Чтение онлайн

— Проснись, проснись, милая…

Нимуэ, плача, трясла меня за плечи, а я, задыхаясь, глотала воздух, горячий, словно в меня влили кипящую смолу. Сердцу, казалось, не доставало места, оно распирало изнутри, удары его отдавались в горле, оно трепыхалось на тонкой ниточке, готовой вот-вот оборваться.

— Что… такое?

Оглушённая грохотом собственной крови, я не тотчас поняла, что гремит и снаружи. Колотились в дверь, запертую снаружи чаще, нежели изнутри. Ничего не понимая, я перевела взгляд на Нимуэ.

Нянюшка затрясла головой, она и сама дрожала, словно в падучей.

— Домолчалась, достереглась, ох, пустая моя голова! — причитала Нимуэ, часто-часто и как-то вкривь кивая головой. — Да ведь мне, дуре старой, о том и помыслить было страшно…

Сама шальная ото сна, я пыталась успокоить её, добиться внятного ответа. В следующий миг мы подскочили, как стояли — обнявшись.

Дверь содрогнулась, точно от удара тараном, в ней что-то щёлкнуло, треснуло и скрежетнуло — это засов выламывался из пазов. Но что же хвалёный зам`ок?!..

Да спросила вслух и к тому же громко. Голос срывался.

— Так и не домекнулась, кому там войти неймётся? — выстучала зубами няня.

— Ключ один… — пробормотала я и осеклась, онемев перед лицом разгадки.

Перед лицом своего отца. И никогда прежде оно не пробуждало во мне такого ужаса.

— Сундуки! — воскликнули мы хором и кинулись в четыре руки придвигать к двери лари и громоздить один на другой. Самый длинный и тяжёлый, служивший Нимуэ постелью и набитый ещё её прабабки, наверное, приданым, едва сумели стронуть с места, ну да ни я, ни няня не могли похвастать силой.

От первого же толчка защита наша сдвинулась и качнулась. Мы с няней насели на неё всем невеликим весом.

— Что за злой дух в него вселился! — едва не плача, вопросила я и принялась звать: — Джед! Джерард!

— Нет его, не зови, — оборвала Нимуэ, бегая затравленным и пустым взглядом. — От такого грохота и мёртвый бы поднялся. Я уж прежде, ввечеру, хватилась, так сказали, ушёл он. Вот прямо так и сгинул, не сказавшись.

— Ушёл?..

Мысль путалась и рвалась. "Сгинул, не сказавшись…" Между нами всё уж было сказано, Нимуэ не знала про то. А мне и впрямь давно следовало отпустить его на волю, от этого з`амка, от себя. Давно. Это закономерная развязка, и всё же… всё же…

— Ушёл — на ночь?

— И то, странное выбрал время… — кивнула Нимуэ и охнула, схватившись за сердце.

Я тяжело навалилась на ларь. В глазах плыло и темнело.

— Нет, нет, нет… нет!

— Гвинейра! Отвори! — по-звериному взвыло снаружи, и нас отбросило вместе с сундуками.

* * *

Окованный стальными полосами угол ларя пришёлся ровно по локтю. От вспыхнувшей боли я упала на колени и на пару мгновений ослепла. А когда открыла залитые выступившими слезами глаза, увидела, что нижний сундук отодвинут настолько, что можно приотворить вовнутрь дверь. А вслед за тем — тень, нависшую надо мною. Она показалась огромной, словно не принадлежала человеку.

Но ард-риаг всё же был человеком.

И потому я попыталась.

Воззвать… к чему? К милосердию? К благонравию? К которой из этих никогда не существовавших в нём добродетелей?

Хотя бы к рассудку.

— Пожалуйста, отец…

О, надёжней оказалось дозваться до сознания дикого зверя.

Ард-риаг был пьян, так беспросветно, беспробудно пьян, каким я не могла себе его и вообразить. Иных вино валит с ног, его же наделило нечеловеческой силой и упорством, взамен разметав в клочья остатки сдерживавших тёмное желание запретов. Наивность сделала меня незрячей, я потерялась в вопросах об отцовской любви-ненависти, а подспудный страх перед древним преступлением сокрыл единственный ответ, что объяснил бы всё, но лишил рассудка.

Я непрестанно испытывала отголоски неназываемого ужаса, чем старше становилась, тем ближе он подступал, тем явственней представал в своём безобразии. Мне не было покоя, но оберегавший разум заслон всё же не был разрушен. Недовольство мной, не произнесённая, но возложенная вина за смерть обожаемой жены, нежеланье знать — насколько легче оказалось принять ненависть вместо такой… любви!

Сколько раз я была близка к разгадке — только руку протяни! Но вместо этого в страхе отшатывалась, закрывая глаза.

Запертая снаружи дверь.

Незримый враг, защитой от которого ард-риаг скликал лучших воинов со всех земель.

«Лорд знает больше, чем говорит…»

Единственная похвала, которую я знала — за схожесть с матерью.

И сокрушительный гнев, стоило хоть в чём-то не соответствовать ей, отцовским воспоминаниям о том, каков был её облик.

«Она должна хотя бы издали походить на Гвинейру!..»

О том же мистическом сходстве хоть единожды сказали все, кому доводилось увидеть мою мать…

«Вас можно было принять за одну женщину. Иногда мне кажется, что Гвинейра отдала тебе свою душу и теперь живёт в тебе».

…и даже те, кто её не знал.

«И ты, её дочь, что так на неё похожа, точно бы она и есть, и всё схожей с каждым годом, с каждым днём… Чему ты удивилась? Я не видела Гвинейру, но твой отец твердит это и не позволяет забыть. Благодари его — я возненавидела её в тебе!»

И обращённый ко мне крик: «Гвинейра!»

Желающих уничтожить кровь ард-риага было предостаточно. Однако отец искал мне защиты не от вражеских подсылов.

От себя. От врага, которого он нёс в себе, тёмного безумия, что накатывало и утихало, опасное и непредсказуемое, как море.

В нём причина моего затянувшегося положения невесты на выданье, внезапного сговора и немыслимо отложенного брака.

Джерард догадывался об истине… чужак, он опередил меня на пути к разгадке.

«Твой отец — извращённое чудовище, безумец! Не редкость жертвовать детьми во имя власти, но здесь что-то ещё, нечто худшее».

«Послушна во всём?»

Теперь сыскалось объяснение и наговору, несправедливому, невыгодному.

«Сам слышал, как ард-риаг толковал с папашей, старым пнём. Что невеста, значит… с изъянцем».

Ты тогда решил, да… отец?

А нынче, когда риаг Мередид назвал бардам «Сватовство к Этайн», не ведая, чт`о значит для знатного родича история преступной связи?.. И воплощённое на глазах тёмное желание потрясло рассудок и придало сил в последней попытке избегнуть преступления. С какою ненавистью (а на деле — страхом!) ард-риаг гнал меня от себя. Скорее выдать дочь, скорее обезопасить её и себя от злодеяния.