Чтение онлайн

Он подошел теперь уже к другому шкафу. Тому, что висел над раковиной. Его шкафом-то назвать было сложно из-за ветхости и убогости, но все же.

– Так, понятно. И что с того? Что вас так удивило? С чего такая уверенность, что у него кто-то был?

– Отец никогда не мог дотянуться до полки со стаканами. Если и принимал на грудь, то из любимой чашки. Эти стаканы чистыми я держал для себя. Чай пил из них либо пиво. Он не доставал с пола до той самой полки. На табурет он бы ни за что не полез. Возраст, костыли и все такое. Получается что? Получается, что тот, кто был у него, достал эти самые стаканы. Наверняка вся посуда была грязной, отец никогда за собой не убирал, а я тут не жил. Этот человек достал стаканы, потом их вымыл и убрал не туда. Он же не знал о том, что этими стаканами пользуюсь только я и прячу их от старика. И еще один момент…

– Ну!

– Никаких бутылок в мусорном ведре не было. Мусорное ведро вообще было чистым. В том смысле, что там был свежий пакет. Ведро без мусора. Пепельница без окурков. Это нонсенс, Ирина, поверьте! Покойник сыпал пеплом повсюду, как удобрениями на поля. А тут все чисто! Пол даже в кухне подметен! И мусор вынесен. Отец же не выносил его никогда. И главное – стаканы!..

– А кто-нибудь из соседей ваших не мог ему помогать, раз вы съехали из квартиры? Вы не спрашивали?

– Спросил на свою голову у Арины Валерьяновны. И про мусор, и про деньги не удержался, спросил. Нет, конечно, я был деликатен и спросил, не хвастался ли отец и все такое…

– А она?

– Она оскорбилась, сочла, что я намекаю на то, что она воровка, и выставила меня из квартиры. Но все же успела сообщить, что мусор ей Степан выставлял раз в два дня на лестничную клетку. В день смерти и за день до этого мешка на площадке не было!

– Кто же тогда его вынес?

– Предположительно, тот, кто доставал стаканы с полки. Кто поил его чем-то и тот, кто, возможно, убил его. Он же забрал и деньги. – Александр снова убрал стаканы наверх. – У меня возникает вполне резонный вопрос, вернее, два. И не вопрос, а версия скорее.

– Ну! – поторопила она его.

– Первая: человек пришел к нему в дом, они выпивали. Потом отцу становится плохо, он падает на пол в кухне. Там, кстати, его и нашли. И его гость решается на кражу. Он берет деньги и заметает следы своего присутствия.

– Ага! Складно, но этот гость должен был знать про деньги!

– Да, несомненно. Видимо, отец похвалился кому-то. Может, за нами кто следил, когда мы были в банке. Есть же такие специалисты, которые пасут.

– Слышала, слышала, – покивала Ирина, соглашаясь. – А какова вторая версия?

– Вторая версия вам покажется мало правдоподобной. – Он помялся, прежде чем ответить. – Мне кажется, что отца отравили.

– Отравили?! Что вы такое говорите, Саша?! Ведь экспертиза установила…

– В настоящее время существует тьма-тьмущая ядов, распознать которые можно только, взяв анализ крови. Отцу никто этот анализ не делал, хотя я и настаивал. Следователь посмеялся надо мной. И еще пригрозил.

– Чем же?

– Сказал, что только у меня был мотив для убийства. Соседка, мол, не раз рассказывала участковому, что между мной и отцом весьма напряженные отношения. Мол, я мог и отца отравить, и деньги его прикарманить, а потом дурачком прикинуться. – Он вдруг глянул на нее испуганно и даже посмел до руки ее дотронуться. – Вы, Ирина, надеюсь, так не думаете?

– Нет, – ответила она, не лукавя и не сомневаясь в нем нисколько. – С какой тогда вам стати поднимать эту тему, раз вы… Нелогично, одним словом. Только вот что я вам хочу сказать, Александр.

– Что? – Он даже, кажется, дышать перестал, уставившись на Ирину.

– Шансы найти преступника, если таковой имелся, у вас нулевые. Вы это понимаете, надеюсь?

– Почему? Я так не думаю. Кто-то мог видеть отца с незнакомцем. Как тот входил в подъезд, выходил. Опять же мешки с мусором! Это не могло не привлечь внимания.

– А если это не незнакомец? Если это жилец вашего подъезда? Что тогда?

– Тогда еще проще. Арина Валерьяновна очень живо всегда реагировала на то, как, когда и для кого открывается наша дверь.

– Но она выставила вас!

– Оттает, – с уверенностью заявил Александр. – Пройдет время, и она оттает.

– Да, может быть. Если только это не она была в вашей квартире.

– Не она. Она бы не стала пить водку из граненых стаканов – раз. И она не достала бы их с той верхней полки – два. Это был кто-то чужой. Только вот кто и зачем?..

Светлана Мохова не знала, что ей делать: радоваться или биться головой о стену от чудовищной безнадежности и несправедливости содеянного. Она держала в руках бумажку, которую ей пару дней назад под большим секретом вручил ее давний поклонник, и не знала, что с ней делать. Бумажка была не простой, бумажка могла стать приговором, вопрос – для кого!

В ней, в этой бумажке, черным по белому…

Нет, неправильно. Бумага была глянцевой, розовой, с едва заметными голубоватыми разводами – наверняка вырвана из дорогого перекидного календаря. И написано на ней было простым карандашом. Так что сравнение «черным по белому» было не совсем уместным. Правильнее: графитом по голубовато-розовому.

Так вот в ней, в этой самой бумажке, Светлана прочла, что в крови ее ненаглядного Геночки был обнаружен яд. И еще там был выписан целый ряд химических элементов и даже формула выведена, из которой следовало, что яд этот, попадая в организм человека, вызывает резкую сердечную недостаточность, в результате которой наступает неминуемая смерть.

Выходило, что его отравили?! Ее любимого Геночку отравили?! Просто пришли, хладнокровно всыпали или влили – яд мог быть как в кристаллах, так и в жидкой субстанции – ему в кофе этой отравы, и спустя час или два Гена умер.

Почему не сразу? Да потому, что яд был таким хитрым, и еще все зависело от концентрации и от желания отравителя или отравительницы. Если последнему или последней хотелось продлить мучения жертвы, то достаточно было пары кристаллов или пары капель. Если нет, то…

Это она!!! Эта мразь, так долго мучившая его, не желающая отпускать и давать ему свободу, это она отравила его!!! Она или ее подруга! Они обе были в тот день у Гены в кабинете, наверняка им подавали кофе, надо бы спросить у секретарши…

О чем она думает, о чем!!! Кто станет с ней говорить?! Она ведь даже его кровь не сможет принести в отделение милиции в качестве вещественного доказательства, хотя и хранит ее в надежном месте. И как додумалась тогда и не испугалась в морге взять кровь на анализ? Хорошо, что в больнице работает, а то бы не знать ей правды.

Часть вот отдала Вене, попросила тайком сделать экспертизу. Он не отмахивался, согласился. А когда принес результаты, то лица просто на нем не было.

– Ты это, подруга, при всем моем к тебе… Я не желаю в этом участвовать, короче. Что там у тебя за криминальная любовь, знать не желаю. Пусть этим кому надо занимаются. Я в этом принимать участия не желаю, и точка! На меня не смей ссылаться, все!