Чтение онлайн

– Господи, что со мной? – прошептала она, подползла к двери на четвереньках и начала биться об нее головой, без конца повторяя: – Стас… Стас, открой! Хоть бы ты был дома! Открой!!!

В какой-то момент голова ее провалилась в пустоту, и она начала падать. И упала бы, не подхвати ее муж под руки.

– Боже мой, Ирина! Ты пьяна?! – закричал Стас на весь подъезд и потащил ее под мышки в квартиру, содрав с ее ног туфли о высокий порог. – Боже, как ты пьяна!!!

Он швырнул ее на диван в гостиной, вернулся на лестничную клетку, собрал все ее вещи, посовал обратно в сумочку, запер квартиру и вернулся к ней. Ирина полулежала на диване с высоко задравшимися штанинами брюк и кофтой и смотрела на расплывающееся изображение своего мужа, выкрикивающего гневно:

– Ты напилась! Как ты могла? Ты с ума, что ли, сошла совсем?!

– Я… Я… – Язык плохо ее слушался, но она очень старалась донести до него очень важную вещь, ту, ради которой она проделала такой сложный, такой трудный путь домой. – Я не пьяна. Ты был прав насчет Моховой… Ничего нового, но она, кажется, меня отравила…

И Ирина отключилась.

В женщине, которую только что вынесли из подъезда на носилках, очень трудно было узнать Ирину. Заострившийся нос, желтые ввалившиеся щеки, растрескавшиеся губы. Так это было неестественно и страшно, что Виктор Иванович не рискнул подойти, хотя шел именно к ней. Шел для важного и нужного разговора.

Пришел к Ирине, а наткнулся на карету «Скорой помощи» и толпу возле подъезда. Как падок наш народ на сенсации, ох как падок. Медом не корми, позволь узнать, что там случилось у соседа. Хотя, может, и не любопытством здесь пахло, а простым человеческим участием. А он злился, что снова забрел в тупик. И на гадкое чувство собственной благодарности еще злится, не позволяющее ему не тормозить дело Моховой и отправлять его в суд.

Это ведь он добился, чтобы обеих женщин освободили из-под стражи. Он стучал себя кулаком в грудь и без конца твердил о презумпции невиновности. И настаивал, чтобы все силы были брошены на то, чтобы разыскать неизвестного любовника погибшей. С чего она вдруг его боялась, а?

И умом, и профессиональным чутьем своим Виктор Иванович понимал, что версия с любовником может оказаться пустышкой. А мускулистый парень, испуганно дающий показания, мог просто наболтать невесть что, чтобы от него отстали.

И все же Виктор Иванович продолжал стоять на своем. И продолжал убеждать окружающих, что не верит в виновность как одной, так и второй женщины.

– Надо же, как же это, а? – вздохнул кто-то возле левого плеча Виктора Ивановича. – Вчера днем только видела ее на лестнице. Поздоровались, все вроде было нормально, а тут вдруг будто мертвая лежит. Надо же…

Виктор Иванович скосил взгляд. Женщина лет тридцати семи. Высокая, скуластая, с черными, как ночь, глазами и выбеленными до хруста длинными волосами. Она прижимала ладони к груди, комкая на ней льняную кофточку, и тревожно восклицала то и дело.

– А вы соседи, да? – тихо шепнул ей Виктор Иванович.

– Да, соседи. Мы с мужем этажом ниже, прямо под ними живем. Такая хорошая женщина эта Ирина. Очень вежливая, воспитанная, интеллигентная даже, я бы сказала, и тут такое…

– Какое?

Как-то интересно рассуждала Иринина соседка. Что же, интеллигентная вежливая женщина и заболеть уже не может.

– Одно дело заболеть, а другое напиться и заболеть потом, – округлила женщина черные глаза.

– Напиться?! – Виктор Иванович недоуменно вскинул брови. – Разве Ирина пила?!

– Уж не знаю, пила или нет, но вернулась вчера поздно ночью. И муж потом сердился и кричал на весь подъезд, что она напилась. Ругался очень, да! А кому понравится? – Она вздохнула, подняв глаза к своим окнам. – Мой тоже не любит, когда я переберу порой.

– А чего это он ругался ночью в подъезде? Нельзя было дома?

– Так она до дома еле доползла. Я дверь чуть приоткрыла. – Иринина соседка виновато опустила глаза, вздохнув: – Шум слышу, дай, думаю, посмотрю, что там и как. Так вот, она возле двери упала. Там он ее нашел и в квартиру затащил. Дома тоже все никак угомониться не мог, топал из комнаты в комнату. Дома сами знаете какие, все слышно. А утром вот…

Она постояла еще немного и ушла. А Виктор Иванович с напряженным вниманием продолжил наблюдение.

Теперь он наблюдал за расстроенным супругом Ирины, который метался от подъездного крыльца к «Скорой» и обратно. То медицинский полис забыл, бегал домой. То еще что-то.

Время шло. Машина не уезжала. Толпа не думала редеть. Ее даже прибыло.

Из соседнего дома, из подъезда напротив Ирининого, сначала выбежал молодой мужчина. Быстро дошел до машины, заглянул внутрь и отшатнулся с помертвевшим лицом.

Потом из того же подъезда вышла старушка. Такая – божий одуванчик, в кружавчиках, оборочках, в туфельках на каблучках рюмкой, наверняка сохранившихся с юности. Она тоже дошла до машины, тоже сунула нос в распахнутые задние двери. Очень стремительно перевела взгляд на мужчину, что ее опередил, и заохала, закачала головой, отходя в сторонку.

Это Виктора Ивановича насторожило. С чего, казалось бы, бледнеть постороннему мужчине? С чего так расстраиваться? Ну, жалко. Ну, сострадает. Но не до такой же мертвецкой бледности, что хоть в обморок опрокидывайся.

Очень осторожно, чтобы никого не задеть локтями, Виктор Иванович добрался до молодого мужчины. Тот не думал уходить. Стоял чуть в стороне и не отводил взгляда от распахнутого зева медицинской машины.

– Добрый день, – прокашлявшись, чтобы привлечь его внимание, тихо обронил Виктор Иванович.

– А? Что? – дернулся тот. – А, добрый, да. Добрый ли?

– Действительно, – не мог не согласиться Виктор Иванович и спросил: – Знаете ее?

– Кого? – Мужчина настороженно покосился на незнакомца, тут же принялся теребить воротник рубашки, ерзать подошвой правого ботинка по асфальту.

– Ирину? Ирину, говорю, знаете? – Чтобы не внушать тому никаких серьезных опасений на свой счет, Виктор Иванович полез в карман пиджака за удостоверением. Показал и еще раз спросил: – Так знакомы с пострадавшей?

– Знаком? – хмыкнул тот невесело и тут же напряженно выпрямился, заметив мужа Ирины, бегом выскочившего из подъездных дверей. – Я люблю ее, уважаемый. Сильно люблю и давно. Думал, что все так и пройдет, и закончится безнадегой полной, а она тут возьми и приди ко мне… Что с ней, не знаете? Черт! Даже подойти не могу, этот тут прыгает, заботливый!

Последние слова, произнесенные с непонятной Виктору Ивановичу издевкой, были адресованы мужу Ирины. Конечно, мужчине хотелось бы занять теперь его место. Муж ведь влез в машину, сел подле нее и сжал ее ослабевшую руку в своих пальцах. А он не может!