Чтение онлайн

– Куда они погнали, как ты думаешь, Клинт?
– спросил Круглый. Может, у них есть "крыша", а?

– Может, - невозмутимо сказал Клинт.
– А может, решили навестить корешка. Ну, которого вчера ушибли.

– Так он же в в больничке. Или нет?

– Откуда я знаю? Ты с Брюником беседовал с ним.

– Не знаешь, так не базарь! Короче, не упусти их. Не то босс озвереет...
– Круглый включил рацию, подождал ответа и торопливо заговорил.
– Босс, они куда-то едут... На Садовое, повернули налево. Вы думаете, в сторону Ленинградки? К "Соколу", где мы вчера были? Ну, понятное дело, сидим на хвосте. Как только, так сразу... Понял.

Круглый выключил связь, уставился вперед. Зад красной "девятки" не приближался и удалялся, ну да Клинт знает свое дело, никуда, на хрен, не денутся, козлы! Скорее всего, босс прав, и Клинт тоже - решили проведать корешка. А он дома? Ну и сука это Брюник, удерживал его! Если дома, значит можно было добавить пару-тройку раз, а Брюник... Сука он!

Вообще, непонятные дела вокруг этой долбанной биржи! Босс не срезал процент и вроде как был доволен, что не взяли бабки. Но наказать одного из этих козлов приказал. Все координаты выдал, а Брюник уже знал, где его ждать. Получается - Брюник знал больше его? Ну да, он же "шестерка" Шершня. И босс "шестерка" Шершня. Но мог бы хоть намекнуть ему! Все ж таки старший - он. "Шестерка" босса... Круглый тяжело вздохнул. Кругом перемены, люди за день миллионерами становятся, ну, может и не миллионерами, а богатыми, как этот Воронин, а в бандитской иерархии все, как при советсткой власти. Паши на босса, выполняй указания, может, чего и выгорит. Если пулю в лоб, или пику в бок не схлопочешь раньше.

Скромное двухэтажное здание с вывеской "Ина-банк" в арбатском переулке только прохожим говорило о том, что здесь располагается финансовое учреждение. Да и те не обращали особого внимание на него, не бежали вкладывать свои деньги, открывать счета. Просто проходили мимо.

И правильно делали.

Потому что в просторном, довольно-таки безвкусно обставленном кабинете, генеральный директор банка Борис Игнатьевич Вострецкий говорил по рации, точно такой же, как у Круглого, и речь его была не похожа на речь банкира.

– Короче так, Брюник! Дверь нам не помеха, старик тоже. Но нам нужен разговор. Ща получу сведения от Круглого, куда они намылились, там видно будет. Смотри и соображай на будущее, решать проблему, если залупаться станет - тебе. Сараю скажи, пусть поменьше водку хлещет, больше делом занимается, тогда и зубы не будут болеть. А не поймет - пусть валит к едрене-фене, в грязный кабак вышибалой. Если возьмут. Понял, да? Ну, смотри, дело серьезное. Телку с дочкой, если что, придется... Все, через полчаса скажу, что делать.

Но люди не приносили в банк свои сбережения отнюдь не потому, что генеральный директор так говорил со своими подчиненными. Многие начальники, известные на всю страну, говорят в узком кругу совсем не так, как хотели бы их избиратели и почитатели. Не приносили по той простой причине, что рекламы хорошей не было. Не знали, что именно этот банк обеспечит им сохранность сбережений в условиях жуткой инфляции.

Борис Игнатьевич выключил рацию, бросил её на стол и тяжело вздохнул. Был он невысок ростом, худощав, с мелкими чертами лица и редкими, темными волосами, торчащими над покатым лбом. Но карие глаза его смотрели жестко. В свои сорок пять лет он повидал многое, в том числе и "зону", где отбывал семилетний срок за вооруженное ограбление. Но имел диплом выпускника МАДИ по специальности "Бухгалтерия и учет" и нынче пытался выглядеть респектабельным бизнесменом. После освобождения он примкнул к группировке старого вора в законе Шершня, был замечен, и отмечен назначением генеральным директором банка. Но дела шли неважно - банк существовал в основном благодаря удачным набегам группы Круглого. Сам Вострецкий не бедствовал, Шершень денег на оплату сотрудникам не жалел, но чего-то выжидал, не обеспечивая должной рекламы. Не так-то просто было казаться респектабельным бизнесменом в такой ситуации. Если бы Вострецкого спросили, чем бы он хотел заниматься, ответил бы не раздумывая - возглавить группу Круглого. Под таким прикрытием, когда ментура куплена, он бы работал с куда большим удовольствием, чем, сидя в банке и глядя, как полтора десятка служащих перекладывают с места на место бумажки, ожидая повышения зарплаты. Шли-то в коммерческий банк! Надеялись жить безбедно сразу и навсегда. Козлы!

Вострецкий нервно барабанил тонкими пальцами по столу, ожидая доклада Круглого. Ему тоже не нравилась ситуация с биржей. С одной стороны - сам не возражал, чтобы в группе был человек Шершня, Брюник. Пусть смотрит, все по-честному, а если облажаются, так опять же - ответственность поровну. Но в последнее время Шершень что-то темнил, и вчера только после неудачного нападения сказал, что бабки брать не нужно было, главное - напугать и заставить биржу пойти под его "крышу". Сказал бы раньше, так можно было бы Круглого предупредить, и Сарая поберечь, но получилось, что главный в его группе вчера был Брюник. А это плохо. Его люди, его группа! Старая падла, этот Шершень! Ни хрена, Брюнику поручено самое грязное дело, пусть покукарекает там!

Задребезжал зуммер на рации. Вострецкий схвыатил пластиковую коробочку с антенной, крикнул:

– Ну?!

– Босс, они точно приканали на "Сокол", к тому, что вчера... Чего дальше?

– Дальше запоминай телефон. Позвонишь из автомата, позовешь Воронина. Скажешь ему - есть серьезный разговор. Бабки простим, безопасность гарантируем. Надо встретиться сегодня-завтра. Завтра с утра - максимум. Все. Говори нормально.

– Может, на "вы" его называть, босс?
– раздраженно сказал Круглый.

– Заткнись, козел! А если не пойдет на встречу, на разговор, скажи кранты его телке и дочке, "счетчик" запущен. Ты все понял?

– Какие дела...
– хмыкнул в микрофон Круглый.

"Не уважает, - подумал Вострецкий, кладя рацию на стол.Не знает, что на Брюнике самая грязная работа, думает, тот отдыхает. И объяснить нельзя... Сука, этот Шершень, старая сука!"

Тарнах лежал на диване в гостиной - голова забинтована, плечо тоже, рука на перевязи. На бледном лице ссадины, темные волосы прилипли ко лбу. Но держался бодро, и даже старался улыбаться. Возле дивана сидела на стуле высокая, русоволосая девушка в белых джинсах. Родители не стали мешать разговору старых друзей, ушли, а она осталась.

– Серега, я теперь немного похож на тебя, - сказал Тарнах.
– Так старался, что даже перещеголял малость.

– Несчет "перещеголял" не знаю, но глядя на твою сиделку, мне тоже захотелось подраться с кем-нибудь, - заявил Поплавский.
– С такой и синяки - в удовольствие.

– Как ты сам, Володя?
– спросил Воронин.

– Нормально. Даже лучше, чем вчера, если уж честно. Потому что сегодня знаменитая актриса Юля Караваева согласилась стать моей женой. Вчера я ещё думал - надо, не надо, согласится, нет... А сегодня все решилось. Так что, Влад, не надо тебе драться, ты уже решил эти проблемы.

– Скажешь тоже - знаменитая...
– скромно возразила Юля. Именно скажу, - возвысил голос Тарнах.
– Мужики, приглашаю на свадьбу, думаю, скоро соорудим. А как дела на бирже? Гребете бабки по системе Воронина? Слушайте, я тут договорился по телефону кое с кем, сделайте мне тыщ сто на свадьбу.

– Нет проблем, Володя, - сказал Поплавский.

– Спасибо, Влад. А потом я все равно убедю... или - убеждю? Воронина, что моя система надежнее.

Воронин кивнул. По дороге сюда они договорились с Поплавским, что не скажут Тарнаху всей правды. Пусть думает, что на него напали местные хулиганы, зачем больному человеку лишние волнения?

– Нормально все на бирже. Влад продал свою водку, хотел пригласить нас, но... подождем, когда ты оклемаешься. Тогда и отпразднуем, так, Влад?

– Точно так, - отрапортовал Поплавский.
– Моя жена будет рада познакомиться с Юлей, известной актрисой. Я вам устрою такие шашлыки! Никакие устрицы не сравнятся. Хотя устрицы тоже будут, обещаю. Вы что больше любите, Юля, буржуазные устрицы или наши, в смысле, прежние наши шашлыки?

– Если честно - я больше всего люблю вот этого побитого Тарнаха, сказала Юля.