Чтение онлайн

Поражение, конечно, имело значительные последствия и для России. В главе четвертой я подробно опишу деятельность Акаси в Швеции, чтобы продемонстрировать влияние Русско-японской войны на возникновение в России революционных движений. Также я рассмотрю взаимосвязь между революцией 1905 года и войной: от Кровавого воскресенья 22 января 1905 года до Октябрьского манифеста того же года. Россия – не единственная страна, на которую повлияла эта война, но наличие в 1905 году революционной вспышки говорит о том, что Русско-японская война послужила отправной точкой для развития событий, которые приведут не только к революции 1917 года, но и к разделению мира в период холодной войны. Таким образом, эта война стала переломным моментом для истории России, но тем самым также оказала влияние на мировую историю XX века.

Подобная взаимосвязь наблюдается и между Русско-японской войной и историей США. Рузвельт вызвался быть посредником для установления мира, и японские дипломаты надеялись на сильную поддержку США, как об этом говорилось в американских газетах. Однако имперские амбиции и страх перед возрастающим влиянием Японии в Тихоокеанском регионе привели к установлению таких условий мира, которые не выводили Россию из игры в Восточной Азии. Портсмутский мир стал единственным поражением Японии в этой войне, а виновным в этом оказался Рузвельт. Помимо Портсмутского мирного договора факторами охлаждения отношений между США и Японией стали беспорядки среди иммигрантов в США и борьба за проведение политики открытых дверей в Маньчжурии. Следовательно, Русско-японская война стала отправной точкой, определившей развитие отношений между этими странами вплоть до 1941 года.

Особое внимание в книге будет уделено влиянию этой войны на Германию. Как и другие великие державы, Германия отправила военных и морских атташе на Дальний Восток в качестве наблюдателей [26] . Политики во главе с канцлером Бернардом фон Бюловом (1849–1929) и императором Вильгельмом II (1888–1918) признали угрозу окружения Германии вследствие создания Антанты и стали стремиться к союзу с Россией. Кроме того, победы Японии произвели яркое впечатление на военных стратегов. Поскольку признаком мужской доблести и чести считалось генеральное наступление, представления о слабости России казались закономерными и поэтому легли в основу плана Шлиффена. В книге будет подробно изучено как политическое, так и военное влияние Русско-японской войны, с использованием большей частью неопубликованных архивных материалов из Федерального архива (Bundesarchiv) в Берлине и Военного архива (Milit-ararchiv) во Фрайбурге, а также политических документов и писем из Министерства иностранных дел Германии (Auswartiges Amt) [27] . Когда в 1914 году началась Первая мировая война, сделанные ранее выводы повредили Германии. Россия оказалась не такой слабой, какой она была в 1905 году, но в «Deutsche Zeitung» от 4 ноября 1914 года читателям напоминали о том, что «русский каток» можно победить: «…как никогда нам важно сейчас вспомнить о событиях Русско-японской войны, в особенности потому, что сейчас обе эти страны бросили нам перчатки» [28] . Таким образом, Русско-японская война оказала огромное влияние также на историю Германии в XX веке.

В этом исследовании будет последовательно представлена общая оценка влияния Русско-японской войны на центры региона, где она происходила, то есть на Восточную Азию; на колониальный мир, а именно Индию; на европейскую сторону конфликта – царскую Россию; на занимающие положение посредника США и, в частности, Теодора Рузвельта; а также на нейтральных наблюдателей в Берлине, на которых события на мировой периферии оказали огромное влияние в политической и военной сфере.

Ян Ниш точно описал причину начала Русско-японской войны: «…[ее] истоки лежали в двух слабых странах: Китае и Корее» [Nish 2005а: 45]. Это, по сути, была «преимущественно империалистическая война» [Goldfrank2005: 88], поскольку к столкновению в Восточной Азии привели в большей степени экспансионистские цели. Когда начались бои за влияние в Корее и Маньчжурии, невозможно было предсказать, насколько значительны окажутся последствия этой войны [Steinberg 2005: 105]. Однако ее глубинные причины кроются в более ранней истории взаимоотношений между двумя странами. Майкл Р. Ослин, определяя геополитические и стратегические корни конфликта между Россией и Японией, обращается к 1792 году [Auslin 2005: 3]. В конце XVIII века Российская империя впервые попыталась установить торговые отношения с сёгунатом Токугава. В ответ на амбиции российского правительства в 1802 году Япония усилила контроль над Хоккайдо. Это привело к повторным попыткам России установить торговые отношения в 1804 и 1813–1821 годах [29] .

Во второй половине XIX века, в особенности после поражения России в Крымской войне (1853–1856), российские правители – в частности, Николай II (1868–1918) после 1894 года – изменили приоритеты во внешней политике, обратив более пристальное внимание на Дальний Восток [Snow 1998: 44]. В 1853 году российские войска заняли Сахалин, а мореплаватель и дипломат Е. В. Путятин (1804–1883) впервые достиг берегов Японии всего за месяц до коммодора Мэттью К. Перри (1794–1858). 2 февраля 1855 года был заключен первый договор между двумя странами. Конечно, договор был на неравных условиях. Амбиции России в Азии также иллюстрирует экспансия в Амурском регионе, которой руководил Н. Н. Муравьев (1809–1881). В 1861 году Россия также пыталась аннексировать остров Цусиму, чему с трудом помешало вмешательство Великобритании, но это явно продемонстрировало угрозу жизненно важным интересам Японии в регионе [Auslin 2005: 13–14]. В 1875 году Япония и Россия договорились о том, что Россия получает Сахалин и в обмен передает Японской империи Курильские острова. Хотя японское правительство уже обсуждало в 1873 году захват Кореи [Jacob 20146: 17–24], действий против своего соседа Япония не предпринимала до 1876 года, когда был подписан Канагавский договор, открывший для нее возможность внешней торговли. Японское правительство быстро разобралось в методах западного империализма и, переняв их, вынудило другую азиатскую страну подписать с собой неравное соглашение.

Однако угроза со стороны России не исчезла. В конце 1880-х годов в России обсуждались планы по строительству Транссибирской магистрали, а в 1891 году ее строительство было начато, что поставило под прямую угрозу интересы Японии в континентальной Азии, поскольку магистраль позволила бы перебрасывать людей и материалы в азиатскую часть России [Cloman 1906: 53]. В это время в Японии проходил процесс быстрой модернизации, поэтому благодаря Реставрации Мэйдзи [30] у нее тоже появились ресурсы для экспансии. Японо-китайская война 1894–1895 годов, ставшая «водоразделом в истории Азии и во всемирной истории» [Auslin 2005: 20], показала военное превосходство Японии над Китаем. Согласно Симоносекскому договору 1895 года Китай передал Японии Ляодунский полуостров и был обязан выплатить значительную контрибуцию. Приобретение Ляодунского полуострова позволило бы Японии расположить укрепления в континентальной Азии, при помощи которых она могла бы с легкостью угрожать Китайской империи в дальнейшем. Россия была против этого и при поддержке Франции и Германии вмешалась посредством Тройственной интервенции 23 апреля 1895 года [31] . Власти Японии стремились получить в свое владение Порт-Артур [Lone 1994: 173–175], но под международным давлением и после внутренних обсуждений они пришли к выводу, что неспособны противостоять союзу нескольких западных великих держав. Япония оказалась в изоляции и признала этот факт, однако опыт Тройственной интервенции положил начало будущей конфронтации с Россией [32] .

Деньги, полученные японским правительством от Китая, были инвестированы в вооружение, расходы на которое увеличились с 49,2 % государственного бюджета до 81,8 % в 1904 году [Kreiner 20056:57] [33] . Россия, со своей стороны, использовала Тройственную интервенцию и поражение Китая для укрепления своего влияния в регионе. Министр финансов С. Ю. Витте (1849–1915) [Wcislo 2011] предположил, что поддержка Китая в борьбе с Японией поможет установить дружественные отношения между Китаем и Российской империей [Schimmelpenninck van der Оуе 2005: 29]. Россия передала Китаю французские займы, а для уплаты контрибуции Японии был учрежден Русско-Китайский банк. В ответ на это Китай позволил построить Транссибирскую магистраль напрямую по китайской территории в Маньчжурии. В 1896 году между Китаем и Россией было подписано секретное соглашение о взаимопомощи при возможном будущем нападении Японии. В дополнение к Транссибирской магистрали были построены Китайско-Восточная железная дорога (КВЖД), соединяющая Харбин и Владивосток, а также Южно-Маньчжурская железная дорога (ЮМЖД), соединяющая Харбин и Порт-Артур. Император Николай II хотел создать в Азии империю, покрывающую территорию от пролива Дарданеллы до Кореи. Когда Германия присоединилась к борьбе за Китай, заняв бухту Цзяочжоувань в провинции Шаньдун и потребовав для себя особых прав в этой провинции, Россия, также из-за империалистических амбиций, в 1898 году арендовала у китайского правительства Порт-Артур. Таким образом, Россия стала пожинать плоды победы, украденной у Японии тремя годами ранее. Кроме того, Российская империя получила в пользование гавань Порт-Артура, несмотря на ее стратегические недостатки, для будущей экспансии в регионе [Schimmelpenninck van der Оуе 2005: 23–32; Sisemore 2003: 5–6] [34] .

Вскоре представился шанс для подобной рискованной затеи. В качестве реакции на Боксерское восстание (1899–1901) была осуществлена интервенция международных сил, и Россия воспользовалась возможностью захватить Маньчжурию с севера. Несмотря на то что российское правительство сначала колебалось, оно все же решило не упускать шанс на расширение своих владений в Китае, воспользовавшись боксерским движением в качества предлога. 8 апреля 1902 года был подписан Пекинский договор, по которому Россия должна была отвести войска в три этапа в течение 18 месяцев. Однако была выполнена только первая фаза, в ходе которой 8 октября 1902 года войска были выведены из Мукдена, но на следующий год он был снова оккупирован. Вторая фаза в апреле 1903 года и третья в октябре 1903 года осуществлены не были. Российское правительство ответило на международные протесты утверждением, что отношения между Россией и Китаем являются двусторонними и эксклюзивными, а дальнейшая судьба Маньчжурии будет обсуждаться только с представителями Китая [Goldfrank 2005: 91; Nish 2005а: 51; Schimmelpennick van der Оуе 2005: 38]. В результате Российская империя изолировала себя, тогда как Япония предпринимала дипломатические шаги во избежание международной интервенции против ее будущих амбиций в Восточной Азии: цель англо-японского союза 1902 года состояла в том, чтобы предотвратить международное вмешательство и сделать посильной будущую войну с Россией [Kennedy 1924: 300–301] [35] .

Британские военные, в том числе Ян Гамильтон (1853–1947), опасались вступления в союз с Японией, который мог втянуть Великобританию в войну с Россией, защищенной франко-русским договором 1892 года [Chapman 2004: 20–21; Ferguson 2010: 523]. Следовательно, англо-японский союз заключался «в очень нелегкое время» [Ferguson 2010: 524]. Но были и такие люди, как Клод Макдональд, которые видели опыт японских солдат во время Боксерского восстания и были рады совместным операциям с новым союзником [McDonald 1900: 2-20]. Несмотря на реакцию британцев, Русско-японская война и победа Японии стали возможны «отчасти благодаря участию Великобритании» [Towle 1980а: 44]. Японские военные корабли были построены в Великобритании; кроме того, она предоставляла займы для помощи в финансировании кампаний. Несмотря на поддержку Великобритании, когда в 1904 году началась война, мало кто верил в победу Японии, в том числе не верил в нее и премьер-министр Артур Джеймс Бальфур (1848–1930) [Chapman 2004: 21–22]. Он был не одинок в своих ожиданиях – ведь многие, в том числе российское правительство, не верили, что «русский каток» может проиграть в войне, в особенности такой маленькой державе, как Япония [Brooke 1905: 36; Falls 1967: 172; Ferguson 2010: 525]. Однако раздавались и голоса тех, кто замечал преимущества вооруженных сил Японии, подготовка офицеров и солдат в которых догоняла западные стандарты быстрыми темпами [36] . Гамильтон сравнивал японских солдат с гуркхами в Британской Индийской армии, но японцев он называл «более развитыми и цивилизованными» [Гамильтон 2000: 10]. Впоследствии война покажет, что офицеры Императорской армии Японии были подготовлены и образованы лучше, чем их русские противники [37] , но до войны в западном мире господствовали культурный снобизм и расистское невежество.

Министерство иностранных дел Великобритании поддерживало Японию во время войны и стремилось к локализации конфликта в Восточной Азии, не допуская его развития в конфликт мирового масштаба с Россией и Францией, с одной стороны, и Японией, Великобританией и США – с другой [Otte 2007: 96]. Японское правительство понимало эти намерения, поэтому премьер-министр Японии Кацура Таро (1848–1913) стремился к сближению с Лондоном [Tokutomi 1917: 1055–1057]. Государственный деятель (гэнро) Ямагата Аритомо (1838–1922) также поддерживал идею создания этого союза, поскольку он обеспечил бы локализацию конфликта между Россией и Японией в Маньчжурии [Оуаша 1966: 196–197] [38] . Пожалуй, единственным противником этой идеи был бывший премьер-министр Ито Хиробуми (1841–1909), поскольку он выступал за мирное урегулирование конфликта с Россией [Нага 1981: 6; Matsumoto 1914: 657]. Столкновение казалось неизбежным, несмотря на переговоры с российским правительством, – поскольку Японии требовалось обеспечить безопасность в Корее, что стало как никогда сложно реализовать из-за усиления российского контроля в Маньчжурии, хотя военные и правительство в Санкт-Петербурге и не могли достичь полного взаимопонимания в отношении планов по поводу этих северо-восточных частей Китая [Nish 2005а: 55; Schimmelpennick van der Оуе 2005: 34–37].