Чтение онлайн

В результате войны удалось добиться от Португалии признания права сестрорецких кораблей плавать в португальских водах. В ходе этой войны язычники закрепились в Амазонии, Ориссе, Керале. Добились разрешения основать город Макао в Китае.

Заняли часть остовов Индонезии. Малые острова Индийского океана (Маскаренские, Сейшельские, Коморские, Мальдивские, Лаккадивские) и Мальвинский архипелаг в Южной Атлантике стали опорными базами Сестрорецкого княжества. Степень проникновения была разной — в Кералу, например, португальцы сестрорецких купцов всего лишь допустили, сохраняя возможность в любой момент изгнать их (только в последующие десятилетия положение изменилось), а в Ориссе уже язычники контролировали ситуацию.

Как главе сестрорецкой церкви Игорю Сказочнику также удалось добиться серьезных успехов. Пруссия, Исландия, Южный анклав были обращены в язычество.

Сопротивление храмов властям прекратилось, они все более и более уходили в экономику.

Масштабы религиозной пропаганды возросли многократно. Появились десятки типографий, на полную мощность стала работать Сестрорецкая языческая академия, которая готовила чиновников, шаманов и теологов. Последние обучались ведению религиозных диспутов.

Сказочник издал под своим именем десятки литературных произведений. Достоверных сведений о том, кто именно написал их нет (маловероятно, чтобы книги написанные в разных стилях вышли из под пера одного человека), но все они выходили от имени князя. Эти книги были самыми разными. От географических и астрономических справочников, до откровенно художественной литературы. От переизданий переведенных древних авторов до фантастических произведений. Главными работами Сказочника стали многотомные "Божественная история" и "История язычества", в которых он растянул историю своей страны на несколько десятков тысяч лет (в соответствии с мировыми тенденциями). Написание географических справочников и издание карт в то время также было характерно для всех стран Европы. При этом сестрорецкие описи оказывались более достоверными чем у соседей, а вот карты были намного хуже (естественный результат развития — лучшая система управления позволяла собирать более достоверные данные, а отсутствие серьезного опыта гравировки не давало их изобразить). Серьезнейшим его достижением также стали два перевода Махабхараты (точнее — два крайне вольных её переложения), в одном из которых акцент был сделан на борьбу богов, в другом — на соперничество двух вполне реальных семейств. Помимо этого были изданы истории и описания большинства государств когда-либо существовавших на землях Сестрорецкого княжества. Поскольку в их число были включены такие страны как Биармия и Гиперборея и в них часто упоминаются действия богов, непонятно насколько этим историям можно верить (с другой стороны работы по Монгольской орде и Тюркскому элю в общем-то совпадают с большинством иных источников, просто превосходя их по объему и детальности). Все остальные книги (кроме одной) являлись очевидно развлекательными. "История ведьмы", "История воительницы", "История ведьмака", многотомная "История воительниц" и десятки других. Все они объединены двумя чертами — отсутствием однозначно положительных и отрицательных героев и отсутствием главного героя (всегда имеется группа лиц, которые играют ключевую роль). И, наконец, имеется совершенно непонятное издание христианских Апокрифов, в которые оказались включены Евангелия от Пилата, Иуды и Афрания. Непонятно что это за книга — чисто художественная или политический памфлет.

На этом перечисление успехов Сказочника можно считать завершенным и можно говорить о неудачах.

Работорговля… Большую часть правления он её запрещал. Противодействовал ей крайне жестко (Пума реквизировала корабли, заподозренные в ней невзирая на принадлежность). Но… идеология спасовала перед экономикой. Конечно, удачная экспедиция за пряностями удесятеряла вложенный капитал, а экспедиция за рабами его только удваивала. Но — именно удачная экспедиция (а даже после 1572 года язычники теряли каждый второй корабль). Поход за рабами был менее рискован. И он проходил быстрее. Пока одни купцы плыли в Индию и обратно, другие успевали трижды обернуться между Африкой и Америкой (соответственно наращивая прибыли). И потому Игорь Восьмой с участием своих подданных в работорговле смирился. Этот род деятельности был обложен налогом (нет — очень большими налогами и сборами) и на него были введены ограничения, но все-таки разрешен. Сестрорецким купцам запретили добывать рабов, позволив только покупать, но способов проконтролировать указ не было!

При этом следует различать работорговлю и рабство. Рабство запрещено не было.

Пусть оно и имело особую сестрорецкую специфику, на восточных плантациях оно было широко распространено. Рабство начиналось на плантациях в Индийском океане, где в качестве рабов использовали представителей народности малаяли (население Кералы). При этом оно обязательно было долговым и срочным. Юридически это был некий трудовой договор, заключавшийся на длительный срок (свыше 20 лет) с оплатой в конце него. Этот договор заключался не с самим рабочим, а с его "представителем" (поставщиком, т. е. с человеком продавшим раба). Естественно, что реально эти условия от настоящего рабства ничем не отличались. Но — реальная возможность получить свободу и заработанные деньги сохранялась. Если работник выживал эти 15–25 лет, если на него не накладывались штрафы — он обязательно получал свободу с заработанными деньгами и возможность вернуться домой. Пусть таких людей были единицы — они были. Позже эта система распространилась на все языческие плантации. В большинстве случаев освобожденные оставались на плантациях, нанимаясь надсмотрщиками и учетчиками. Наличие этой категории увеличивало частоту бунтов, но снижало их ожесточенность.

Еще одним шагом, имевшим неоднозначные последствия, стало кардинальное изменение Сестрорецкого княжества. Строго говоря Игорь Восьмой Сказочник стал последним правителем сестрорецкой теократии. Государство созданное Слепым фактически прекратило свое существование при Игоре Девятом, но именно Сказочник провел ключевые изменения. Он изменил систему воспитания своего сына. Вместо традиционных шести полных лет молодой княжич провел в храмах только три года. В четырехлетнем возрасте он ушел на войну, формально возглавив войска. До того, ни один из преемников Слепого не шел на подобный шаг, невзирая ни на какие обстоятельства (неважно — не мог себе позволить или же в силу идейных соображений). Более того — позже точно также была сорвана и программа подготовки в корпусе амазонок. Формально они обучали княжича с 7 до 15 лет, но это обучение проходило не в центре подготовки, а "на передовой" (с непрерывными "командировками" в Прибалтику и Пруссию). В результате Игорь Кровавый стал грамотным полководцем и правителем, но связи с амазонками и жречеством оказались ослаблены.

Позже это сказалось.

Тем не менее правление Игоря Восьмого Сказочника справедливо называли золотым веком Сестрорецкого княжества. Успехи на всех направлениях, спокойствие в стране (не подавление оппозиции, а именно спокойствие), прекрасные отношения с Иваном Грозным Московским и наличие влиятельных сторонников в Москве.

Сыну его пришлось очень трудно. Авторитетом отца Игорь Девятый не обладал, по крайней мере в первые годы правления. В Сестрорецком княжестве проблем это не создало, поскольку оппозиция отсутствовала и "команда" Сказочника оставалась у власти (точнее — персонально Ведьма). А вот в Москве, связями с которой ведал только Игорь Восьмой, мощная Северная партия рассыпалась. Началась борьба между её влиятельными представителями — Семеном Бекбулатовичем Муромским, Серебряными, Воротынским, Басмановым, Воронцовым, Бельским и Годуновым. И человека способного погасить конфликт не нашлось. В результате сестрорецкое влияние на Ивана Грозного практически прекратилось. Это сказалось достаточно быстро.

Понимая опасность исходившую от нового польского короля Стефана Батория (прославленного военачальника), но несколько недооценивая её, летом 1577 года Иван Грозный начал боевые действия против Речи Посполитой. Пользуясь временными затруднениями Батория (восстанием в Данциге), русское командование начало наступление в Латгалии. Успеху этого удара способствовала малочисленность польско-литовских войск в Прибалтике (большая часть сил была стянута к Данцигу). Гетман Ходкевич имел под своим началом только четыре тысячи бойцов.

Несмотря на неравенство сил отряд полковника Дембинского попытался атаковать тридцатитысячную русскую армию (по всей видимости рассчитывая на внезапность и надеясь повторить успех на Улле), но был разгромлен татарскими "загонами" шедшими в охранении московского войска. После этого Иван Московский занял Лудзен, Резекне, Валькенберг, Краславу, Даугавпилс и все польско-литовские укрепления на Западной Двине. 10 сентября 1577 года победоносный поход русских войск закончился. Вся территория Прибалтики севернее Западной Двины контролировалась либо московскими, либо сестрорецкими силами. Иван Васильевич направил к польскому королю предложения о заключении перемирия. Несмотря на кажущуюся выгодность этих предложений, Стефан Баторий предпочел на них не отвечать.

Часть польских магнатов, не желавшая избрания Батория, при поддержке австрийских эмиссаров в 1576 году организовала восстание в Данциге. Однако, военной помощи бунтовщикам никто не оказал. С русскими правителями сами повстанцы иметь дел не хотели, а Австрия послать войск не смогла. В результате в конце 1577 года выступление было подавлено, город взят. Во время осады польский король смог реформировать армию, повысив её силу.

Не желая мириться с русскими завоеваниями в Прибалтике, Баторий попытался направить на войну литовское шляхетское ополчение ("посполитое рушение"), но собранные отряды оказались немногочисленными. Все же, используя военную хитрость, гетману Ходкевичу и полковнику Полубенскому удалось зимой 1577–1578 годов захватить несколько замков и монастырей на Западной Двине.

Возможно именно под влиянием этих успехов польский сейм, собравшийся в Варшаве в марте 1578 г., принял решение о возобновлении войны с Московским государством. В том же месяце польские и шведские посланцы договорились о совместных боевых действиях против Московского царства и Сестрорецкого княжества.

Рига.

Рассматривая события последующих нескольких лет, складывается впечатление об измене среди высших руководителей Московского государства. Несколько кампаний подряд Баторий наносил удары именно по тем направлениям, где русских сил было недостаточно. На Руси подобной информацией могли обладать только семь человек — князь Шуйский, боярин Басманов, боярин Мстиславский, боярин Романов, князь Сестрорецкий, Богдан Бельский и сам Иван Грозный. Но кто из них информировал поляков неизвестно. Может быть изменника вообще не было, а все объясняется феноменальным везением короля Речи Посполитой.