Чтение онлайн

– Нет, – отвечал я. – Он, похоже, удивился не меньше моего. Люк отрекся от вражды, потому что видел: честь удовлетворена, а он во многом был игрушкой своей матери, и еще из дружбы ко мне. Отрекся честно, без дураков. Я и сейчас думаю: она дала ему кольцо, чтобы положить конец распре и чтобы никто из нас его не преследовал.

– Очень на нее похоже, – сказал Рэндом. – Если б я думал, что он обманул Виалу, я бы с ним сам разделался. Значит, мои планы пошли прахом – что ж, такое я переживу. Я готовлю Арканса в короли – и в последнюю минуту его смещает протеже моей жены! Может возникнуть впечатление, что здесь, в центре, нет полного согласия – а мне бы не хотелось, чтоб такое впечатление возникло.

– Сдается мне, Люка удастся убедить. Я отлично его знаю – он способен понять такие нюансы. Думаю, Амберу будет очень легко вести с ним дела на любом уровне. Вряд ли он упрется.

– Еще бы. С чего бы ему упираться?

– Решительно не с чего, – сказал я. – Что теперь будет с договором?

Рэндом улыбнулся:

– Я свободен от всяких обязательств. Передача Эреньора всегда меня смущала. Теперь, если договор и будет заключен, мы возвращаемся к нему ab initio. [15] И вообще, не уверен, что нам это нужно. Ну их к чертям собачьим.

– Готов ручаться, Арканс еще жив.

– Думаешь, Люк держит его в заложниках, чтоб я не дал ему статуса внутри Золотого Круга?

Я пожал плечами:

– Насколько Арканс тебе дорог?

– Ну, я бедолагу в это втянул и считаю себя ответственным. Не настолько, впрочем, чтоб ломать из-за него копья.

– Вполне понятно.

– В такое время обращаться ко второсортной державе вроде Кашфы напрямую – только ронять наше достоинство.

– Верно, – кивнул я. – К тому же Люк пока еще не официальный глава государства.

– Если б не я, Арканс по-прежнему жил бы в своей усадьбе, а Люк, насколько я понимаю, твой товарищ – коварный, конечно, но все же товарищ.

– Упомянуть ему об этом на предстоящем обсуждении атомной скульптуры Тони Прайса?

Рэндом кивнул:

– Чувствую, такая возможность представится очень скоро. И вообще, тебе вполне прилично побывать у друга на коронации – как частному лицу, разумеется. Твое двойное наследие придется как нельзя кстати, а с другой стороны, мы окажем ему честь.

– И все равно я уверен, что ему нужен договор.

– Если мы и решим на это пойти, Эреньор ему не гарантируем.

– Понял.

– А ты не уполномочен что-нибудь от нашего имени обещать.

– Тоже понял.

– Тогда, может, приведешь себя в порядок и поговорить с ним? Твоя комната как раз под провалом. Я видел целую балку. С нее и спрыгнешь.

– Хорошо, – сказал я, поворачиваясь к дыре. – Только сперва еще один вопрос, совершенно на другую тему.

– Да?

– Отец в последнее время не заглядывал?

– Я, во всяком случае, ничего об этом не знаю, – отвечал Рэндом, медленно качая головой. – Разумеется, мы все умеем скрывать свои появления и исчезновения. Но, думаю, он бы все-таки мне сказал.

– Наверное. – Я вышел через стену, обойдя провал стороной.

Нет.

Я повис на балке, раскачался, отпустил руки и ловко приземлился посреди коридора, примерно между моими дверьми, только одна из них исчезла, а заодно и самый кусок стены, в которой располагался вход (или выход, это уж откуда смотреть), мое любимое кресло и стеллаж с раковинами, которые я собирал на пляжах всех миров. Жалко.

Я потер глаза и оглянулся. Даже разрушения в квартире отошли на второй план. Черт возьми, квартиры мне громили и раньше. Обыкновенно тридцатого апреля.

Как в «Ниагарском водопаде», я медленно обернулся…

Нет.

Да.

Напротив моей комнаты, там, где совсем недавно стояла глухая стена, открывался коридор. Его-то отблеск я и заметил, прыгая с балки. Обалдеть можно. Боги вновь изменили закадровую музыку в моей жизни.

Я бывал в этом коридоре, но тогда он открылся в одном из привычных мест – возле кладовых на четвертом этаже. Одна из загадок Дворца Амбера, Зеркальный Коридор, не только был в одну сторону длиннее, нежели в другую, но и содержал несметное, буквально несметное количество зеркал. Попробуй их сосчитать, и цифры никогда не сойдутся. В высоких шандалах горят свечи, создавая причудливую игру бесчисленных теней. Здесь есть большие зеркала, маленькие, узкие, широкие, цветные, искажающие, зеркала в причудливых рамах – резных или чугунных, в простых рамах, без рам; зеркала, составленные из множества повернутых многоугольников, неправильных ячеек, кривые зеркала,

Я несколько раз ходил по Зеркальному Коридору, вдыхал аромат благовонных свечей, иногда угадывал за отражениями чье-то ускользающее присутствие Я чувствовал его сложное очарование, но ни разу не пробудил его спящего гения. Может, и к лучшему. От Зеркального Коридора не знаешь чего ждать – так, по крайней мере, говорил мне Блейз. Он не мог сказать, переносят ли зеркала в таинственные уголки Тени, гипнотизируют ли, навевают странные цветные сны, перебрасывают в чисто символические области, играют со зрителем в опасные или безвредные интеллектуальные игры, ничего из этого, что-то из этого или все это сразу. В любом случае игры эти не вполне безобидны – воров, слуг и гостей время от времени находят в сверкающей глубине мертвыми, остолбеневшими или повредившимися в рассудке, часто с очень странными выражениями на лицах. А во время равноденствий и солнцестояний – хотя это может прийтись и на любое другое время – коридор перебирается на новое место или совсем пропадает до поры. Его предпочитают избегать, хотя он с одинаковой вероятностью дарует блага и горести, треплет нервы или подбрасывает дельное предзнаменование. Эта-то неопределенность и пугает.

А иногда, говорили мне, он словно нарочно кого-то разыскивает, неся свои двусмысленные дары. Считается, что в таких случаях приглашение безопаснее принять.

– Ладно, ладно, – сказал я. – Точно сейчас?

В зеркальной глубине заплясали тени, потянуло дурманящим ароматом. Я шагнул вперед и похлопал стену. Фракир не шелохнулась.

– Это Мерлин, и, вообще-то, я тороплюсь. Ты уверен, что хочешь отразить именно меня?

Пламя ближайшей свечи на мгновение обрело очертания ладони и зазывно качнулось.

Я выругался и шагнул вперед.

Ощущения, что я попал совсем в другое место, не возникло. Пол устилала длинная красная дорожка. В воздухе кружились пылинки. Дрожание свечей превращало мой наряд в трико Арлекина, лицо – в пляску теней.

Мерцание.

На миг почудилось, что из маленького овала в чугунной раме на меня строго глядит Оберон – то ли игра света в зеркалах, то ли и впрямь отблеск его былого величия.

Мерцание.

Готов поклясться, что слева из серебристого прямоугольника в фарфоровой цветочной раме глянула звериная харя с моими чертами, высунула язык, но, едва я повернулся, мигом преобразилась в человеческую.

Иду. Шаги звучат глухо. Дыхание стеснено. Интересно, не пора ли призвать Знак Логруса или даже Образа? Делать этого не хотелось, слишком свежи были в памяти малоприятные свойства обеих Сил. Я чувствовал: сейчас что-то произойдет.

Я остановился перед своим отражением в черной металлической раме, украшенной серебряными колдовскими значками. Стекло потускнело от времени, словно его душа затаилась где-то в неразличимой глубине. Лицо мое выглядело более худым, складки пролегли отчетливее, над головою угадывался багровый венчик. В отражении мерещилось что-то холодное и даже зловещее, но, сколько я ни вглядывался, ничего не происходило. Ни каких знамений, перемен… Чем больше смотрел, тем больше печальные приметы возраста казались игрою Теней.