Чтение онлайн

Она должна была быть живой. Я должна была верить, что если Мэтью заботится обо мне, то не позволит мне тратить время на бессмысленную затею.

— Почему у Смерти такой интерес ко мне? Есть ведь и другие карты, чтобы их терроризировать.

Пожатие плечами.

— Ты знаешь, но не говоришь мне.

Улыбка.

— Сумасшедший, как лиса!

— Мэтью, давай… — на некотором расстоянии от меня, справа, обломилась ветвь. Я дернулась, оглядываясь кругом, но ничего не увидела. Липкое чувство подползло к моему затылку.

— Неужели за нами все время следили?

Он уставился на меня.

— Почему бы и нет?

— Мы в опасности?

Он усмехнулся, показывая указательным пальцем на меня.

— Чувство юмора.

Да, я понимаю, что мы никогда не были в безопасности. Я продолжала идти вперед.

— Джексон собирается оставить нас? — Как только я спросила это, я пожалела, что потратила дыхание на вопрос.

Я знала ответ на него.

Приняв решение, он тащился вперед, подняв капюшон своей толстовки. Весь день выражение его лица колебалась от ярости к еще большей ярости. Как будто у него получалось становиться злее, заново каждые несколько минут.

Он не говорил со мной, но также игнорировал Селену и Финна. Да, он все мысленно рассчитал. Я полагала, что он планировал «испариться», как только мы дойдем до следующего города.

— Следовало бы сказать до свидания. Арканы и не-Арканы плохо смешиваются. — Вздохнул Мэтью. — Ди-ви-о смотрит на тебя, когда ты не видишь. Охотник. Наблюдает. Ты ангел на вершине елки, которого он никогда не сможет достичь. Подарок, который он никогда не сможет развернуть.
–

Кто бы мог подумать, что я буду слушать бред Мэтью. Я точно нет.

— Вся его жизнь — одни фальшивые лица. Родился с фальшивым лицом. Ты показала ему свое.

Джексон еще носит шрамы своего нищего детства. Его отец отказался платить алименты, или даже признать своего обездоленного сына. Его мать была алкоголичкой, которая развлекалась с пьяными любовниками. Те люди, злоупотребляли ею и избивали Джексона, учили его никому не доверять.

Учили его быть жестоким и общаться с помощью кулаков. Все, что он когда-либо знал, было обманом и насилием.

Как же он мог не увидеть меня лживой и жестокой? У него на глазах, я превратилась в ядовитого монстра — того, кто, смеясь, чуть не перерезал горло некоему тощему ирландскому мальчику.

Мэтью сказал:

— Меньше думай о Ди-ви-о, больше об игре.

Взбираясь вверх по крутому склону, я обдумывала все то, что помнила о картах. Вчера вечером, когда я смотрела на свой новый знак, воспоминания о моей бабушке затопили меня волной. Они все еще были фрагментами, но со временем все более сформировывались. Я пыталась вспомнить, рассказывала ли она мне об игроках, которые могут контролировать животных, как я контролирую растения. Я вспомнила карты, которые могут контролировать элементы.

Её голос казался эхом в моей голове:

— Учи карты. Запоминай их. Каждый символ имеет свою причину, чтобы находиться там, Эви. Они расскажут тебе об игроках.

Как же я хотела, чтобы у меня в руках была колода. Я знала, у карт было полным-полно точек соприкосновения, общих тем. На некоторых картах были изображены животные, на некоторых — растения. На других вода или огонь.

Я помню, как бабушка напевала, перетасовывая её колоду, готовясь расспрашивать меня.

— Какие карты лучшие завлекатели?

Я щебетала:

— Верховный жрец, Любовники. И я!

— Самый сильный телом?

— Дьявол! Дьявол самый сильный!

Не удивительно, что моя мама была напугана.

Финн дожидался нас наверху.

— Эви, я хотел еще раз извиниться, что принял облик Джека, случайно обманул тебя и заставил бежать и за все это. Прости меня?

Злилась ли я еще? Я постаралась увидеть светлые стороны. Хорошо, да, я без сомнения порвала с Джексоном, без возможности примирения, я — убийца, и скрываюсь от орды зомби.

Но… Я вспомнила об игре Арканов, я спасла трех — ну, двух — девушек и, возможно, жизни других, которые попали бы в ловушку Артура. И я научилась контролировать свои силы.

Это все смыло. Затем я вспомнила, как Финн присматривал за Мэтью последние два дня.

— Я принимаю твои извинения, Финн. Только не повторяй этот трюк снова.

Дальше, впереди Джексон остановился передохнуть, отпил из фляги. Он смотрел вниз с горы. Боже, такой высокий и гордый. Такой сильный. Его грубые черты были полны достоинства.

Мы были так близко, и все же я скучала по нему.

Финн поймал мой взгляд:

— Я знаю, сейчас все, что касается его, кажется невозможным, но он придет. Он сошел с ума, когда ты пропала.

— У него есть характер — что не удивительно, учитывая его трагическое происхождение.

— Нет, Эви. Он был… безумен, потерял контроль. Словно Халк в кабине грузовика. Когда он понял что отсутствие транспорта единственное, что удерживает его от тебя, он ворвался обратно в лагерь ополченцев, шагая под градом пуль. Чувак не уклонялся, не обходил, просто шел, убивал, взял джип.

Мои губы приоткрылись, когда я посмотрела на Джексона в изумлении.

— Он любит тебя. — Настаивал Финн.

Как будто чувствуя, что является предметом нашей дискуссии, Джек бросил на меня насмешливый взгляд через плечо, а затем двинулся дальше.

— Конечно.

— Это так. Причина, по которой при нем не было его сумки, когда он отъезжал вчера вечером — потому, что он не думал о своем выживании — только о твоем.

Я взглянула на Мэтью, который коротко кивнул мне: это правда.

— Ему просто требуется время, чтобы привыкнуть к мысли, что у тебя есть силы. — Финн склонил голову к моему лицу, которое, как я знала, было раскрасневшимся от напряжения и грязным от органических останков. — Его подруга превратилась из кролика в змею. От горячей попки, к курящей монстрессе.

Я подняла брови:

— Курящей? Я была омерзительной.

Финн помог мне перебраться через бревно.

— Когда ты превратилась в Эвизиллу, у меня был стояк, размером с… ну, что-то большое и определенной формы, образно выражаясь.