Чтение онлайн

— Сюда? В сад? — рассмеялась Маша.

— И из сада можно переехать! — настаивал Игорь.

— Маша, ну что это у тебя за работа такая? Мы предлагаем тебе заняться серьезным делом, а ты отказываешься! — с упреком в глазах смотрела на нее Лариса Дмитриевна.

— Маш, тебе не надо делать портфолио, участвовать в кастинге! Все это стоит и денег, и нервов, и времени. Тебе надо просто выйти на работу! — горячился Игорь.

— Это не мое! — не сдавалась Маша.

— Да любая девчонка бы бегом побежала, предложи мы ей такое! — не удержался от упрека Игорь.

— Вот и предложи это любой девчонке, а у меня — Мотя!

— Ты просто прикрываешься Мотей! А на самом деле ты ждешь его отца! «Максимович»! Чем ты гордишься?! Не понимаю! Кстати, а ты точно знаешь, что он Максимович?! Что ты знаешь об этом Максиме?! — не сдерживая эмоций, забыв о присутствии в комнате ребенка и Ларисы, кричал Игорь.

Удивляясь тому, что Игорь запомнил имя, оброненное ею вскользь, услышал тогда ее вызов, Маша закрыла глаза, глотнула ртом воздух, но полный вдох сделать не смогла, словно поперхнулась. Прерывисто вздохнув, села на тахту. Лариса с ужасом смотрела на Игоря.

— А знаешь, ты почти прав, — побледнев, тихо сказала Маша.

— Маш, прости, я дурак, самый настоящий идиот! — Уже сожалея о своих словах, Игорь умоляюще смотрел на Машу.

— Машенька, мы пойдем, а ты подумай, пожалуйста. — Лариса участливо смотрела на Машу и тянула за рукав Игоря. — Надумаешь, позвони.

— Маша… — начал Игорь.

— Игорь, не надо, — перебила его Маша и удивилась, что Игорь послушался ее и, махнув рукой, вышел вслед за Ларисой.

Закрыв за ними дверь, Маша села на ковер рядом с сыном, обняла его и заплакала:

— Защитник мой, когда же ты вырастешь?

Еще один неприятный для Маши разговор состоялся в день рождения Моти. В этот день Мотю окрестили и крестный отец пригласил всех к себе в гости. В огромном доме Сергея Владимировича Маша чувствовала себя неуверенно и неуютно, это сразу заметила Рогнеда Игоревна. Она-то и предложила накрыть стол в беседке. Прекрасная погода, воодушевление, которое все испытывали после посещения церкви, сделали свое дело, и двойное празднование прошло очень душевно. Мужчины много играли с мальчиком, Владимир Сергеевич много фотографировал.

— Маш, а переезжайте вы с Мотей в мой дом! Дом огромный и пустой, а вы ютитесь в какой-то каморке, — неожиданно предложил за чаем Сергей Владимирович. — Я, конечно, понимаю, что надо соблюдать приличия… Ну давайте я вас усыновлю или удочерю, как там…

— Серый, ну ты даешь! — упрекнул друга Владимир Сергеевич.

Маше больше всего хотелось заплакать, но она сдержала слезы до приезда домой. Уложив Мотю спать, дала волю слезам: «Неужели я так нестандартно живу, что все хотят мне помочь, не беря во внимание мои чувства? Куда от этого спрятаться? Где найти шапку-невидимку?»

Еще больше взволновали ее и без того мятущуюся душу слова Машеньки Андреевой, которая перед отъездом на летние каникулы зашла попрощаться.

— А вы все время будете в саду? — спросила девочка.

— Мы еще над этим не думали, — улыбнулась Маша.

— Разве у Моти нет бабушки? У всех детей должны быть бабушки!

Маша увидела в глазах Синеглазки такое искреннее удивление и огорчение, что растерялась.

— Машенька, конечно, у Моти есть бабушка!

— Значит, Моте надо ехать к бабушке! — радостно сообщила Машенька.

— Возможно, ты и права, Синеглазка! Мотя, поедешь к бабушке?

— Ба! — радостно ответил малыш, который уже выучил это слово с бабушкой Рогнедой.

Маша с девочкой рассмеялись. Смех Синеглазки был искренним, а Маша смеялась, чтобы успокоить девочку, скрывая за смехом свои сомнения и переживания.

Новость, которую Наталья Николаевна получила в день рождения Маши, стала подарком для нее самой. Она чувствовала, что в этот день что-то словно перевернулось в ее душе, меняя ее внутренний настрой. При мысли о дочери и внуке на душе у нее светлело, расстояние до Москвы казалось не таким уж и огромным, время тянулось не так медленно. На августовской конференции коллеги увидели ее помолодевшей, повеселевшей, полной планов и идей. Раиса Васильевна наблюдала за подругой со стороны, не узнавала ее, но очень гордилась ею.

Перед Новым годом, наряжая большую елку в Машиной комнате, Наталья Николаевна сетовала подруге на то, что не заметила, как промелькнули две школьные четверти. Елка стала кульминацией праздника, который воцарился в ее душе. Поздравительная телеграмма от Маши была не такой, как всегда. Хотя она, как и прежние телеграммы, была немногословной, но она была другой по своей сути. В конце послания Маша писала: «…Я люблю тебя мамочка очень скучаю».

— Доченька моя, а как же я скучаю! — прочитав телеграмму, со слезами на глазах призналась она Машиной фотографии. — В эту новогоднюю ночь я не лягу спать. Я встречу Новый год и загадаю самое большое свое желание! Оно большое, но в принципе очень скромное: я хочу увидеться с тобой, поговорить, я хочу увидеть малыша.

Очень похожие телеграммы Наталья Николаевна получила на Восьмое марта и свой день рождения.

— Ну все! Финиш! Машка готова капитулировать! Помяни мое слово! — прокомментировала их Раиса Васильевна.

— Твои слова да Богу в уши! — улыбнулась Наталья Николаевна. — Будем ждать и надеяться! Тем более что скоро весна. Весной и жить, и надеяться легче.

— Знаешь, что-то мне подсказывает, что надо опять дождаться Машкиного дня рождения.

— Это тебе твоя логика подсказывает или твоя интуиция? — рассмеялась Наталья Николаевна, вспомнив историю с подметным письмом.

— Я рада, что ты смеешься, и готова смешать логику с интуицией, чтобы вселить в тебя еще большую уверенность в счастливом завтра, — улыбнулась Раиса Васильевна.

Наталья Борисовна отметила для себя, что Максим вернулся из поездки на Арабатскую стрелку каким-то успокоенным. Рассказы его были немногословны и лишены каких бы то ни было эмоций.

— Какая там хоть природа? — старалась она растормошить сына.

— Я бы сказал, что это не песчаная коса, а приморская степь. Такого причудливого разнотравья я еще не видел. Очень много птиц.

— И ни одной пальмы в бикини? — рассмеялся Бернадский-старший.

— Толя! — предостерегающе одернула мужа Наталья Борисовна.

— Мама, все в порядке! Я не зверею при упоминании о девушках, — улыбнулся Максим.

— А кто здесь говорил о девушках? — удивился Анатолий Семенович.

— Как всегда, никакой серьезности! — махнула рукой Наталья Борисовна.

— Мам, а может, так и надо? Кто-то из великих сказал, что юмор — это спасательный круг на волнах жизни.

— Мать! Раз наш сын цитирует великих, значит, поездка явно пошла ему на пользу! — подвел итог Анатолий Семенович.