Чтение онлайн

— Что это вы делаете? — поинтересовался прибывший старший комит.

— Мы так иногда наводим искусственный брод на небольших реках, — объяснил Рыбья Кровь. — Теперь сделаем искусственную насыпь на стену.

— Так вы будете работать до второго пришествия, — усмехнулся ромей.

— Если вы дадите свои баллисты и катапульты, работа пойдет втрое быстрее.

— Умеешь ли ты считать? Посмотри сюда. — Старший комит присел на корточки и прямо на земле прутиком сделал необходимые математические расчеты. По ним выходило, что возводить нужной высоты насыпь таким странным способом необходимо месяца полтора, не меньше.

— Ты забываешь про ночное время, — внес поправку Дарник. — Ночью воины подойдут и насыпят там несколько тысяч корзин с землей.

После полудня первая полутысяча дарникцев ушла в стан отдыхать, а ее место заняли другие пять сотен словен и сербов. Посмотреть на необычную стрельбу приехал мирарх. К тому времени горка насыпанной у стены земли возвышалась почти на сажень. Лаодикис ничего не сказал князю. Но после его отъезда в расположение дарникцев стали прибывать снятые с прежних мест катапульты и баллисты. Вдвое мощней липовских камнеметов, они могли посылать к стене и вдвое более тяжелые грузы. Переброска земли сразу пошла веселей. А тут еще липовцы собрали и возвели несколько больших пращниц, способных запустить на близкое расстояние и четырехпудовые россыпи камней. Главное теперь было наладить бесперебойную подноску нужных снарядов и саму размеренность действий, чтобы воины-работники не слишком утомлялись.

Болгары в крепости пытались ответить тем же. С обеих ближних башен беспрерывно стреляли большие катапульты, а на участок стены между ними установили несколько более легких баллист. Однако их редкие выстрелы почти не приносили урона укрытым за щитами из жердей дарникцам.

В наступившей ночи отдохнувшая смена «варварского» войска в самом деле принялась таскать к стене мешки и корзины с песком и землей. На попытки осветить их факелами и осыпать стрелами из темноты шквальным камнепадом ответили липовские пращники, заставив противника больше прятаться, чем стрелять.

На следующий день за возведением насыпи уже увлеченно следили все ромейские воины, а архонты жаловались мирарху, что теперь их уже невозможно посылать под болгарские стрелы и камни. И все же, несмотря на совместные усилия сотен людей, насыпь, чем больше становилась, тем медленней росла. Когда она поднялась на три сажени, на нее ночью по веревкам спустились с лопатами и мешками болгары, раскидывая землю по сторонам, а часть камней поднимая наверх для своих баллист. Словенские пращники снова вступили в дело, загоняя их назад на стену.

— Что-то долго затянулось твое завтра? — заметил, снова наведавшись, Лаодикис.

— В нашем языке «завтра» означает не только завтрашний день, но и все, что происходит потом, — как мог выкручивался Дарник.

Три дня и три ночи прошли в непрерывных земляных работах, и вот, когда до верхних зубцов оставалось не больше полутора саженей, в ставке мирарха появились болгарские переговорщики. Прискакавший вскоре к словенам гонец передал команду прекратить строительство насыпи — условия сдачи крепости были приняты.

— Теперь нас заставят еще сносить эту горку, — шутили довольные липовские воеводы.

Болгары выговорили себе почетные условия сдачи: уходили из крепости при оружии и под знаменами.

Стал думать об уходе на родину и Дарник. На пиру, устроенном в честь славной победы, спросил Лаодикиса:

— А дальше что? Не устала ли Романия от присутствия моего войска?

— Может, и устала, — милостиво улыбнулся мирарх. — Пошлем запрос в Константинополь и все узнаем.

Запрос действительно был послан, но, прежде чем пришел ответ, вокруг поползли слухи о новой войне с армянами. Не оставалось никаких сомнений, что словен перекинут туда.

— Чем лучше мы будем воевать, тем меньше возможности, что нас когда-нибудь отпустят, — сказал по этому поводу Сечень. — А не пойти ли нам домой без разрешения?

— Без разрешения никто не даст нам дромоны, — резонно возразил князь.

— А зачем на дромонах, когда по земле надежней.

Эта мысль приходила Дарнику и самому. Но тысячеверстный путь по враждебным землям был слишком труден и рискован.

— Неужели наши булгары не договорятся со своими единоплеменниками-болгарами? — продолжал рассуждать бывалый бродник.

Действительно, еще каких-то полтораста лет назад все булгары были единой ордой, потом одна часть пошла вверх по Итилю, а другая оказалась здесь, во Фракии и Македонии. Но из этой южной булгарской ветви лишь старики еще хранили свое прежнее наречие, остальные давно перешли на местный словенский язык.

Предложение Сеченя прозвучало заманчиво, но хитроумные ромеи были мастерами плести козни между народами и в отместку за самовольный уход могли подкупить любое племя напасть на слишком малый липовский отряд, поэтому действовать приходилось предельно осмотрительно.

— Мои люди слишком застоялись без дела, — сообщил Рыбья Кровь мирарху. — Хотят совершить набег на болгар.

— Сразу после договора о мире? — удивился Лаодикис.

— Мы же не ромеи, мы наемное войско. Если ты дашь нам договор на прекращение нашей службы, мы можем нападать на свой страх и риск за пределами Романии на кого угодно.

— Разрешение из Константинополя на ваш отъезд еще не получено.

— Это неважно. Нам хватит и твоего разрешения.

— А если придет отказ? Тем более что война в Армении? Да и зачем тебе мое разрешение? Болгарам показывать?

— Прежде всего оно нужно тебе, чтобы оправдаться, что не ты помогал нам в набеге. Мы же никуда не денемся. Морем уплыть не сможем. Пройти через все Болгарское царство тоже не получится. Короткий бросок — и назад. Четверть захваченной добычи твоя.

Доводы, особенно последний, показались мирарху весьма привлекательными, и, чуть подумав, он дал согласие.

Липовцы встретили разрешение на проход домой с ликованием — всем этот затянувшийся поход надоел до крайности. Сербы, прослышав про набег, просили их взять с собой, Дарник вежливо отказывался:

— Для набега слишком большое войско не нужно. Просите у мирарха набег в другую сторону.

Чтобы еще лучше обмануть ромеев, Рыбья Кровь приказал оставить на месте все повозки, а книги, золото и ценные вещи разложили по вьюкам освобожденных из повозок лошадей и переметным сумам арсов.