Чтение онлайн

– Погодь милый. Комод мой открой, верхний ящик. В черном пакете вещи смертные и деньги на похороны – пригодятся, вижу, скоро. А в красном пакете – твои вещи, детские, может по ним найдешь родных.

Витёк метнулся в бабушкину спальню, открыл комод, вытащил красный, довольно большой пакет, а на черный даже и не взглянул.

Сел прям на пол перед Августиной, и очень быстрыми движениями, стараясь как можно аккуратнее, доставал вещи – единственное доказательство его рождения, его причастности к каким бы то не было родственникам.

Вот одеяло – тонкое, нежное, мягкое и, наверное, теплое – и цвет такой насыщенный оранжевый с черными подпалинам и красным языками – точно костер в ночи. Вот белоснежная детская рубашка, чепчик, пинетки и варежки – все обшито тонким кружевом, но самое странное, что ни единого шва не видно, словно соткано все единой вещью сразу, а не из материи. А дальше шла коробка, в таких обычно хранят дорогие сердцу безделушки. Руки не слушались, даже немного тряслись, когда Витёк доставал округлую металлическую пластину: лёгкая, прочная, совершенно гладкая треть сферы.

Он бережно погладил ее рукой – пластина потемнела, стала очень теплой, даже горячей. Это тепло концентрировалось в центре его ладони, и он чувствовал, как оно потоком вливается в его тело, расходясь по рукам и ногам приятным жаром.

– Ба, ты видишь это, это что-то необыкновенное. Смотри, ба! – Августина лежала неподвижно, глаза ее были закрыты, а шум дыхания уже не был слышен.

– Ну, ба, глянь, что эта штуковина делает, – и, чтобы обратить внимание старушки, он прикоснулся к ней свободной рукой.

Струя тепла с силой рванула к бабушке, теперь Витёк не только чувствовал, но уже видел, как теплое оранжевое пламя, обволакивало Августину, ласкало своими яркими языками, обвивало алыми кольцами. Всего несколько секунд и этот оранжевый жар снова втянулся в руку, разливаясь теплом.

–Прости, я кажись задремала – голос у Августину был бодрый, словно и не собиралась она на тот свет несколько мгновений назад.

–Ба? – ты как себя чувствуешь? – вопросительными были даже не слова, а взгляд, – впервые он увидел румянец на щеках бабули. И не только румянец. Серые глаза обрели стальной блеск, губы стали ярче, серая кожа словно отмирала, рассыпаясь пеплом, обнажая свежую, нормальную (другого слова он подобрать не мог), и даже седые волосы вдруг обрели цвет, пока ещё не очень яркий, но рыжий оттенок.

–Ба, ты как?

– Нормально, ВиктОр, даже слишком, чтобы в моем возрасте так себя чувствовать, – она подняла руку и внимательно смотрела, как с руки слетает серый пепел, а потом тает в воздухе.

Августина резко села, ожидая, что сейчас закружится голова – но все обошлось. Потом встала, несколько раз согнула колени в полуприсяди – ни боли, ни скрипа, ни хруста. Не веря в свои ощущения, она нагнулась и с лёгкостью коснулась пальцами рук пола. Поднялась. Тело было послушно, гибко и здорОво.

– Ба? – больше ничего не смог вымолвить Витёк, а только протянул ей зеркало.

Августина была моложе. Намного моложе, чем тогда, когда она последний раз чувствовала себя живой. Из зеркала на нее смотрела молодая девушка лет двадцати пяти, единственно, что напоминало в ней старость это блеклые седые пряди, пробивающиеся сквозь тусклые рыжие волосы

– Ничего не понимаю. Что произошло? Ничего не помню.

– Это все яйцо. Я тронул его и тронул тебя, хотел, чтобы ты увидела – а там как будто огонь, но не огонь, а тепло, только оно видное было, вот такого цвета, – он показал на детское одеяло, – один-в-один. Это пламя тебя накрыло, а потом ушло.

–Куда ушло?

–В меня, кажется. Ба, я чё, экстрасенс? Получается я тебя не просто вылечил, а даже омолодил?

–Получается, что да. Дай-ка мне твое яичко подержать?

Виктор спокойно передал Августине коробку – скорлупа была прохладной гладкой и по-прежнему отливала светлой бронзой.

– Ну-ка, внучек, теперь твоя очередь – потрогай это, чтобы это ни было.

Витёк положил правую ладонь – пластина начала темнеть, словно краски сгущались и концентрировалась в его ладони – он снова почувствовал тепло.

– Теплое, как тогда.

– Да, я вижу, что вещь непростая, ещё бы к ней инструкцию. Пошли чаю попьем и обмозгуем все это, – Августина тронула его за плечо, но ойкнула и одернула руку – на запястье проявлялись два перекрещенных меча.

– Ииии, – протянула Августина, – И что это значит?

– Ну если верить геральдике – то мы с тобой в союзе теперь, что ли, побратимы, или как ещё можно назвать?

– Пошли чай пить, союзничек. И спасибо тебе и скорлупе твоей – не знаю ради чего, но ты мне дал ещё одну полноценную жизнь. Я так устала скрипеть, и я так устала от этих санаториев, а теперь я – свободна. Пятое августа – у тебя день рождения, а подарок, получается сделал мне ты. Всё-таки ты мне дарован небесами, – Августина обняла внука и поцеловала его в рыжую гриву, – Я тебе должна теперь на целую жизнь вперёд. И мы пойдем, – она сделала паузу – в библиотеку.

– Ба, я там две недели жил буквально. Может на речку? Посмотри какая ты красотка, пошли тебе купальник выберем.

– Речка подождёт. Я давно хотела, но все откладывала. Мы пойдем искать начало. Нам нужны газеты, журналы, а лучше всего жёлтая пресса, коммерческие газетенки четырнадцатилетней давности. Будем искать, что-то обязательно должно быть, теперь я просто уверенна, что тебя прятали. Ты – что-то особенное, мой рыцарь Львиная Грива, – Августина засмеялась, взъерошила рыжие волосы внука, и пошла искать в своем гардеробе что-нибудь подобающее ее новому образу.

Синее платье в белый горох Августина не надевала очень давно, когда-то оно было выходным и надевалось по особым случаям. Таких случаев было всего два, с тех пор висело напоминая о несбывшейся жизни. Платье оказалось впору. С обувью было несколько сложнее, но основательно покопавшись в глубинах гардероба, Августина вытащила абсолютно новые белые босоножки на небольшом каблуке – свадебные, так и не пригодились когда-то в другой жизни. Теперь и ей, и им дали ещё один шанс.

– Нам бы подборки газет за две тысячи десятый, июль-август.

Пожилая библиотекарша с удивлением смотрела на спутницу Витька, если к Виктору привыкли, то эту юную леди видели впервые хоть и угадывалось в ней что-то знакомое.

– Вить, а какие газеты надо?

– Все – ответила спутница – Местные, областные, центральные, региональные – все, что есть.

–Но это целый стеллаж будет, вам до конца рабочего дня не осилить

– Мы очень постараемся, нам очень нужно.

– Только учтите, у нас тут никак в импортных фильмах, не автоматы со слайдами, а живые газеты, так что аккуратнее, некоторые в единственном экземпляре. Это я не тебе, Виктор, а твоей спутнице, уж больно вид у нее легкомысленный, – на легкомыслие навела татуировка на запястье – ишь ты, царевна на горошине, мечи себе наколола. Ох уж это молодежь. Одна радость – книги да газеты читают – не все потеряно значит.