Чтение онлайн

В штате были только те, кому он полностю доверял, от старлеев до майоров, двадцать пять - тридцать пять лет, профессионалы, благодарные ему. Работать с такими людьми, не чувствуя бдительного ока партии - одно удовольствие.

Теперь Митяев был не просто генералом - а председателем мини-КГБ.

Он сидел в своем кресле, внимательно глядя на двух сотрудников своей оперативной службы.

– Так точно, Александр Петрович, серая "Ауди" стоит неподалеку от дома Воронина на Можайке, в ней два типа. Из машины не выходили, никаких действий не предпринимали, - сказал Иван Красницкий.
– Мои люди смотрят за ними. Сам Воронин в настоящее время дома отсутствует.

– Понятно.
– кивнул Митяев и повернулся к другому оперативнику. Гена, подготовь группу, возможно, будет серьезная работа.

Геннадий Авдеев молча кивнул. Он знал, что такое "серьезная работа", и знал, сколько за это платят. Одна бандитская группировка уже пыталась "наехать" на "Рутению"... Но если бы совсем не платили, Авдеев бы сделал то, что надо, бесплатно. Его брата, начинающего бизнесмена, убили в подворотне собственного дома два месяца назад.

– Иван будет держать в курсе тебя, - бесстрастно продолжал Митяев. Не исключено, что понадобятся снимки, запись переговоров. Подготовь технику и жди.

Авдеев снова кивнул.

– Свободны, - сказал Митяев.

Когда оперативники ушли, он откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза. Они ещё не знал, как поступить с бандитами. То ли напугать, то ли изувечить, то ли убрать. Все будет зависеть от их дальнейших действий. Но сам он склонялся к последнему варианту. Ибо был убежден, что люди, которые угрожают женщине и, тем более, ребенку - должны быть уничтожены. Ибо - не люди они, а опасные звери. Угрызений совести на этот счет генерал Митяев не испытывал.

Шагая к подъезду своего дома, Воронин внимательно смотрел по сторонам. В руке он сжимал монтировку - на всякий случай. Понимал, что вряд ли бандиты нападут на него сейчас, но если знали, что он у Тарнаха, попросили позвать к телефону именно его, значит, могут и здесь объявиться.

Подошел к двери подъезда, толкнул её ногой, прижался спиной к стене дома. Дверь со скрипом распахнулась, потом захлопнулась все с тем же противным скрипом. Воронин снова распахнул её, шагнул в подъезд, подняв руку с монтировкой, готовый не задумываясь опустить её на голову любого подозрительного типа. Не опустил, потому что никого не увидел. Подошел к лифту, нажал на красную кнопку. Двери лифта распахнулись. Воронин ещё раз огляделся, вошел в кабину, поднялся на восьмой этаж. Спускаясь по лестнице к своей двери, смотрел то вверх, то вниз.

И думал, что это похоже на шизофрению. В своем доме, средь бела дня опасается нападения. Но последний звонок окончательно убедил его - за ним следят, и ему, действительно, грозит опасность. Если бы только ему!..

Новая дверь, обитая черным кожзаменителем, выглядела вполне солидно. И не скажешь, что она - стальная! Он позвонил, открыла Лена и сразу бросилась ему на шею.

– Сережа! Я так соскучилась...

Воронин одной рукой (той, в которой монтировка) обнимал жену, а другой захлопывал дверь, задвигал стальные засовы.

– Все нормально, Лена?

– Да нормально, нормально, - сказал профессор Воронин, выходя из кухни.
– Настенька спит, а мы чай пьем, присоединяйся.

– Конечно, - сказал Сергей, бросив монтировку в шкаф для верхней одежды.
– Только позвоню кое-кому и присоединюсь.

Он пошел в комнату, заглянул в кроватку дочки - она спала, потом взял трубку телефона. Лена пришла за ним, остановилась рядом.

– Иди на кухню, я сейчас, - одними губами сказал Воронин.

– А кому ты собираешься звонить?

– На кухню!
– сердито прошептал Воронин.

Лена пожала плечами и ушла. Похоже, обиделась. Имела полное право... Сергей достал из кармана рубашки листок с телефоном Митяева, торопливо набрал номер.

– Александр? Это Сергей вас... тебя беспокоит, Воронин. Слушай, они мне звонили. В квартиру Володьки Тарнаха, мы с Поплавским приехали навестить его, а они позвонили, попросили позвать к телефону именно меня.

– Не волнуйся, Сергей, все под контролем. Что сказали?

– Хотят встретиться, поговорить. Деньги их не очень интересуют, как я понял. Обещают безопасность, так что я думаю...

– Я тоже так думаю, - прервал его генерал.
– Что ты им сказал?

– Завтра...

– Отлично. Ты все правильно сделал. И не ходи домой с монтировкой после разговора со мной, лады? Ну пока.

– Пока...
– растерянно сказал Воронин и положил трубку.

Он не успел спросить, как ему действовать завтра, но почему-то не сомневался, что генерал уже все знает. Черт побери! Одни следят, как он приезжает навестить раненого товарища, другие - как он идет к подъезду с монтировкой в руке... Прямо - шпионские страсти! В то время, когда нужно работать и работать... Впрочем, уже не нужно - на бирже. После такой опеки попробуй, откажись! От выгодной должности...

На кухне отец с Леной пили чай, скорее, делали вид, а на самом деле ждали его.

– Ну что?
– спросил отец.
– Как съездил?

– Нормально, - мрачно сказал Воронин, садясь за стол.Должность предложили офигенную - глава частного банка госструктуры.

– Это выгодно?

– Пап, ты сколько получаешь, три тысячи в месяц? Так вот, тупой, но исполнительный руководитель банка получает столько в день. А умный, как минимум, утроит эту сумму.

– Соглашайся, Сережа!
– сказала Лена, мигом забыв о своей обиде. Это же серьезно и надежно. Госструктура!

– Да, конечно... Но это значит - идти под бывшего секретаря МГК партии. Следовать его указаниям. А у меня свое дело, не менее прибыльное и - свое!

– Иди, - сказал отец.
– Тебе это нужно сейчас. Скоро они будут править страной, а не эти дохлые демократы. И ты будешь на коне. Честно сказать, все это не нравится мне, но... Иди.

– Куда, пап?

– Сам знаешь, сын. Мы тут с Леной говорили... Я ей объяснял, что крах СССР - одна из самых страшных трагедий человечества. Может быть, самая страшная. Потому что принцип социализма - от каждого по способностям, каждому по труду - прекрасен. Но не действовал он у нас, в стране развитого социализма, потому и социализма никакого не было. А уж принцип коммунизма от каждого по способностям, каждому по потребностям и вовсе кажется фантазией. А ведь прекрасные принципы, но не для человека. Церковь веками загоняла людей в лоно послушания, загубила миллионы душ - не загнала. Мы угробили миллионы душ, строя светлое будущее - не построили. И это страшно, сын. Не хочет человек быть Человеком, хочет красиво жить, и ради этого готов нарушать все заповеди, церковные, советские - неважно.

– Да, - подтвердила Лена.
– Я тоже так думаю.

– Философы вы мои!
– сказал Воронин.
– Думать надо о другом - не следует загонять человека в какие-то рамки. Он сам знает, что ему нужно, вот и все. Хочет порнографии - дайте ему, но на определенных условиях. Хочет совращать малолеток - посадите, но докажите в суде, что совращал.

– А я и говорил, что крах СССР - это самый страшный удар по человеку, - сказал Владимир Иванович.
– По сущности его. Ну ладно, все у вас нормально, я, пожалуй, пойду.