Чтение онлайн

Вечером на привале он развел отдельный костер, но благоразумно не стал удаляться от остальных. Госпитальеры не пригласили его к своему, дабы разделить с будущим рыцарем свою пищу. Эндрю поджарил на огне хлеб, который ему отдал Томас в дорогу, и собрался уже съесть свой скромный ужин, когда старший сын хозяина каравана показался у входа в их палатку и поманил юношу.

– Мой отец желает, чтобы ты присоединился к нашей трапезе, – произнес он. – В наших обычаях проявлять гостеприимство по отношению к чужакам в лагере.

До Эндрю донесся запах жареного мяса, и желудок заурчал, убеждая его поскорее согласиться.

– Но здесь много чужаков.

– Да, но ты из них самый странный, – отозвался мужчина. – Заходи, у нас много халвы, наверняка она придется тебе по вкусу.

Эндрю вошел в палатку, пол которой был сплошь устлан коврами, на стенах висели гобелены. Она походила на теплый и уютный кокон, защищающий от пустынного ветра. На костре закипала вода для чая. На ткани, расстеленной по полу, стояли тарелки с мясом и овощами. Несколько мужчин сидели вокруг на подушках, подогнув ноги, уплетая еду. Эндрю вспомнил, что старый Юсуф говорил ему: в этих краях принято принимать пищу правой рукой, поскольку левой совершаются различные нечистые дела. Поэтому он сел, не забыв тихо поблагодарить хозяина за доброту, и потянулся правой рукой за угощением. Пожилой хозяин каравана, увидев это, одобрительно кивнул.

За едой Эндрю увидел на другом конце стола молодого человека примерно своих лет или чуть моложе, сидевшего рядом с купцом. Надо же, попутчик его собственного возраста! Он дружелюбно улыбнулся юноше, но в ответ получил только угрюмую гримасу. Да, похоже, разделить с арабами пищу недостаточно для того, чтобы преодолеть культурные различия.

Той ночью Эндрю спал возле Чародея, смирно стоявшего поблизости. Холод пронизывал до костей и человека, и коня. Вода в меху смерзлась через два часа.

На следующий день он снова увидел молодого человека, но в ответ на свой вопросительный взгляд получил только презрительную гримасу. Значит, здесь друзей не завести. Затем один из госпитальеров, который немного говорил по-английски, укорил юного оруженосца за то, что тот разделил пищу с «неверующими».

– А почему бы и нет? – спросил Эндрю. – Меня пригласили к столу в качестве гостя.

– Они не разделяют нашу веру и устои, – последовал ответ. – Ты должен стыдиться того, что, будучи христианином, вошел в палатку к язычникам!

– От них я получил больше, чем от вас! – бросил Эндрю. – Где же вчера было ваше христианское гостеприимство?

– Будь осторожнее, юнец, – прорычал рыцарь, – или мне придется вырезать из твоего рта чрезмерно быстрый язык и скормить его змеям!

Эндрю молча отвернулся. Этих псов в черных платьях было трое, и все огромные здоровяки с большими головами и толстыми бычьими шеями. Они добывали пропитание мечами и грабежом. Эндрю знал, что эти типы не задумавшись убьют неприветливого юнца, даже если он принадлежит к их собственной вере и культуре. Значит, здесь друзей тоже не завести.

Тем временем сэр Гондемар вышел из одного из огромных амбаров ранним зимним утром, и ему навстречу направился какой-то юнец из Крессинга.

– Сэр, меня зовут Гарольд, я сын мясника.

– Сын… И тебе хватает наглости заговаривать с королевским рыцарем?!

– Сэр, прошу простить меня, но не соблаговолите ли вы меня выслушать? Вы ведь знаете, что урожай нынче выдался неудачный. Я лично считаю, что мальчик Хорки был околдован, и поэтому ветвь Хорки исполнилась зла…

Гондемар презрительно фыркнул:

– Парень, мне прекрасно известно, что ты и мой оруженосец – пара деревенских тупиц. Поберегись. Мое время ценится высоко.

Гарольд раздраженно выдохнул в морозный воздух, и облачко пара поднялось прямо к лицу рыцаря.

– Я знаю, где живет ведьма, – просто сказал он.

Гондемар изогнул бровь, услышав его слова. Это интересно. Похоже, дело тут не только в ссоре между деревенскими мальчишками. Рыцаря давно беспокоило присутствие неподалеку от деревни ведьмы и колдуна. Немногие отправлялись их искать, поскольку все знали, что в этом лесу обитают неупокойники и чудовища. Не то чтобы Гондемар их боялся, но рыцарю не пристало бродить меж деревьями в поисках колдунов. Посылать своих охранников и солдат смысла не было, они сбегут, стоит сломаться ветке под ногами. В бою с врагом им всем не занимать отваги, но одна мысль о колдовстве вселяла в их души священный ужас.

– Ведьма? И чародей?

– Они оба, сэр. Я могу привести жителей деревни к их хижине, и тогда мы избавимся от этой чумы.

– И ты сможешь убедить соседей отправиться на охоту за колдунами?

Гарольд с явным самодовольством ответил:

– Я уже не первый год обрабатываю их, сэр. Поскольку нынешней осенью урожай был совсем плох, многие голодают. Им нужен лишь повод выместить на ком-то зло, чтобы начать действовать. Мне нужно только разрешение одного из наших лордов, поэтому я и подошел к вам.

Да, если обвинить колдуна в скудости урожая, люди и впрямь отважатся на многое…

– Ты его получил. Я побеседую с настоятелем монастыря и лордом деревни и улажу с ними этот вопрос.

Возможно, настоятель поставит под сомнение мудрость подобного деяния, но вот пожилой лорд Крессинга, назначенный королем и правящий местными крестьянами, а не рыцарями-храмовниками, был близким другом сэра Гондемара.

– Принимайся за дело.

Гарольд вернулся к своим друзьям с хорошими новостями, которые привели их в крайнее возбуждение. Они чуть не прыгали от восторга при одной мысли об этом. Убить чародея! В головах юнцов царила настоящая неразбериха, подогретая алкоголем, пока они вкапывали в землю толстые столбы и собирали хворост и дрова для костров. Они сожгут чародея и его жену-ведьму! Какими храбрецами они считали себя, отважившись на это великое деяние! Возможно, половина из них еще до полуночи превратится в жаб и змей, но в тот момент подобная перспектива никого не пугала – крепкая выпивка наделила юнцов львиной храбростью.

Вечером около сорока человек, несущих полыхающие факелы, двинулись в лес, возглавляемые Гарольдом. С бешено бьющимися сердцами они окружили хижину, в которой мирно спали Гриндель и Блодвин, и вытащили супругов из постелей, быстро заткнув им рты и связав руки и ноги, чтобы, не дай бог, колдуны не прокляли напавших и не начали плести черные заклинания.

Чародея и его жену поволокли к деревне, привязав к шестам, как убитых свиней.

Гарольд поджег факелом сухой хворост у них под ногами. Сэр Гондемар молча наблюдал за ним, его глаза отсвечивали алым в свете мгновенно занявшегося огня. В руке благородный рыцарь держал надушенный платок, готовый прижать его к носу, как только ночной воздух наполнится вонью горящей плоти. Треск пламени и шипение плавящейся кожи привело деревенщин к помешательству, и они, крича от безумного восторга, плясали вокруг костров, как дикари.

Караван шел по пустынным землям, изредка проезжая мимо источников воды, которые арабы называли «оазис». Эти их оазисы оказались довольно приятными местами, там даже росли какие-то странные деревья, совершенно не похожие на английские. Они напоминали голые коричневые позвоночники скелетов, круто изогнутые, поднимающиеся к облакам. Крон не было, только широкие листья на самой верхушке, торчащие в стороны, как зонтик. Эндрю слышал рассказы о пальмах от монахов в Крессинге. Отец Ноттидж умел читать на языке Библии и упоминал эти странные деревья. Эндрю помнил его рассказ о том, как их широкими, дырявыми листьями устилали землю перед Иисусом, въезжавшим в город на осле. Но тогда он не придал ему особого значения. Пальмы были разными – на одних росли финики, на других – странные огромные орехи. Эндрю понравился вкус и тех и других.