Чтение онлайн

— Мама, знаю я твой ужин! — усмехнулся Максим. — Но я страшно рад, что вы заехали!

— Конечно, рад, у тебя же в холодильнике даже мороза нет, не то что продуктов. Как же мы могли допустить, чтобы наш единственный горячо любимый сын умер с голоду?! — рассмеялся Анатолий Семенович.

За семейным ужином, который из-за активности Натальи Борисовны никак не мог быть тихим, Максим рассказал о своей поездке.

— Значит, вы правильно вычислили? — удивился Анатолий Семенович. — Я лично сомневался в ваших выводах, — признался он.

— Как же так получилось, что девушка потерялась? — не обращая внимания на слова мужа, удивлялась Наталья Борисовна. — А может, нам надо пойти на передачу «Жди меня»? — радостно предложила она.

— Мам, нам надо не наломать дров!

— Хорошо, — согласилась она, — тогда давай звонить по детским садам. Где у тебя телефонный справочник?

— Наташ, прости, что я останавливаю тебя в полете, но уже ночь, — заметил Анатолий Семенович.

— Мам, отец прав. Я начну звонить завтра с утра, — удивляясь тому, как незаметно родители прониклись его проблемой.

Огорченная Наталья Борисовна засобиралась домой.

Утром Максим обзвонил все частные детские сады, номера телефонов которых значились в справочнике. Результаты были неутешительными: в некоторых садах просто никто не брал трубку, а в других — никогда не работала Миронова Мария Ивановна. Максим решил использовать в своих поисках Интернет. Информация, выуженная во Всемирной паутине, объяснила, почему пробуксовывает его вариант с телефонным справочником. Многие сады вывозили детей на лето за город.

— Придется ждать, когда все сады вернутся на зимние квартиры, — объяснил Максим матери причины вынужденной приостановки поисков.

— Сейчас еще многие люди в отпусках, — вспомнила Наталья Борисовна, — надо в системе прозванивать телефоны, и удача улыбнется нам раньше. — Она пыталась хоть как-то утешить огорченного сына.

Наталья Николаевна никогда не думала, что радостное известие может лишить сил. Поговорив с Машей по телефону, она не могла сойти с места и еще долго стояла в прихожей, сжимая в руках трубку и слушая гудки, идущие из нее. Она боялась разжать пальцы и положить трубку, словно боялась разорвать только что установленную связь с дочерью. Чтобы отдалить этот момент, привыкнуть к мысли о том, что Маша нашлась, она другой рукой нажала на рычажок и стала набирать номер.

— Рая! Я только что говорила с Машей! Они с Мотей послезавтра выезжают из Москвы и едут домой! — закричала она в трубку, услышав, что подруга отозвалась.

— С Мотей?

— Ну да, с Матвеем, с внуком, то есть с сыном, ну, Маша с сыном, — от волнения путалась она.

— Все. Успокойся. Я все поняла. Я очень рада! А быстро же он нашел ее! Молодец! Видишь, мои предсказания сбываются даже раньше дня рождения Машки!

— Теперь у нас будет настоящий день рождения! — радовалась Наталья Николаевна, не обращая никакого внимания на упоминание о Максиме. — Рая, как мне заказать такси до Новокузнецка и обратно? Я не хочу ехать поездом или автобусом!

— У тебя на радостях что-то с головой? Какое такси? А Глумов? Он же редко какой день не бывает по своим делам в Новокузнецке, он и отвезет тебя! И попробуй только сказать о неудобствах! Я тогда не приду смотреть на твоего внука!

— Рая! Как ты можешь такое говорить?! Ужас какой!

— А на тебя сейчас только шоковая терапия может подействовать!

— Не знаю, как шоковая, но что-то успокоительное мне на эти дни точно нужно.

Почти трое суток, проведенные в поезде, промелькнули как один миг. В купе Моте было попросту тесно, и если он не спал и не ел, то Маша вышагивала с ним по коридору, идя сзади и держа его за подтяжки, чтобы занимать меньше места в недостаточно широком проходе. Если Мотя успокаивался и засыпал, она засыпала рядом с ним. В постоянных заботах о сыне Маша совсем забыла о волнении, у нее не было на это ни сил, ни времени.

— Мотя, завтра утром ты увидишь свою бабушку, — рассказывала она сонному сынишке, мечтая хоть немного поспать.

Разбудила ее суета соседей по купе, крики проводника.

«Мама! — молнией вспыхнула мысль в просыпающемся сознании. — Она уже на вокзале!»

Тревога, страх, вина тут же собрались где-то внутри холодным комочком. Но чувство облегчения от того, что неопределенность, боязнь за сына, униженность существования скоро останутся позади, растопило этот холодок.

— Маша, все уже вышли! Я так волновалась! — услышала Маша голос матери и, подняв глаза от сонного сына, которому ей никак не удавалось надеть курточку, увидела ее саму, стоящую в дверном проеме.

Наталья Николаевна бросилась к ним, раскрыв объятия. Маша только успела поставить ребенка на стол, на котором он сидел. Одной рукой она придерживала сына, а другой обняла мать.

— Мама, прости меня! Я была не права, — прошептала она.

— Машенька, это ты прости меня, это я была не права!

Они плакали, от этих слез становилось легче на душе, от этих слез светлели их лица.

— Привет, девчонки! — услышали они веселый мужской голос. — И мальчишки — тоже, — добавил, рассмеявшись, Алексей Иванович Глумов. — Давайте быстренько десантироваться!

— Здравствуйте, Алексей… — начала Маша.

— Ты опять?! Ты забыла, что Алексей Иванович был у тебя на уроке истории в седьмом классе, а потом он стал просто…

— Привет, дядь Леша! — рассмеялась Маша.

— Так-то лучше! — улыбнулся он. — Маша, бери малыша, а мы — вещи и бегом на выход! Ты заметила, Наташ, как хорошо отпускать детей из дома: они обязательно возвращаются с довеском. Наш Антон вернулся с женой, твоя Машка — с сыном. Все в дом, все в дом! Так и богатеем! — смеялся по дороге Алексей Иванович. — Устраивайтесь удобнее. Маша, возьми подушку и плед, пусть малыш на заднем сиденье рядышком с тобой еще поспит. Он, по-моему, так еще и не проснулся, — распоряжался он у машины.

— Маша, положи Мотю слева, так мне будет удобнее смотреть на него, — попросила Наталья Николаевна.

Маша улыбнулась и выполнила просьбу матери.

— Дядь Леш, а чем вы еще богатеете, джинсы дают приличный доход? — Маша обвела рукой богатый салон машины.

— Нет, Манюня, джинсы у меня были как тоска по бесштанному детству, бедной юности, когда за хорошие джинсы надо было месяц вагоны разгружать. Это был мой старт, когда я ушел из педагогики.

— Довольно удачный старт! — заметила Наталья Николаевна.

— Да, но торговля — это не мое. Подешевле купил — подороже продал! Это же чистой воды спекуляция! Я ушел в настоящий бизнес и занялся производством мебели.

— А это чем навеяно? — улыбнулась Маша.

— А тоже, как ни странно, детскими воспоминаниями. Отец у меня работал с деревом, делал приличную по тем временам мебель. Мне всегда нравилось ему помогать, с той поры запах свежей стружки для меня — лучший запах в море ароматов!

Меняя темы беседы, они ни о чем не спрашивали Машу, она тоже ничего не рассказывала о себе. Наталье Николаевне и Маше хотелось о многом поговорить, но присутствие постороннего человека, пусть даже очень близкого, сдерживало их. Лишь однажды за всю дорогу в ответ на замечание Алексея Ивановича о том, что ни шум мотора, ни их громкий разговор не могут разбудить Мотю, Маша сама упомянула о своей жизни: