промыслу запорожского», Неплюеву и Мазепе предписывалось «для удержания хана крымского» идти «сухим путем и плавным» со всеми силами на Запорожье и под «турские городки» и «чинить… как над городками, так и над крымскими юрты военной промысл». Однако, сделав последнее объявление гетману при старшине, Лызлов наедине должен был пояснить Мазепе, что это было сделано нарочно, для «старшины и посполства», тогда как в реальности великие государи «наступателного над неприятели промыслу и над турскими городки промыслу ему, гетману Ивану Степановичю и околничему и воеводе Леонтью Романовичю чинить не указали, а иметь [им] промысл оборонителной» (курсив наш. — Авт.).

Идя на встречу просьбам гетмана, в Москве согласились с тем, чтобы Б. П. Шереметев держал в текущем году в готовности войска «по черте и за чертою». Критику Мазепой похода Косагова на Запорожьев в Москве не восприняли. Генерал должен был действовать по схеме 1686 г., двинувшись «сухим путем» с отрядом («а ратным людем с ним быть по прежнему наряду») в Запорожье, «где он прошлого году стоял», чтобы «над теми крымскими татары на переправах их при помощи Божии промысл чинить». Единственное отличие от планов двухлетней давности состояло в том, что теперь Мазепа должен был отправить вместе с Косаговым «малоросийских городов ратных людей в тот поход немалое число, надежных и со всякими воинскими и хлебными нескудными запасы». Меры по обороне днепровского рубежа включали не только концентрацию войск С. П. Неплюева под Путивлем «по подлинным вестям», но и усиление гарнизонов Киева и Переяславля, в каждый из которых предполагалось послать «по полку стрелецкому с началными людми». Соответственно и гетману следовало направить в район Днепра часть своих войск.

Согласно принятым ранее на себя обязательствам Мазепе предстояло обеспечить изготовление и доставку в устье Самары ста лодок для передачи Г. И. Косагову. Кроме этого, гетману поручалось «по вешней воде» отправить на Запорожье к Косагову суда с хлебными запасами, которые были оставлены на зиму на Кодацком острове.

Мазепе также сообщали, что в Москве нет четких представлений о планах военной кампании в Речи Посполитой. В русской столице предполагали, что большого похода с участием короля вряд ли стоит ожидать, не знали там и того, будут ли куда-нибудь посланы войска во главе с гетманами. Лызлов должен был объяснить гетману отказ и от «большого» похода на Крым [493] («великому генералному на Крым походу всеми войски ныне быть для прошлого походу тягостей невозможно, а надобно ратным людем нынешняго лета поисправитца») и от «малой» экспедиции на Казы-Кермен («с нынешними людми, которым с ним гетманом и с околничим и воеводою быть велено, под городки итти не надежно и от неприятелского приходу опасно»; кроме того, время на подготовку такого похода уже упущено) [494] .

Переговоры гетмана с Лызловым были закончены 6 мая, однако об их результатах сведения в источниках отыскать не удалось [495] . Впрочем, к этому времени было уже очевидно, что в результате обсуждений и дебатов в русских политических кругах (с участием Мазепы), продлившихся всю вторую половину зимы и почти всю весну, утвержденные планы кампании 1688 г. были довольно скромными и носили явно оборонительный характер. Отказавшись от «большого» похода, московские власти достаточно долго колебались насчет организации похода «малого» — на Казы-Кермен, однако в результате решили не предпринимать и его. Главной «службой» ратных людей и гетманских казаков на южных рубежах страны стало строительство новой крепости в устье р. Самары.

Первый Крымский поход показал недостаточность военных усилий, которые могли бы принудить хана не только принять хотя бы минимальные условия русской стороны, но даже начать переговоры. Подобный итог, несомненно, должен был поставить перед московским правительством и главным инициатором военной экспедиции на Крым В. В. Голицыным вопрос о необходимости расширения мер военного давления на противника, и в первую очередь об укреплении позиций России в низовьях Днепра. В Москве прекрасно понимали необходимость этого, о чем свидетельствует основание Каменного Затона и размещение там гарнизона летом 1686 г. План постройки крепостей на р. Самаре обсуждался еще на военном совете 14 июня 1687 г., а в царской жалованной грамоте новому гетману Мазепе говорилось о необходимости сооружения целой системы крепостей на р. Самаре и Орель (у ее притоков Орчика и Берестовой) «для утеснения и удержания Крыма», которые предполагалось населить «охочими малороссийскими людьми» [496] .

23 мая 1688 г. полк Л. Р. Неплюева выступил в Самарский поход из Рыльска, прибыв к середине июня в Ахтырку. После сбора всех ратных людей он насчитывал около 15 тыс. человек, включая 4 рейтарских (более 3 тыс. человек), 10 солдатских полков (почти 11 тыс. человек), 1,5 тыс. слободских казаков Харьковского и 500 — Ахтырского слодобских полков [497] .

Мазепа собрал для похода на Самару 20 с лишним тыс. выборных казаков Черниговского, Нежинского, Лубенского, Гадячского, Стародубского, Прилуцкого и Миргородского полков, а также конные и пешие наемные полки [498] . Помимо казаков, в гетманском войске были и два стрелецких полка — стольников и полковников Б. Ф. Дементеева и А. А. Чубарова [499] . Мазепа рассчитывал выступить из Батурина 25 мая, однако задержался, оправдываясь поздним прибытием в гетманскую ставку вышеупомянутых стрелецких полков. 13 июня стрельцы наконец прибыли в Батурин и уже на следующий день гетман выступил в поход, а 20 июня съехался в лагере под Константиновом («в урочище близ реки Сулы ниже городов Недрыгайлова и Костянтинова») с Неплюевым (прибыл без войска). Здесь Мазепа и глава Севского разряда обсудили планы дальнейших действий [500] . Статьи, посланные Мазепой в Москву по итогам этого совещания, сохранились не полностью, тем не менее они позволяют вполне определенно очертить высказанные гетманом предложения по организации Самарского похода и волновавшие его в связи с этим проблемы.

Мазепа по-прежнему отказывался мобилизовать на строительство людей из малороссийских полков, у которых наступает период «сенокосу и хлебной жатвы», соответственно, строительство должно было реализовываться силами малороссийских казаков и русских полков, каждому из которых планировалось выделить свой участок работы. В связи с недовольством запорожцев, которые могли «помириться с ордой» и тем самым спровоцировать татарский набег в район устья Самары, Мазепа по согласию с Неплюевым предлагал послать в район крепости «прибавочное войско», «с которым бы возможно было неприятелским бусурманским наступлениям давати отпор и устрашити и уняти такие неприятных голов запорожских намерения». Также гетман напоминал о необходимости выслать «в средину Малой Росии» часть Севского полка во главе с С. П. Неплюевым, который должен был расположиться «обозом под Быковым между Прилукою и Переяславом». Мазепа вновь повторял свой тезис о нецелесообразности войскам Косагова идти сразу на Запорожье (тем более что его полк еще не был готов к походу), как это планировалось изначально. Он предлагал, чтобы Косагов спустился с основным войском к устью Самары, а там уже решение о его марше на Запорожье должно было быть принято «смотря по ведомостям». Основное войско Мазепа предлагал не держать долго на Самаре и отвести его немедленно после постройки города (на нее отводилось три-четыре недели) в связи с необходимостью подготовки к будущему большому походу на Крым, оставив в качестве гарнизона 3 тыс. «ратных людей» (часть его могла быть сформирована за счет украинских казаков) с «знатным» и в «воинских делех искус ным» командиром. Наконец, после завершения строительства гетман выражал готовность даже осуществить поход вместе с русскими войсками на Перекоп, при наличии трех условий: 1) получения «подлинных доводов», что Селим-Гирей сам пойдет в поход «в полуденные страны против войск християнских цесарского величества» или вышлет туда «многие орды», в результате чего Крым «останетца в малолюдстве»; 2) если «травы в полях горети не станут и в кормах конских скудости не будет»; 3) если «от запорожцов и от городовых каковых малодушных противности какой и препятия не будет». Также Мазепа сообщал, что «чолны или лотки», которые он обещал сделать в городах своего регимента «и ратным государским людем для плавного походу отдати», уже готовы, и гетман велел их отвести по Днепру к Кодацкому острову.

Из царского ответа на статьи Мазепы сохранились лишь отдельные листы, из которых, опуская формальности, можно получить информацию лишь об одном решении, которое было принято в русской столице в ответ на гетманскую просьбу. Речь шла об указе Б. П. Шереметеву идти с полками Белгородского разряда на р. Коломак и до возвращения Мазепы и Неплюева из Самарского похода «стоять в том месте со всякою осторожностью и осмотрением, чтоб неприятелские бусурманские войска в державу их царского величества безвестно не напали» [501] .

3 июля Мазепа пришел на р. Коломак, где, по всей видимости, на следующий день соединился с войсками Неплюева и Косагова. 5 июля объединенное войско двинулось к Самаре [502] . Как сообщал присутствовавший в русском войске польский резидент и брацлавский стольник С. Глосковский, великороссийские и малороссийские войска шли в следующем порядке: справа — Неплюев, в центре — Мазепа, слева — Косагов. Польский дипломат хвалил московское и казацкое войско («барзо доброе»), две трети которого составляла пехота, а треть — конница. Русско-украинские войска прибыли на назначенное для строительства место 22 июля (12 июля по старому стилю), и уже на следующий день начались работы по возведению крепости. Неплюев, Косагов, Мазепа и откомандированный для руководства стройкой инженер-иноземец полковник Вилим Фанзален разметили расположение будущих укреплений, а солдаты и казаки начали копать рвы и насыпать валы [503] . 25 июля Мазепа сообщал царям, что «рвы и валы по большой части зделаны, так и дерном належащее и потребное строение знатно оказуется, и даст Господь Бог, что всемогущею его помощию в первых числех августа так крепость станет в своем совершенстве» [504] . Гетман особенно хвалил Неплюева, который якобы пропадал на стройке с утра до вечера, несмотря на слабое здоровье, вызванное приступами с обилием мокроты [505] .

В результате строительных работ к 1 августа 1688 г. были возведены земляные укрепления, а к 27 августа сооружены 260 просторных изб для гарнизона, в том числе 1 приказная и 3 воеводские избы, храм во имя Пресвятой Богородицы, 2 пороховых погреба, ледник, 17 плетневых сараев и другие строения. Центр новопостроенного города имел периметр 410 сажен и был предположительно опоясан деревянным палисадом (в описи он не упоминается), рвом и валом, на котором были оборудованы 17 пушечных раскатов. Вокруг него был устроен посад, защищенный рвом (ширина — 2,5 сажени; со стороны реки — 1,5 сажени; глубина — 1,5 сажени) с 17 выводами и валом, периметр которого составлял 1641 сажень. Переброшенные через рвы мосты были укреплены надолбами. Ратные люди Л.Р. Неплюева построили 170 двойных изб в 4 окна, 3 сарая, оборудовали 14 раскатов под орудия; полк Г. И. Косагова соорудил 50 двойных изб, 4 плетневых сарая с камышовой крышей для хранения хлеба, 3 орудийных раската; казаки Мазепы — 7 дворов, включая 6 изб с сенями и 2 светлицы, 9 плетневых сараев; два полка находившихся при гетмане стрельцов — 1 плетневый сарай с камышовой крышей. Для нужд будущего гарнизона было накошено 4047 возов сена [506] .

После завершения строительства, в конце августа, Мазепа предлагал В. В. Голицыну построить еще одну крепость, в устье впадавшей в Самару речушки Бык, для контроля за традиционными путями татарских набегов [507] , однако осуществлен этот план в 1688 г. не был, а в следующем году еще одну крепость построили в другом месте.

Первым комендантом Новобогородицка должен был стать командовавший Орловским полком Константин Малеев (входил в состав Севского разряда), однако Мазепа, посоветовавшись с Л. Р. Неплюевым, не стал его назначать, потому что он был «человек… в слове зело тих» и к тому же необходим окольничему для пересылок с гетманом. В итоге крепость передали во временное управление Г. И. Косагову до приезда назначенного воеводой боярина И. Ф. Волынского [508] . По наряду от 18 августа 1688 г. в Новобогородицке должен был разместиться гарнизон численностью 547 копейщиков и рейтар и 3944 солдат (всего 4491 человек). По перечневой росписи, которую прислал в Москву Г. И. Косагов, налицо в Новобогородицке оказалось 499 рейтар и 3515 солдат (всего 4014 человек), включая рейтарский полк Кашпира Гулица и солдатские полки полковника Юрия Шкота, подполковника Калистрата Данилова, полковника Федора Стремоухова (все из полка Л. Р. Неплюева). К 1 декабря 1688 г. численность гарнизона еще сократилась — до 3463 человек (489 рейтар и 2974 солдата) [509] . По расчетам Разрядного приказа на первый месяц снабжения гарнизона (исходя из перечневой росписи) денежным жалованьем и хлебными запасами необходимо было 1525 руб. 8 алтын 2 деньги (первая выдача, видимо, должна была охватывать и предыдущие месяцы, потому что в дальнейшем ежемесячное жалованье на весь гарнизон рассчитывалось на уровне около 527 руб. в месяц) и 1003 четверти с полуосьминой ржаной муки (752 четверти с осьминой и четвериком), круп и толокна (по 125 четвертей с осьминой и с четвериком и получетвериком). Хлебных запасов в Новобогородицке было с лихвой — в дополнение к имевшимся почти 28 тыс. кулям муки, овсяных и гречневых круп, толокна и пшена Г. И. Косагов в конце октября принял у прибывшего из Киева майора И. Личковского еще почти 10 тыс. кулей / четвертей муки (спущены по Днепру на стругах). Всего к концу года в крепости было сосредоточено более 33 тыс. четвертей ржаной муки, более 2,3 тыс. кулей круп и пшена, более 2,5 тыс. кулей толокна — всего более 37,4 тыс. четвертей. Наконец, к этим запасам севский воевода и окольничий Л. Р. Неплюев должен был прислать по царскому указу (дан в октябре 1688 г.) в Новобогородицк 26 тыс. (позднее цифра уменьшена до 25 тыс.) четвертей сухарей [510] . Для находившегося в крепости гарнизона, как показано выше, нужна была лишь небольшая часть указанного продовольствия. Очевидно, что столь значительные запасы сосредоточивались в преддверии второго Крымского похода, и в этом — служить надежной продовольственной базой для действовавших на юге войск — заключалась одна из функций крепости. Именно так это понимал, в частности, С. Глосковский, который значительную часть своего письма коронному гетману С. Яблоновскому посвятил роли крепости в продовольственном снабжении действовавшей на юге русской армии. Благодаря ее постройке появилась возможность сосредоточить провиант для второго Крымского похода заранее, спуская его вниз по Днепру. Резидент также полагал, что Новобогородицк станет важным вспомогательным пунктом для атаки на Казы-Кермен и остальные днепровские крепости, значительно облегчив снабжение войск, которые могут быть туда направлены. Неплюев также поведал Глосковскому, что Новобогородицк облегчит слободским и малороссийским казакам атаки на Крым зимой, через посредство Запорожской Сечи [511] . Все эти рассуждения, несомненно, отражали военно-политическое видение московского правительства касательно роли новопостроенной крепости в укреплении российского влияния в регионе.