Чтение онлайн

В краткий срок набега поверил даже отец Паисий:

— Я как раз за эту неделю съезжу навестить свою константинопольскую родню, — обрадовался он.

— Неужели тебе еще не надоела вся эта глупость? — сказал, указывая на его измазанные чернилами пальцы, Дарник.

— Почему? По-моему, твое жизнеописание выходит весьма красочным.

— Ты что же, после Армении еще и в наш Русский каганат за мной поедешь?

— Обязательно. Для достоверности мне надо увидеть твою жену, всех твоих наложниц и детей.

— Ну, тогда возьми на всякий случай эту купеческую липовскую фалеру, чтобы тебя никто в наших землях не мог остановить.

Но даже эту фалеру священник принял всего лишь за свидетельство обычных дарникских рассуждений о собственной смерти, и только.

Войско, после отделения сербов, в самом деле было весьма малочисленно: семьсот липовцев, две сотни черного войска из молодчиков всех мастей и полсотни женщин. Отойдя от Хаскиди верст двадцать пять, дарникцы по другой староромейской дороге вошли на болгарскую землю. О том, что они пересекли границу, свидетельствовали конские хвосты, висевшие на сухих мертвых деревьях. Дарник приказал всем спешиться и двигаться дальше ведя своих коней в поводу — лучший знак мирных намерений.

Приграничная территория и до и после границы была пустынна — кто ж захочет все время подвергаться вооруженным нападениям. На ромейской земле встретились два укрепленных замка, на болгарской не было и того. Зато всюду полно развалин когда-то богатых, многолюдных вилл-поместий. В одной из них войско остановилось на ночлег.

Утром высланные вперед дозорные доложили, что впереди в седловине между двух холмов собралось много вооруженных болгар. Захватив с собой ватагу арсов, две ватаги булгар и полдюжины женщин, Рыбья Кровь отправился на переговоры.

Проехав версты полторы, они увидели на крутых склонах подступавших к дороге болгарских лучников. Дарник приказал своему отряду остановиться и спешиться и дальше поехал лишь в сопровождении знаменосца и булгарского сотского Калчу. Из доспехов на князе были лишь нагрудник и наплечники, скрытые под рубашкой, малый щит закинут за спину, а шлем с бармицей повешен на переднюю луку седла. Двадцать саженей, отделявших его от ближайших лучников, не позволяли надеяться уйти невредимым от их стрел.

Остановившись со своими спутниками посреди дороги, Рыбья Кровь терпеливо ждал, разглядывая лучников и давая им возможность рассмотреть себя. Запоздало пришла мысль, что он не дал команды, как действовать оставшемуся за спиной малому отряду на случай болгарского нападения. Хорошо если они догадаются броситься к нему на выручку не все, а половиной, а вторая половина чуть задержится для второго наскока, а гонца пошлют назад за остальным войском.

Как только из-за камней вышли трое болгарских старейшин, Дарник вместе с Калчу сошли с коней и, оставив их на попечение знаменосца, зашагали вперед.

— Приветствуй их по-булгарски, — тихо сказал князь сотскому.

Калчу так и сделал.

Идущие им навстречу болгары даже приостановились от такой неожиданности и озадаченно переглянулись между собой. Потом самый старший по-булгарски ответил на приветствие.

— Они спрашивают, кто мы и куда собираемся идти, — перевел Калчу князю.

— На каком языке им проще говорить?

Услышав словенскую речь, главный переговорщик ответил Дарнику сам:

— На болгарском.

Болгарский мало чем отличался от сербского, и скоро в разговоре уже не чувствовалось особых трудностей.

— Не тот ли ты словенский князь, что отличился при осаде Хаскиди?

— Как только я прибыл к Хаскиди, там не погиб ни один болгарский и ни один словенский воин, — осторожно произнес Рыбья Кровь.

— Но благодаря тебе мы отступили из крепости?

— У меня был договор с ромеями воевать там, где они укажут. Теперь я не хочу воевать против своих братьев-болгар, поэтому увел из Хаскиди свое войско.

— Неужели ты рассчитываешь за это на нашу благодарность?

— Мне нужна не болгарская благодарность, а болгарские жены.

— Болгарские жены?! — На Дарника с изумлением, посмотрели не только переговорщики, но и собственный сотский.

— Я знаю, что по ромейскому обычаю у болгар сейчас принято единобрачие, — продолжал развивать свою придумку князь. — Значит, у вас много женщин и девушек, которым не достались болгарские мужья.

— Неужели ты думаешь, что наши женщины и девушки захотят быть женами наемных разбойников, у которых нет ничего, кроме меча?

— Посмотри туда, — указал Дарник болгарам на свой спешенный отряд, где хорошо различались женские платья. — Эти женщины — ромейки из Дикеи. Им не по душе стала вялая, однообразная городская жизнь, где мало храбрых воинов, а много скопцов, увечных и нищих. Пусть ваши женщины спросят их, хорошо ли им при мужьях с одними мечами, и сами сделают свой выбор.

— Наши женщины и близко не захотят смотреть на твоих разбойников, — продолжал твердить главный старейшина!

— Разве настоящим мужчинам пристало разбираться в непостоянных женских сердцах? Сами женщины их всегда знают лучше. Спроси свою жену, хорошее ли дело мы задумали. Как она скажет, так пусть и будет. А еще лучше, если ваши вдовые женщины день посмотрят на моих воинов, ночь, подумают, а наутро сами скажут, что им нужно, А уж мы найдем средство, чтобы не за неделю, а за день сватовство состоялось. За каждую невесту выкуп будет в десять солидов.

Уверенность, с какой молодой князь говорил на столь скользкую тему, поколебала недоверчивость старейшин, заодно они забыли и про вину липовцев за Халкиди.

— Мы разобьем стан возле вашего селища, — продолжал убеждать Дарник. — Воины покажут свое удальство. А потом будет так, что вашим девушкам и вдовам даже не потребуется вслух называть кто ей по нраву, все ясно увидят это сами.

— Как же все увидят, когда женщины ничего не скажут? — не поверил болгарин.

— Наверно, у вас каждый день случается что-то новое, приятное и необычное, раз вы, ничего не узнав, хотите нам сразу во всем отказать?

Мирная долгая беседа, да еще в присутствии единородца-булгарина и дикейских жен вдали совсем смягчила суровых стариков.