Чтение онлайн

Васька, матерно стеная, вепрем помчался к одиноко стоящему валуну и со всего размаха хряснул жуткую тварь о реликтовую поверхность древней эрратики, отполированную неумолимой силой воды, запертой в ледяные кристаллы. После пятого удара гигантский рак обмяк и затих. Перепуганный ловец, трясясь всем телом, осторожно освободил ладонь от глубоко вонзившейся в неё клешни, перевязал покалеченную руку рыбацкой ветошью и потащил домой необычный улов, истекая кровью из-под повязки и проклиная радиацию, реку, раков и те места где они зимуют.

Речной монстр был сварен в солёной воде и съеден под домашнее пиво, несмотря на ранение. А через пару недель Василий заметил, что покалеченная рука стала чернеть, твердеть и менять форму. Васька смертно затосковал и уже совсем было собрался помереть от гангрены, но рука, хотя и продолжала чернеть и твердеть, не отваливалась, и Василий не помирал. Через пару месяцев вместо привычной кисти с пятью пальцами у Васьки на руке ниже локтя красовалась преогромная клешня.

Василий снова закручинился, решив что быть ему скоро химерой, и ударился в запой, надеясь за пару недель истребить в себе самогонкой страх смерти и невзначай повеситься. Но в одну из ночей, то ли во сне, то ли в пьяной одури, явилась к нему озёрная рыба, наподобие Емелиной щуки, и человечьим языком сказала, что клешня дарёная, от озера, и что озеро желает полюбоваться (так и сказала - не "посмотреть", а " полюбоваться") как он будет пользоваться подарком. Так что не бойся, Васька, никакой химеры и с пьянкой завязывай.

После вещего сна Васька быстро воспрял духом и начал с энтузиазмом осваивать новый инструмент. Через пару месяцев он преуспел настолько что даже знаменитый Эдвард Сизорхэнд почтительно курил в сторонке со своими ножницами. Рука, оборудованная клешнёй, оказалась исключительно полезной в хозяйстве. Она заменяла и клещи, и пассатижи, и нож, и ножницы, и пилу, и гвоздодёр, а кое-когда даже и топор.

Однажды Василий, раззадоренный односельчанами, на спор под интерес перекусил соседский лом. С тех пор односельчане стали его не то чтобы побаиваться, но как-то сторониться. А Васькина жена Раиса отказалась спать со своим благоверным в одной кровати, говоря что он может во сне отчекрыжить ей нечаянно голову как цыплёнку. И даже прежде чем улечься с мужем в койку поозорничать, Райка накрепко приматывала Васькину клешню к кроватной раме ремнями из сыромятной кожи.

Завидев рыбаков, Васька-Клешня живо подошёл из глубины двора к плетню и поздоровался с каждым по особому:

– Здравия желаю, командир разведгруппы! На озеро выдвигаетесь? Волчье Ухо, как слышимость? Машутка, а ты всё хорошеешь! Вотсап май нига?
– Последняя фраза, произнесённая с чудовищным русским акцентом, разумеется, предназначалась Дуэйну.

Покончив с приветствиями, односельчане перешли к обмену новостями. Главной новостью было то, что озёрной рыбе наскучило плавать в воде, и она выучилась летать. Сопровождая рассказ забористым матом и прищёлкивая в такт клешнёй, Василий поведал, что настоящих крыльев рыба пока что не отрастила, а летает на плавниках как планер и ныряет обратно в воду. Но озёрным тварям и этого оказалось достаточно чтобы пожрать всех окрестных ворон и галок.

– ...вылетает прямо в центре озера, блять, как Трайдент, ебать её в печень, вертикально вверх. Начальная скорость, ёбта, полтора Мака, не меньше! В верхней точке траектории делает переворот и пикирует блять по параболе над лесом, ёбта! Какая птица попалась - глотает, блять, вместе с клювом и с перьями. Потом делает доворот, блять, хвостовым оперением, средние плавники заместо элеронов, и входит блять обратно в озеро метрах в десяти от берега под углом, ёбта, в тридцать градусов. А потом сверху пёрышки падают... долго так, минут десять.
– окончив печальный рассказ, Васька длинно матюкнулся и скорбно похрустел клешнёй.

– Скоро они ещё и ноги отрастят. Тогда нам всем пиздец, паря!
– невесело резюмировал Лёха.

– Ну а хули, конечно отрастят! Не тебе же одному волчьи ухи отращивать!
– подъебнул соседа Васька.

– Вась, хороший ты мужик, видный. Только глядеть на тебя прямо неудобняк. С левой стороны нормальная такая клешня, а с правой - такие же, ёбт, пальцы как у всех. Как то несимметрично получается.
– Толян гнал порожнину с серьезным выражением лица.
– Знаешь что? Срежь-ка ты её по локоть к ебеням, а через месяц там такая же клешня отрастёт. Мы бы тебя тогда в озеро спускали на стальной цепи как Зурита Ихтиандра. Будешь цеплять рыбу за жабры обеими клешнями - и в лодку!

– Правильно, братка!
– Лёха сунул руку под рубаху и почесал шерстистое ухо всей пятернёй.
– Научи Васька как соседа подъябывать!

– А что, с одной клешнёй я вам не пригожусь?
– неожиданно серьезно ответил на подъёбку Василий.
– У меня всем клешням клешня. Вот глянь в натуре!

Васька с видом фокусника извлёк из густой травы большой обломок древнего силикатного кирпича и подкинул перед собой. Чёрной молнией мелькнув в воздухе, клешня лязгнула, и кирпич словно взорвался, разлетевшись на мелкие обломки и силикатную пыль.

– That is some fucking Russian claw!
– потрясённый Дуэйн пришёлкнул языком и восторженно зааплодировал.
– Fuck me! Who ain"t seen this shit, ain"t seen nothing! It"s a fucking miracle! Basil, you"re a bad motherfucka, you son of a bitch! All y"all are bad motherfuckas!

– Ну а хули ты думал!
– Васька расплылся в довольной улыбке.

– Охуеть можно!
– от избытка чувств Дуэйн перешёл на великий и могучий, при этом напрочь потеряв американский акцент.

– You betcha, bro!
– подтвердил Толян.

– Ну что, командир, возьмёшь боевого пловца в разведроту?
– осведомился Василий, стерев с лица улыбку.

– Взять возьму, но улов будем делить по головам, а не по дворам. Нас трое, значит тебе достанется четвёртая часть.

– Так ваш шпион американский привитой от радиации.
– кивнул Васька на Дуэйна.
– Зачем ему наша рыбка?

– А тебя не ебёт!
– отозвался Дуэйн, без малейшего акцента.

– Правильно сказал! Тебя не ебёт.
– подтвердил Толян.
– Уговор такой: один человек - одна доля. Или соглашайся или пиздуй.

– Соглашаюсь, но при одном условии.
– хитро сощурился Василий.

– Это при каком же?
– поинтересовался Толян.

– Каждая рыбка, которой я влёт клешнёй голову состригу - это мой призовой фонд, сверх моей доли. Ну как, по рукам?

– По рукам.
– Толян хмыкнул и осторожно пожал протянутую клешню.

– Ща я только переоденусь и кой-какую снарягу возьму.
– Василий скрылся в избе и через пять минут вышел, облачённый в рваную камуфлю неизвестно какого года древности и обутый в кирзовые сапоги. На поясе у него красовался толстенный ремень с металлической застёжкой, а на локоть клешни была намотана стальная цепь с карабином. В руке Васька держал острогу для подводной охоты и маску для ныряния.

Толян кивнул Василию на повозку, и тот засунул острогу и прочее снаряжение с краю под брезент, приподняв его за угол и углядев при этом катану в ножнах.

– Вы чё, с энтой шашкой епонской будете в озеро нырять и рыбу рубать как Чапай белую гвардию?

– В озеро ты сам ныряй. А катана - это чтобы отмахиваться когда рыбка к нам сама в баркас полезет. Не у всех же клешни растут.

– А она точно полезет?

– Стопудово. Если она летать выучилась, то прыгать и ползать - тем более.