Чтение онлайн

И вот теперь эти откровения Колешки.

— Ты не знаешь, что я, когда ухаживал за Ирой, предлагал ей выйти замуж раз десять. Она отказывала мне, потому что была ко мне… совершенно равнодушна. Да, в ее отказах фигурировал и ты… Она не раз повторяла мне, что ты ей гораздо интересен. Ну что ж, я в угаре любви ползал перед ней на коленях и просил руки, как милостыни. В конце концов крепость пала. Она так и сказала мне: «Я не знаю, люблю ли я тебя, но буду тебе верна…» Я, как дурак, принял это условие как дар небес. Вот и все.

— Что значит «вот и все»?

— А то, что я к ней отношусь, как и прежде, а Она тоже по-прежнему равнодушна. Да что тут говорить! Она рада, когда я уезжаю из дому или засиживаюсь допоздна в лаборатории. Я не знаю наверное, любит она меня или нет, но ведь мы толчемся под одной крышей, спим, имеем детей… Мне все это осточертело! Ненавижу то ее, то себя… Иной раз кажется, бросить все к чертовой матери, уехать куда глаза глядят, в Америку, в Австралию, в Новую Зеландию… На край света… Но как бросить женщину с двумя детьми в нынешние времена? Как она выживет? А тут еще этот кавардак, что не знаю, как выпутаться! — Колешко в сердцах ударил кулаком в песок.

— Скажи честно, твоей жизни угрожает опасность? — напрямую спросил Степаненко, опираясь на локоть. — Какой кавардак ты имеешь в виду?

Колешко перевернулся на живот и криво улыбнулся:

— Да ну, какая опасность. До опасности пока дело не дошло.

И сразу же они оба услышали истошный женский крик, почти визг:

— Алеша! Дети! Дети!

Колешко вскочил, выбежал вверх на обрыв. Последовал за ним и Максим. Едва взглянув на дорогу, он почувствовал: ужас внезапно охватил все его существо. То, что он увидел, совпало с его самыми дурными предчувствиями. Такое могло разве что присниться в кошмарном сне. На дороге стоял темно-зеленый «Фольксваген», а какой-то мужчина крепко держал одну девочку, которая с криком пыталась вырваться из его цепких рук. Другая же девочка добровольно садилась в машину. Это были его дети!

Степаненко схватил одежду и быстро побежал к машине. Следом за ним, забыв об одежде, бежал Колешко. Они бухнулись в машину. Степаненко никак не мог попасть ключом в замок. Но и здесь Максим обратил внимание, что Колешко сразу бросился к своему рюкзаку, словно в нем находились по крайней мере три пуда необработанных алмазов.

Когда двигатель взревел, Степаненко выжал из машины все, на что был способен двигатель. Щепки и шишки вековых сосен полетели из-под колес. Взвывая и натужно ревя, машина выскочила на гравейку, но сразу же заглохла. Степаненко попытался завести ее, но не тут-то было.

— Запомни, запиши номера! — прокричал он Колешке, возясь с замком зажигания. Впрочем, заводить машину не стоило — развязка наступила неожиданная.

«Фольксваген», не проехав и сотню метров, остановился, дверца распахнулась и из машины вышли обе девочки — целые и невредимые. «Фольксваген» запылил по гравейке и исчез за поворотом.

— Да заводись ты! — крикнул Степаненко, ударив кулаком по рулю. И машина, словно послушавшись его приказа, завелась.

Девочки шли по дороге навстречу машине.

— Выходи! — сказал Степаненко, резко тормозя. — Ты успокой детей и жену, а я их перехвачу. Ведь, как я понимаю, та дорога, по которой мы приехали сюда, намного короче объездной, по которой убрались эти негодяи?

— Да, — кивнул Колешко. — Только я с тобой.

— Нет, — категорическим тоном сказал Степаненко. — Я поеду один. Ты иди к детям, успокой их.

— Т-ты не знаешь д-дороги… — белый, как мел, бормотал Колешко.

— Знаю, запомнил. — И мотор бешено заревел.

Захлебываясь и урча, машина быстро преодолевала лесную дорогу, Степаненко выжимал из нее все силы, но в некоторых местах дороги приходилось сбрасывать скорость почти до минимума. Одно дело — ехать по ямам и выбоинам не спеша, другое — спешить, чтобы если не захватить, то во всяком случае взглянуть на «педофилов», как мысленно окрестил Степаненко непонятных «дядей», которые пытались увезти дочерей Колешки.

У Степаненко все меньше оставалось уверенности в том, что ему удастся настичь похитителей. Но вот наконец среди сосен показался просвет и пошел ровный участок дороги. Степаненко выжал педаль газа до упора.

Те негодяи в «Фольксвагене» семь километров объездной, но хорошей дороги, одолели за несколько минут, но все же Степаненко повезло, и он выскочил им наперерез.

Его машину вынесло на подсыпанную гравей-ку, он резко затормозил, выкрутил руль и бросил свою машину прямо навстречу «Фольксвагену». Его рука стала нащупывать в ворохе одежды пистолет.

Но тут случилось неожиданное. «Фольксваген» неожиданно затормозил, остановился, правая дверца отворилась, вначале показалась голова какого-то небритого субъекта в солнцезащитных очках, затем в руках этого субъекта появился какой-то предмет.

Да это же автомат!

Степаненко ударил по тормозам. В предмете в руках негодяя трудно не узнать оружие. Самое распространенное среди людей, которые могли отважиться на похищение детей, — автомат Калашникова.

Машина еще не остановилась, как гулкая автоматная очередь разрезала воздух и несколько пуль фонтанчиками вспороли пыль и гравий перед самым капотом его машины.

«Мимо! Ага, пугают только! — обрадовался Степаненко. — Нет, стрелять в меня, на поражение вообще вы, сволочи, не осмелитесь!»

Он быстро переключил скорость и сдал назад. Степаненко рулил, оборачиваясь, чтобы посмотреть дорогу, лишь изредка. Такому приему вождения его научили еще давно. Главное — все его внимание было устремлено вперед. Он уже нащупал пистолет и загнал в патронник патрон. Но тягаться со своим «Макаровым» против «Калашникова» не собирался. Как любил говорить инструктор по стрельбе: «никаких песен безумству храбрых»…

Если бы он только выстрелил, то от «Фольксвагена» ударила бы такая очередь, да не под колеса, а прямо в лобовое стекло, что от него клочья полетели. Прошили бы насквозь.

По статистике Степаненко знал, что больше всего стреляют и убивают от испуга, из трусости, реже — от звериной жестокости и совсем мало — из расчета. Поэтому стрелять из «Макарова» не стал — зачем провоцировать?!

Увидев, что предпринявший попытку лобовой атаки ретируется, седоки «Фольксвагена» успокоились, стали ждать, когда дорога освободится.

Вот Степаненко съехал на лесную дорогу, углубился на десяток метров в лес. «Фольксваген» взревел и вихрем пронесся мимо.

Каким бы острым зрением не обладал Степаненко, номер машины разобрать не удалось. Мешала клубившаяся пыль. Да это было и ни к чему — скорее всего номера были поддельные. Но все же майору ФСБ хорошо запомнилась эта темно-зеленая иномарочка.

Он с досадой ударил ладошкой по баранке и вышел из салона. Бандитов и след простыл. Степаненко взглянул на часы. Все произошедшее: от криков жены Колешки, то есть с момента появления «Фольксвагена», и его исчезновения прошло чуть более десятка минут. Несмотря на то что эти минуты пронеслись в стремительном темпе, казалось, что прошла целая вечность.