Чтение онлайн

Саше на всю жизнь врезался в память канун этого дня и весь последующий день – всё, что происходило, до самой незначительной мелочи. Он перебирал все события впоследствии, как ловцы жемчуга перебирают свои сокровища, любуясь, вспоминая и рассказывая, при каких обстоятельствах и в какой день была добыта та или иная, особо крупная, ценная жемчужина. Да, Саша часто вспоминал события этого дня и, видимо, помнить будет до конца жизни, но рассказать не мог никому.

В то памятное воскресенье он проснулся рано и, наспех позавтракав, поспешил к бывшему пансионату – подменить отца. На месте скромного пансионата, перешедшего к новым собственникам, должен был вырасти грандиозный гостиничный комплекс.

Экскаватор понуро замер посреди строительной площадки с опущенным ковшом, ожидая своего хозяина. Им вдвоём осталось совсем немного – пару рабочих дней до финиша. Уже которую неделю стальной ковш отчаянно вгрызался в тяжёлую глинистую почву, вырывая котлован для будущего бассейна под открытым небом. Глину должен был поднять экскаватор, а дальше примутся за дело другие рабочие с более агрессивным инструментом, предназначенным дробить скальную породу. Сашин отец с удовольствием работал и в выходные по двойному тарифу. Работодатель спешил закончить объект к открытию курортного сезона.

Александр отомкнул ключом дверь и легко поднялся вовнутрь кабины. Уселся за штурвал агрегата, воткнул в уши наушники, нажал на кнопку плеера с любимой музыкой. Всю ночь лил дождь, и в глубине котлована образовалось небольшое озерцо. Тяжелая, спрессованная веками глина не хотела вот так легко пропускать сквозь себя влагу. Саша опускал ковш, проводил им по дну будущего бассейна и, зачерпнув слой глины пополам с водой, относил ковш направо, с трудом сбрасывая налипшую рыжую массу. Прошло несколько часов скучной работы. Дождь припустил с новой силой, и строители, возившиеся у естественного грота – большого фрагмента скальной породы, когда-то отделившегося и свалившегося сюда, вниз, от скалы под названием «Сахарная голова», поспешили в укрытие, под навес. Они покурили, посовещались, глядя на небо, по всей вероятности, надолго затянутое тучами, и решили разойтись по домам.

Саша слушал музыку и занимался нудной, монотонной работой, когда с площадки ушёл последний строитель, махнув ему на прощанье рукой. Александр размеренно вёл ковшом по дну, слой, за слоем срезая почву, и вдруг ковш застрял, споткнувшись о преграду, не желая двигаться дальше. Саша поднял тяжёлую железяку и под другим углом попробовал снова провести от начала и глубже захватить затесавшийся в глину, как ему тогда подумалось, каменный валун. Но посередине котлована ковш опять упёрся в препятствие и, неприятно проскрежетав, остановился. Саша чертыхнулся и, накинув капюшон куртки, собрался выходить под дождь и осматривать препятствие, чтобы оценить его масштаб и свои дальнейшие действия. Он открыл дверь и спрыгнул на землю.

С первого взгляда, издали, он решил, что наткнулся на кусок какого-то металла, но подойдя ближе к котловану, сразу увидел крышку ржавого железного сундука. На крышке просматривался незамысловатый рельефный рисунок. Саша не поверил своим глазам, не хотел даже впускать догадку, которая, как и сотни предыдущих, обернётся пустышкой, иллюзией, и отогнал её прочь – нет, не стоит заблуждаться. Это наверняка старый сундук без дна или же набитый ржавыми гвоздями или какой-нибудь рухлядью.

Марина держала в руках хрустящие зелёненькие купюры и радовалась, как дитя. Никогда в жизни не получала такого удовольствия от портретов мёртвых президентов чужой страны! Это были особенные деньги – гонорар за книги от московского издательства. И Марина просто обязана была потратить их по-особенному. Она решила подарить себе путешествие в Европу. Решила и подарила. Из всех предлагаемых выбрала понравившийся маршрут: Краков-Прага-Мюнхен-Зальцбург-Нюрнберг-Вена.

Марине хотелось увидеть воочию Лебединый замок Нойшванштайн – сказочный дворец среди Баварских Альп, маленькую деревушку Обераммергау, стены домов которой красочно расписаны по сюжетам сказок братьев Гримм. Побывать в Венской опере, побродить по Староместской площади Праги, и чего там греха таить, очень хотелось побаловать своё эго – выпить чашечку кофе в знаменитом литературном кафе «Централь» в прекрасной старушке Вене. Марина должна была это сделать в подарок себе любимой за бессонные ночи в поисках нужных строчек.

Она выполнила почти всё намеченное в путешествии и даже больше…

В Мюнхене их гидом оказалась русская женщина по имени Лиля, бывшая жительница Питера. В автобусе Марина и Лиля сидели рядом, и так уж получилось, что чуть больше информации доставалось Марине, особенно информации о личной жизни женщины. Так Марина узнала и порадовалась за Лилю, что она живёт в самом престижном районе города для миллионеров, что недавно она сделала дорогущую пластическую операцию, ей было под пятьдесят, и она очень гордилась своим новым лицом. Марина не видела до, поэтому не с чем было сравнить, но надеялась, что деньги потрачены не зря. Лиля рассказала, что уже пятнадцать лет живёт в Мюнхене, эмигрировала с мужем и сыновьями, а потом развелась и вышла замуж за немца. Муж очень хорошо относится к Лиле, во всём помогает, и живётся им просто великолепно. «Да вы сама можете убедиться», – разгорячилась Лиля и пригласила туристку на ужин, который приготовит для них её муж Карл. Он обожает готовить, и у него это отлично получается. Марина сделала вывод, что всё прекрасно в этой замечательной семье и стране, одно плохо – похвастать некому, все живут одинаково хорошо. После целого дня экскурсии по Баварии комфортабельный автобус подкатил к гостинице, где Лилю уже поджидал её немецкий супруг на своём старом «Мерседесе». Все вышли из автобуса, туристы пошли в гостиницу, а Лиля представила новую приятельницу своему Карлу, и он радушным жестом пригласил дам в авто.

Дорога заняла не больше десяти минут, и Марина не увидела разницы между районом отеля и районом миллионеров. Лиля успела рассказать, что «Мерседес» выдан её мужу в бесплатное пользование от департамента, в котором Карл отработал много лет в отделе вооружения. Посетовала, что он уже совсем старенький (Марина подумала – муж), оказалось – автомобиль. Но вообще-то и то – и другое. Но совсем скоро его обменяют на новый (жаль, что не вместе с мужем, под стать новому лицу), причём совершенно бесплатно. За военные заслуги папы Карла перед отечеством.

«Мерседес» припарковался у жилого дома в три этажа. Все балконы дома были в цветах, перед крыльцом аккуратно постриженный газон, входные двери из стекла, код на каждый этаж. Семья занимала всего три комнаты второго этажа, и то, что Марина увидела, её не впечатлило (а должно было, ведь Лиля обещала показать жизнь миллионеров). Видимо, она пошутила или ещё не знала, как должны жить миллионеры, – давно не была на родине. И вот все вошли в апартаменты немецких «богачей». Карлу было далеко за шестьдесят, ближе к семидесяти, но был он весьма подвижен и моложав. Он не говорил ни слова на русском, правда отлично владел английским языком. Через несколько минут хозяин без тени смущения и не без гордости показал гостье фотографии двух родственников, служивших в армии рейха и встретившихся в Киеве, после взятия города. Марина узнала на фото Крещатик – два офицера с самодовольными улыбками победителей, стояли под новенькой вывеской «Айхгорнштрассе», вместо прежнего названия. На другом снимке – плакат с изображением орла и свастики, а под ним на украинском языке наказ уничтожить всех голубей до 26 октября. Кто будет держать голубей, будет расстрелян за саботаж. Нацисты боялись, что голубиная почта может быть использована в военной связи.

Вечер, не успев начаться, переставал быть для Марины томным. Она в мгновение ока благодаря немецкой речи хозяев и атмосферным снимкам, хоть и на короткое время, почувствовала себя в оккупированном Киеве.

А Карл продолжал делиться воспоминаниями о своих предках – кто какую награду получил, кто и где был ранен и как закончил эту позорную для Германии войну. Лиля безуспешно пыталась перевести беседу в более безопасное русло – о том, какая замечательная медицина в стране, как повезло её детям, получившим прекрасное образование. А тем временем в духовке у Карла запекалась говядина по оригинальному рецепту хозяина дома, и никто бы не стал сомневаться в высоком качестве блюда, запах которого разносился по апартаментам, нагло раздражая рецепторы и вызывая неконтролируемое слюноотделение.

На одной из стен гостья заметила старый, пожелтевший от времени документ в раме, датированный 1942 годом, и поинтересовалась им. Оказалось, это грамота, выданная вермахтом тётушке Карла, мюнхенской портнихе, за отличную работу – она шила форму для офицеров армии. Внезапно Марине пришла мысль, что эта тётушка вполне могла быть матерью Евы Браун – гражданской жены Гитлера, которая за двое суток до своей и его смерти стала официальной Евой Гитлер. И через два дня покорно приняла цианистый калий из рук супруга, «чтобы избежать позора покорности и капитуляции» – как написал в последнем завещании Гитлер. Наверно, для неё было важно уйти из жизни под именем Евы Гитлер, а не «сукой Волка». Такие мысли промелькнули внезапно в голове Марины. «Нет, это я фантазирую, – остановила себя Марина. – Очевидно, что Карл не стал бы скрывать своё знаменитое родство, скорее, гордился бы им».