Чтение онлайн

– Лорд Эвандер прав, – неохотно проговорил он. – Если мы разрешим брак в качестве пути ко спасению от кровного долга после того, как требование о расплате выдвинуто, такой закон будет практически бесполезен.

Я, наконец, обрела дар речи.

– Кто-нибудь объяснит мне, что вообще этот кровный долг означает? – Предстоит ли мне погибнуть, в конце концов?

– Не важно, – прорычал Тео, – потому что он тебя не получит!

Эвандер ответил так, как будто Тео ничего не говорил.

– Он означает, что ваша жизнь принадлежит моему клану взамен той, что у нас отняли.

– Значит, вы меня убьете за то, что моя мать помогла лучшей подруге избежать замужества с варваром, а отец защищал свое королевство в войне, начатой вашим народом?

Эвандер прищурился, услышав от меня оскорбительное слово, но покачал головой.

– Нет, думаю, я пока не буду вас убивать. Мне кажется, из вас выйдет забавная зверушка.

Тео бросился вперед, держа в руке меч, и меня охватила слепая паника. Наказанием за пролитую на Высшем Совете кровь была смерть, разве он сам не говорил об этом? Или что-то хуже смерти? В любом случае, я не могла допустить, чтобы это случилось с Тео. Только не из-за этого ненавистного лорда из клана Медведя и уж точно не из-за меня.

– Нет! – воскликнула я, встав между ними. – Не надо! Я пойду!

На недоверчивый взгляд Тео я ответила мольбой в глазах.

– Остановись, Теодор, – суровым тоном приказал Иро. – Ты же знаешь, что мне придется сделать, если ты прольешь здесь кровь.

Я никогда не видела Тео в таком бешенстве, его карие глаза полыхали гневом. На щеках ходили желваки, он свирепо тряс головой, не говоря ни слова.

– Хорошо! – сказал Арес, его спокойный тон противоречил выражению сожаления на его лице. – Решено! Лорд Эвандер требует расплаты по причитающемуся ему праву кровного долга. Принцесса Роуэн отныне является законной собственностью клана Медведя. Все заключенные прежде договоренности, в том числе… помолвки, отныне прекращают свое действие. Принцесса отправится вместе с лордом Эвандером в его владения, где будет жить до конца своей жизни и… – тут он выразительно посмотрел на Эвандера, – Медведи самостоятельно будут улаживать любые последствия, к которым это приведет со стороны Локланна.

Когда я осознала, в какой оказалась ситуации, сердце перестало биться в груди.

До конца жизни остаться в качестве… рабыни у Эвандера? Его игрушкой?

Многочисленные выдвигаемые на Высшем Совете изобретательные предложения о том, каким способом меня казнить, вдруг показались не такими уж страшными.

Мною овладело оцепенение.

Я никогда не попаду домой.

Я никогда больше не увижу свою семью.

Мысли прервал голос Эвандера:

– Пойдем, моя маленькая леммикки!

Я молча обернулась к Тео за переводом, и его руки сжались в кулаки.

– Это значит «зверушка», – выдавил он.

Зверушка?

Его зверушка?

Да ни за какие звезды мира!

Сквозь ощущение нереальности происходящего прорвался гнев, и я свирепо взглянула на Эвандера.

– Я ни в коем случае не ваша и уж точно не зверушка! И пойду я после того, как со всеми попрощаюсь. Это меньшее, что вы можете сделать.

Он с притворной обидой поднял брови, но в его выражении была горечь.

– Меньшее, что я могу сделать? После того, как спас вас от нежеланной свадьбы. Похоже, придется добавить неблагодарность к списку ваших изъянов.

От ярости у меня открылся рот. Паршивый любитель подслушивать. Не успела я найтись с ответом, как он снова заговорил:

– Ладно! Пятнадцать минут, но я встану так, чтобы вас видеть. – Его губы растянулись в жестокой усмешке. – Пусть не говорят, что я не… сговорчив.

Казалось, он употребил это слово намеренно, как и все остальные, оно было заточенным кинжалом, направленным с точной, безошибочной целью. Сердце колотилось в груди в бешенном ритме, а в глазах все плыло. Все происходило слишком быстро.

Схватив Тео за запястье, я потащила его прочь, пока он не передумал и не бросился на Эвандера. Это было бы заманчиво, если бы не последствия в случае, если Тео возьмет верх. И после того, как видела их бой, я была не вполне уверена, что так и будет.

Отойдя настолько, чтобы нас было не слышно, хоть и по-прежнему под враждебным взглядом Эвандера, я, наконец, остановилась. Тео повернулся ко мне, обхватив мое лицо теплыми руками. Потребовалось усилие, чтобы не упасть в его объятия, позволив ему утешить. Все равно все это у меня вот-вот отберут, и нужно было собраться с силами.

– Я не стану с тобой прощаться. Это не конец, – сказал он. – Я найду способ вызволить тебя. А когда горный перевал станет проходим, пошлю весточку твоему отцу.

У меня сжалось сердце. Папа ни за что этого так не оставит. Ни за что. И, в конце концов, из-за меня начнется война. Но в любом случае, похоже, я ничего не могу сделать, чтобы он не узнал.

– Обещай, что позаботишься о Давине и отправишь его домой живым и невредимым. Наша семья не переживет потери нас обоих. – На последних словах мой голос дрогнул.

Всякий раз, когда я переживала, какое решение примут на Высшем Совете, это казалось чем-то далеким и не вполне реальным. И вот, когда Эвандер предложил совершенно иной жребий, он может оказаться хуже смерти.

– Они тебя не потеряют, и я тоже. Мы найдем выход, обещаю! – Тео обнял меня и изо всех сил прижался губами к моим губам.

Несмотря на все, что я говорила себе раньше, я уступила и на один миг позволила себе прижаться к нему, утешиться словами, теплом, обещаниями, которые, как нам обоим было известно, он не сможет сдержать. Затем я резко отстранилась, сдерживая навернувшиеся на глаза слезы.

– Передай моим родным… – я замолчала. Мне столько всего нужно было им сказать, но всех этих слов казалось мало. – Просто скажи, что я их люблю. И мне жаль, что все так вышло.

Если бы я осталась с ним еще миг, не выдержала бы и, разрази меня гром, если позволю Эвандеру увидеть меня в таком состоянии. В последний раз пожав руку Тео, я пошла прочь.

Эвандер взял меня под руку и повел к своему экипажу, который появился на узкой дороге возле шатра, пока я прощалась с Тео. Уж Эвандер-то не терял времени, спеша забрать то, что ему причитается, и уехать с Совета. Стук сердца отдавался в ушах, но я отчаянно пыталась не показывать своей реакции. Он получил бы от этого слишком много удовольствия.