Чтение онлайн

Начались приготовления к походу. Племена начали присылать свои отряды в начале февраля 627 г. Самый крупный отряд был снаряжен курайшитами. В нем было 4000 человек, 300 лошадей и 1500 верблюдов. Далее следовал двухтысячный отряд гатафанитов под командованием 'Уйайны ибн Хисна, а бану сулайм выставили 700 воинов. Прислали свой отряд и бану асад; его численность не установлена, но командовал им Тулайха ибн Хувайлид. Пока курайшиты и некоторые более мелкие племена собирались в Мекке, бану гатафан, бану асад и бану сулайм сосредоточивались в их родовых поселениях к северу, северо-востоку и востоку от Медины, соответственно, откуда они могли выступить непосредственно на Медину. Общая численность войска, включая более мелкие племена, не упомянутые выше, составляла 10 000 человек, и общее командование походом возложил на себя Абу Суфйан. Это событие вошло в историю как сбор племен. Не имея в распоряжении лучшего слова, назовем воинов «союзниками».

В понедельник 24 февраля 627 г. (1 шаввала, 5 г. хиджры) союзники, стекавшиеся из отдельных племенных вотчин, собрались и разбили лагеря под Мединой. Курайшиты разбили лагерь у слияния ручьев к югу от леса, западнее горы Ухуд, где находился их лагерь во время одноименной битвы. Гатафаниты и другие племена встали лагерем в Занаб Накме, примерно в 2 милях к востоку от горы Ухуд. Разбив лагеря, союзники двинулись на Медину.

Как только началась концентрация сил союзников, лазутчики передали сведения об этом в Медину. Чем больше собиралось вооруженных отрядов из разных племен, тем тревожнее становились донесения. Наконец Пророк получил информацию о том, что на Медину идут 10 000 воинов, намеренных уничтожить мусульман. Мусульмане были встревожены и подавлены этими неприятными разведданными. Разумеется, мусульмане и прежде всегда находились в меньшинстве по отношению к своим врагам. Соотношение сил при Бадре и Ухуде составляло один к трем и один к четырем, соответственно, и хотя к этому времени число мусульман в Медине возросло до 3000 дееспособных мужчин, многие сотни из них были лицемерами, на которых нельзя было положиться. Но 10 000 казалось чудовищной цифрой. Никогда прежде история Хиджаза не знала случая, когда бы на битву шло столь огромное войско.

Затем пришло озарение, которому способствовало предложение Салмана ал-Фарисй. Он объяснил, что когда персидской армии приходилось вести оборонительные бои с врагом, обладающим значительным численным перевесом, она выкапывала на пути врага ров, достаточно широкий и глубокий, чтобы его можно было преодолеть. Для арабов этот способ ведения военных действий был незнакомым, но они осознали его достоинство, и предложение было принято.

Пророк приказал копать ров. Многие арабы, которые не могли постигнуть подобную тактику, явно не были в восторге от того, что им придется заниматься тяжелыми земляными работами, и лицемеры, по своему обыкновению, начали разубеждать людей, уговаривая их не обременять себя лишними трудами. Однако Пророк лично приступил к выкапыванию рва, и после этого ни один из уважающих себя мусульман не смог уклониться от этого дела. Были намечены границы рва, и по длине он был поделен между мусульманами из расчета по 40 локтей на группу из 10 человек. Пока мусульмане, обливаясь потом, выполняли эту тяжелейшую задачу, Хассан ибн Сабит расхаживал между ними, декламируя свои стихи и вселяя в мусульман новые силы. Хассан был поэтом, возможно, величайшим поэтом своего времени. Он мог импровизировать на любую тему и по любому поводу, и стихи выходили такими прекрасными, что его слушатели едва могли поверить, что они являются экспромтами. Хассан умел пробуждать в людях бурю эмоций. Однако если Хассан и был величайшим из поэтов своего времени, то этим его таланты ограничивались. Хассан вовсе не любил таких мужественных занятий, как битвы, и в дальнейшем мы убедимся в этом.

Ров тянулся от Шайхайна к холму Дубаб, а оттуда — к горе Бану 'Убайд. Все эти возвышенности находились на территории, защищенной рвом, который на западе поворачивал к югу. Восточнее Шайхайна и юго-западнее горы Бану 'Убайд простирались обширные лавовые поля — участки неровной поверхности, которая во времена своего образования была усеяна большими черными валунами, по которым невозможно было передвигаться крупными военными отрядами. Немного южнее центральной части рва находился высокий холм Сул' высотой около 400 футов, имевший милю в длину и примерно столько же в ширину и тянувшийся в основном с севера на юг, но образовывавший отроги во всех направлениях. На самом деле маленький холмик Дубаб находился как раз у северо-восточного отрога Сул'а, хотя на нашей карте это не указано. (См. карту З.)[48]

Когда ров был выкопан, мусульмане разбили лагерь перед самым холмом Сул'. Общая численность их войска составляла 3000 человек, учитывая лицемеров, боевые качества и надежность которых вызывали сомнение. План Пророка состоял в том, чтобы держать основную часть войска в резерве и наносить удары в тех местах, где враг сумеет перебраться через ров. Для того чтобы избежать неожиданностей, ров по всей длине прикрывали 200 человек, большинство которых были расставлены в пикеты на холмах, возвышавшихся надо рвом. Мобильному отряду из 500 человек было поручено патрулировать различные мединские поселки и разбираться с сумевшими незаметно просочиться туда лазутчиками, а также служить защитой тем участкам, которые не были защищены рвом. (В те времена Медина не была таким городом, как сейчас, но представляла собой группу поселков и укреплений. Физическим и духовным центром Медины была Мечеть Пророка.) Женщин и детей разместили в укреплениях и домах, находившихся подальше от передней линии, обращенной к северу и северо-западу.

Подходившая к концу зима выдалась суровой. Она также оказалась затяжной.

Когда курайшиты увидели ров, они сначала огорчились, а потом вознегодовали. Они пришли с таким войском, что победа казалась им делом предопределенным. Абу Суфйан радостно предвкушал победоносное сражение; а теперь путь им преградил этот благословенный ров!

«Именем Аллаха! — взревел Абу Суфйан. — Такие новшества — это не по-арабски!»[49 Ибн Хишам: т. 2, с. 224.] В простодушии своем обычный араб не мог додуматься до такой тактической уловки. Такое нарушение правил игры было не в арабских традициях.

Тем не менее союзники вышли из лагеря, развернулись севернее и северо-западнее рва и приступили к осаде, которой суждено было продолжаться в течение 23 дней. В дневное время союзники приближались ко рву, слегка прикрывавшемуся мусульманами со своей стороны. В течение большей части дня лучники обменивались залпами, а в ночное время союзники возвращались в свой лагерь. В основном в дневное время, а иногда и по ночам небольшие разведывательные отряды союзников передвигались вдоль рва, пытаясь найти место, где можно было попытаться перебраться через него. В конце концов им удалось найти такое место, но об этом мы расскажем позднее.

Карта 3. Битва у Рва

Осада продолжалась в течение 10 дней, и ни одна сторона не переходила к решительным действиям и в то же время не собиралась уступать другой. Обстоятельства испытывали боевой дух каждой стороны, но скорее подогревали его, нежели угнетали. Мусульмане начинали страдать от голода. В Медине не было больших запасов продовольствия, и теперь мусульманам пришлось сократить свой паек наполовину. Лицемеры начали громче и более открыто критиковать Пророка. Когда шло строительство рва, Пророк обещал мусульманам, что за несколько лет они уничтожат могущество Рима и Персии и сами завладеют богатствами этих империй. Теперь же лицемеры начали говорить: «Мухаммад обещает нам сокровища Кайсара (Кесаря) и Хусрау (Хосрова), но не может вывести нас из обыкновенного затруднительного положения!» Однако истинно верующие держались стойко и твердо, и их вера в своего вождя оставалась непоколебимой.

Положение союзников также постепенно ухудшалось, и в их рядах стали возникать проявления недовольства. Арабы не привыкли к длительным осадам и предпочитали этой форме ведения войны стремительные, жаркие сражения. Погода по-прежнему стояла неприятная и начинала вызывать сильное разочарование в рядах союзников. Еда также была на исходе, поскольку Абу Суфйан не запасся продовольствием на столь длительный период времени. Однако поскольку сами арабы не находились в осадном положении, были предприняты срочные меры по сбору продовольствия на окружающих территориях. Люди начинали ворчать, и Абу Суфйану пришлось поломать голову над тем, как выпутаться из создавшегося положения. Наконец, он посоветовался с Ибн Ахтабом-иудеем, и они разработали новый план, который, казалось, был обречен на успех.

В ночь на пятницу 7 марта Ибн Ахтаб и пробрался в поселение бану курайза. Он постучал в дверь их вождя, Ка'ба ибн Асада, однако последний, догадавшись, что Ибн Ахтаб и пришел как иудей и, возможно, хотел натравить своих собратьев-иудеев на Пророка, отказался встретиться с ним. Впрочем, после некоторых препирательств ему было разрешено войти, и он осторожно и вкрадчиво начал обрабатывать Ка'ба, склоняя его встать на сторону союзников в войне против Мухаммада. Сначала Ка'б отказывался. «Мухаммад выполнял заключенный с нами договор, и у нас нет причин жаловаться, — сказал он. — Как бы то ни было, вы не уверены в победе. Если мы присоединимся к вам, а кампания завершится поражением, ваши идолопоклонники спокойно уйдут домой, а нам придется испытать на себе гнев Мухаммада».[50 Ибн Хишам: с. 221; Вакиди: Магази с. 292.] Однако посетитель продолжал давить на него, то искушая, то упрашивая, и в конце концов добился согласия Ка'ба заключить договор с союзниками. По условиям этого договора союзники и бану курайза должны были одновременно напасть на мусульман. У этих иудеев поселения и укрепления находились в двух милях к юго-востоку от Медины, и они могли напасть с этого направления и отвлечь часть мусульман ото рва, тогда как союзникам предстояло нанести лобовой удар. Если бы атака не удалась, союзники оставили бы в иудейских укреплениях сильный гарнизон, чтобы защищать иудеев от мусульман, которые непременно пожелали бы отомстить им. Бану курайза попросили 10 дней на подготовку к нападению, а союзники в течение этого времени могли продолжать мелкие боевые действия с севера.

Так последние мединские иудеи, пойдя по стопам своих единоверцев, нарушили свой договор с мусульманами. Не догадывались они, как дорого им придется заплатить за свое предательство!

Вскоре известие об этом договоре дошло до Пророка. Он провел разведку, однажды ночью направив одного из лазутчиков в лагерь союзников, и тот, оставаясь незамеченным, подслушал кое-какие разговоры. Затем пошли слухи о заключенном договоре, и известие окончательно подтвердилось случаем, произошедшим с Сафийей и иудеем.