Чтение онлайн

–  Воздухом подышать охота.

–  Ага! И по сторонам глазками блудливыми посмотреть!

–  Да куда уж мне… еле на ноги встал…

–  Можно подумать, для этого нужны ноги!

–  Ну…

–  Будешь и дальше придуриваться, я с тобой по-своему разберусь!

Ну что тут поделаешь? У этой маленькой девчонки оказался совершенно взрывной темперамент.

Когда я пришел в себя, обнаружил, что в комнате полно народу. Целительницу мою уже уложили в постель, укутав так, что виден был только нос. Под одеяло к ней натолкали бутылок с горячей водой.

Меня тоже не забыли, постелили на полу, около окна. Накидали на пол всякого мягкого добра и уложили на эту кучу. Спасибо, что хоть не просто на доски бросили.

Этим все и ограничилось.

Вся толпа присутствующих вертелась в основном около Мирны. Поправляли ей одеяло, гладили по лбу и проявляли всяческое сочувствие.

Кое-как прочистив глотку, я потребовал себе еды и питья. Нехотя оторвавшись от увлекательного занятия, один из мальчишек приволок мне мяса и кувшин вина. Вовремя! Я уже был готов откусить кусочек от чьей-нибудь ноги.

Подкрепившись и почувствовав прилив сил, я попер всех лишних гостей в коридор. Кое-как оделся и поднялся. Зловещее посинение на груди исчезло, только рана продолжала болеть. Хотя уже и не так сильно. Один из мальчишек помог соорудить повязку, в которую и поместилась моя левая рука.

Так… Ходить - можем. Жрать одной рукой - тоже. Воевать пока не с кем. Значит, можно заняться моей спасительницей.

Занятие это растянулось аж на четыре дня. Девушка не приходила в себя, бредила. Мне приходилось кормить ее с ложечки, благо что вкусный бульон нам таскали в любом потребном количестве. Я и сам жрал в три горла - надо было восстанавливать изрядно уменьшившийся запас сил. Плюнув на условности, ночью я забирался к Мирне под одеяло и согревал ее как мог. Уж во всяком случае - лучше, чем бутылки с водою. Переодевал, заставляя парней таскать ее одежду в стирку. Вот только белье менять не мог, одной рукой это было несподручно. Выручали местные поварихи, толстые и добродушные тетки. Вообще, с их точки зрения, она напрасно потратила на меня столько сил. Я, этого совершенно очевидно не заслуживал.

Рассмотрев как-то утром свое отражение, лишний раз в этом утверждаюсь. М-м-да… Жуткая небритая харя, круги под глазами… тот еще видок. Еще и обнаженный клинок в руку - и можно писать картину. "Страшный Серый рыцарь после очередного злодейства". Самый для этого вид подходящий…

На пятый день мое пробуждение было несколько необычным. Точнее сказать - неожиданным. Проснулся я от того, что со всей дури долбанулся спиною об пол.

Рана тут же напомнила о себе, и я взвыл. Наверное, это получилось весьма убедительно, во всяком случае, дальнейших пинков не последовало.

Именно что пинков. Ибо на пол я брякнулся вследствие оного.

Продираю глаза и вижу - на постели сидит взъерошенная Мирна и прижимает к себе одеяло. Глаза сверкают, и вид весьма недобрый.

–  Здрасьте вам! Добренького утра! Это у тебя всегда такая манера - пихаться по утрам ногами?

–  Как ты оказался в моей постели?

–  Да? Вообще-то, это моя постель. И я мог бы задать этот вопрос уже тебе.

–  Разве? Тогда каким образом ты меня сюда затащил? И что со мною делал?

–  Откровенно говоря, ты залезла сюда сама. Чтобы снять мою боль. Должен отдать должное - у тебя это вышло. Как видишь, я жив и не умер. Так что - снимаю перед тобой шляпу.

–  Покажи рану!

–  Смотри… - я приподнялся с пола и подошел к кровати.

Против моего ожидания, она не стала снимать повязку, а просто положила на грудь свою ладошку.

–  Да… уже значительно лучше… рана затянулась так быстро?

–  Быстро? Пять дней уже прошло!

–  Сколько?

–  Может, и больше. Я же не знаю, сколько мы валялись в отключке с тобою вместе. Пять дней ты только в себя приходила.

–  И все это время ты лазил ко мне под одеяло?!

–  Тебя надо было согревать…

–  А что еще со мной надо было делать?!

В общем, объяснить ей ничего не удалось. Девчонка закусила удила, и ее понесло… Никакие мои объяснения слушать она не хотела и видеть меня более не желала. От немедленной расправы на месте меня спасало только положение раненого. Быстро собрав свои вещи, Мирна хлопнула дверью, и топот ее каблучков затих внизу. Ушла… Обидно, не так я представлял себе ее пробуждение. Нет, конечно, слов любви и признательности я не ожидал. Но хоть простая благодарность могла бы все-таки присутствовать…

Ладно.

Что прошло - то прошло. Надо жить дальше. Что мы имеем на сегодняшний день?

Рана.

Явно дело идет на поправку. Еще месяцок-другой, и смогу махать этой рукой, как раньше.

Деньги.

За постой здесь уплачено надолго, конь у меня теперь есть свой, так что с передвижением проблем не возникнет.

А ехать куда?

В город?

Логично - все мои деньги там.

А куда их тратить?

Купить себе дом?

И жить-поживать в свое удовольствие?

Собственно говоря, отчего бы и нет?

Насколько я уже успел понять, имеющейся у меня суммы вполне могло хватить на несколько лет нормального проживания.

Несколько лет?

Настолько далеко я не заглядывал.

Надо хотя бы год прожить, а там уже будет видно.

Решено!

Сижу здесь до полного выздоровления, а опосля этого мотаю в город.

Ну а там… видно будет.

За моей спиной хлопнула дверь, и легкие шаги простучали по полу.

–  Дуешься, солдат?

–  Так… размышляю о дальнейшей жизни, - ответил я, не оборачиваясь.

–  Да… теперь это можно делать. Она у тебя будет.

–  У тебя тоже. Уж за такие-то потрясения… кого-нибудь одного должны списать.

Мирна замолчала.

На своем затылке я ощущал ее дыхание, и это было приятно.

–  Ты не хочешь меня видеть?

–  Я и так смотрел на тебя все эти дни. С утра и до поздней ночи.

–  Гала и Нета рассказали, что ты кормил меня. С ложечки, как ребенка.

–  А как же иначе? По-другому ты есть не могла.

–  Почему сам про это не сказал?

–  Я пытался. Ты не слушала меня.

–  Ты должен меня понять! Я просыпаюсь, а рядом лежит… Что я должна была подумать?!

–  Для начала - просто вспомнить, как ты туда залезла.

–  Но я не помню!

–  Теперь-то знаешь?

–  Знаю… ты… ты так и будешь сидеть ко мне спиной? Не хочешь меня видеть? Так и скажи!

Поворачиваюсь и вижу ее подозрительно блестящие глаза. Прямо как взъерошенный котенок. Да еще и несправедливо обиженный.