Чтение онлайн

Саджах была дочерью ал-Хариса. Родившаяся в семье вождей, она обладала лидерскими качествами, характером и интеллектом, какими редко бывают наделены женщины. Она была ясновидящей, могла предсказывать грядущее и была столь искусной поэтессой, что практически всегда говорила стихами. Если люди заговаривали с ней, она тут же отвечала им стихами.

Известная впоследствии как Умм Садйра, по отцовской линии Саджах также принадлежала к бану йарбу' и таким образом приходилась родственницей Малику ибн Нувайре. Однако по материнской линии она принадлежала к таглибитам, одному из племен в большой группе, проживавшей в Ираке и известной как раби'а. Саджах жила преимущественно среди таглибитов, исповедовавших христианство, и под влиянием матери тоже стала христианкой, хотя ее христианская вера была не слишком глубока, как и у многих других представителей таглибитов, в чем мы будем иметь возможность убедиться в дальнейшем.

Когда началась волна отступничества, Саджах узнала, что Тулайха и Мусайлима объявили себя пророками. Ее пылкое воображение было захвачено теми возможностями, которые открывали подобные лживые претензии. Почему пророками должны быть одни лишь мужчины? Почему бы и женщине не ступить в священную область пророчества? Авантюристка по натуре, она в конце концов не устояла перед таким искушением. «Я — пророчица!» — заявила она и развила эту мысль в соответствующих стихах.

Как ни странно, большая часть клана матери Саджах признала ее пророчицей и поклялась повиноваться ей. А ведь ранее они были христианами! Она привлекла к себе множество вооруженных последователей и явилась на Аравийский полуостров, где под ее знамя встало и племя ее отца. Нет сомнения в том, что многими из последовавших за ней старейшинами и членами клана руководило желание добыть трофеи и поквитаться с некоторыми из племен северо-восточной части Аравийского полуострова, с которыми у них была старая междоусобная вражда.

Вдохновленная успехом в обретении последователей, Саджах прибыла в ал-Хазн с внушительным войском и отправила послов к своему родственнику, Малику ибн Нувайре. [114 Местоположение ал-Хазна не установлено, но, судя по сведениям, полученным у населения Хайла, это то же, что район Хазма, расположенного между Самйрой и Бутахом. Это вполне согласовывается с утверждением Иакута (т. 1, с. 661), что Хазн находился близ Бутаха.] Саджах предложила ему заключить договор: они совместно выступят против тех племен, которые были их общими врагами, а затем начнут воевать против мусульманского государства в Медине. Для того чтобы убедить Малика в том, что у нее нет никаких враждебных замыслов относительно земель бану йарбу', Саджах заявила: «Я всего лишь женщина из бану йарбу'. Земля принадлежит тебе».[115 Ат-Табари: т. 2, с. 496.]

Малик принял предложение Саджах и заключил с ней договор. Однако он несколько умерил ее воинственный пыл и отговорил ее воевать с мусульманами. Это случилось в июне 632 г.

И вот объединенные силы Малика и Саджах обрушились на злосчастные племена, которые ранее нанесли обиды бану тамйм и бану таглйб. В этих боевых действиях не было никакой религиозной подоплеки: их побудительными мотивами были жажда мести и грабежей. Всякое племя, которое оказывало сопротивление, подвергалось нападению, принуждалось к подчинению и разграблялось. Малик присоединился к самозванке по договору, и в этих набегах его последователи сражались плечом к плечу с ее последователями. Однако сам он, похоже, не участвовал в грабежах.

Затем Саджах нагрянула в Ниббадж и принялась грабить его окрестности.[116 Ниббадж — это современная Набкийа (или Набджийа, как ее называют местные жители), расположенная в 25 милях к северо-востоку от Бурайды. В настоящее время это деревня, однако в те времена она была довольно крупным городком.] И там она получила серьезный отпор. Местные кланы, движимые общим страхом перед сей ужасной женщиной, объединились против нее и дали ей бой. Это сражение не имело решающего значения, но Саджах досталось как следует: враги взяли в плен некоторых из ее авторитетных командиров и соглашались отпустить их только в том случае, если она поклянется покинуть их территорию. Саджах приняла это условие.

Старейшины племен, последовавших за самозванкой, собрались вокруг нее. «Куда мы теперь пойдем?» — спрашивали они.

«На Йамаму», — ответила Саджах.

«Но жители Йамамы сильны, — заметили старейшины. — А их вождь, Мусайлима, — весьма могущественный человек».

«На Йамаму», — повторила Саджах и перешла на стихи:

Вперед, на Йамаму!

Со скоростью полета голубей;

Туда, где битва ожесточеннее;

И никакое порицание не падет на вас.

Вперед, на Йамаму![117 Ат-Табари: т. 2, с. 498.] 

Мусайлима-Лжец был наиболее грозным из врагов Ислама, угрожавшим существованию нового государства. Он был сыном Хабйба из племени бану ханйфа, одного из крупнейших племен на Аравийском полуострове, жившего в районе Йамамы.

Мусайлима впервые вышел на сцену истории в конце 9 г. хиджры, в год Делегаций, когда он побывал в Медине в составе депутации бану ханйфа. В состав посольства входили еще два выдающихся человека, которым суждено было оказать большое влияние на Мусайлиму и его племя, — один помог Мусайлиме прийти к власти, а другой спас его племя от полного уничтожения. Это были, соответственно, Нахар ар-Раджжал ибн 'Унфува[118 Некоторые древние историки называют этого человека Раххалем.] и Муджа'а ибн Марара.

Посольство прибыло в Медину. Верблюды были привязаны в лагере путешественников, и Мусайлима остался там, чтобы присматривать за ними, тогда как остальная депутация вошла в город. Они провели переговоры с Пророком, покорились ему и приняли Ислам. По своему обыкновению Пророк наделил послов подарками, а когда они получили свои дары, один из них как бы невзначай обмолвился: «Один из наших товарищей остался в лагере присматривать за верблюдами». Пророк дал им подарок и для него, добавив: «Не последним из вас является тот, кто остается стеречь собственность своих товарищей».2 Впоследствии Мусайлима воспользовался этой фразой в своих целях.

По возвращении посольство рассказало о сути Ислама и утвердило новую веру среди бану ханйфа. Все племя было обращено в Ислам. В Йамаме была построена мечеть, в которой регулярно проводились молитвы.

Так прошло несколько месяцев. Затем Мусайлима отступился от своей веры и объявил себя пророком. Он собрал вокруг себя народ и, ссылаясь на Мухаммада, обратился к нему: «Мне было дано разделить это с ним. Разве он не сказал нашим послам, что я — не последний среди них? Это могло означать только то, что ему было известно, что я разделяю это с ним». [119 Там же.] (Под «этим» он подразумевал миссию Пророка.)

Затем Мусайлима ошеломил толпу своими поразительными фокусами. Он был превосходным магом и умел делать то, что прежде не удавалось ни одному человеку. Он мог поместить яйцо внутрь бутыли; он мог срезать у птицы перья, а затем так приставить их обратно, что птица снова могла летать; и он использовал свое искусство для того, чтобы убедить людей в том, что на самом деле обладает божественным даром. Он взял за правило обращаться к собранию людей как апостол Господа, сочинять стихи и выдавать их за ниспосланные ему откровения Корана. В большинстве его стихов говорилось о превосходстве его племени, бану ханйфа, над курайшитами. Вместе с тем некоторые из них были весьма любопытными, например: 

Аллах благословил мою мудрость.

Она столь же сильна, как ветры, что дуют

Из живота и кишечика![120 Там же.]

Люди поражались мудрости Мусайлимы и стекались к нему со всех сторон. Как ни странно, они не ставили под сомнение и не оспаривали божественную миссию Мухаммада. Они восприняли Мухаммада как апостола Господа. Однако они также восприняли Мусайлиму как такого же пророка, а именно этого Мусайлима и добивался.

Влияние и авторитет Мусайлимы постепенно укреплялись. Затем в конце 10 г. хиджры он написал Пророку Мухаммаду: