Чтение онлайн

Можно предположить, что король Меровинг однажды зарыл в этом районе добытые в войнах сокровища. Если Соньер нашел клад и документы, то тогда в определенной мере понятно и возникновение имени Дагоберта II в письме на пергаменте.

Итак - катары, тамплиеры, Дагоберт II. И сокровища вестготов, награбленные ими во время европейских походов. Добыча же эта, как нам представляется, состояла не в одних только материальных ценностях. Видимо, было в находке Соньера и нечто имеющее большое значение для религиозных традиций Запада. Сюда, по всей вероятности, относятся и легендарные сокровища из храма Иерусалима, так как в пергаменте ссылки на Сион более отчетливы, нежели на тамплиеров. Сион - холм в Иерусалиме, где, согласно библейской мифологии, находилась резиденция царя Давида.

Как известно, в 66 г. в Палестине разгорелось восстание против римских завоевателей. Через 4 года Иерусалим сровняли с землей легионеры Тита Флавия, сына императора Веспасиана. Иерусалимский храм бал разграблен, а иудейские святыни перевезены в Рим.

Через три с половиной века, 24 августа 410 г., Рим был захвачен вестготами во главе с королем Аларихом I и подвергнут трехдневному опустошению. При этом, как пишет историк Прокопий Кесарийский, Аларих захватил "сокровища Соломона, короля иудеев, которые были украдены римлянами из Иерусалима".

В течение веков сокровища и документы с дополнениями и добавлениями и не без потерь меняли своих владельцев: от Иерусалимского храма через римлян и вестготов к катарам и тамплиерам.

Чтобы проникнуть в тайну сокровищ и документов тамплиеров и отыскать связь между католическим военно-монашеским орденом рыцарей Храма и каким-то тайным обществом, почему-то замыкающимся на Меровингов и Сион, английские писатели Майкл Бэйджент, Ричард Лейт и Генри Линкольн, авторы трех фильмов о Соньере и тайне Ренн-ле-Шато, показанных в 1972 г. по Би-би-си, начали свое расследование с ереси катаров и вызванных ею войн в XIII в. То, что катары замешаны в тайну Соньера и Лангедока, бесспорно. Большинство предков местных жителей исповедовали веру катаров и пережили трагические дни альбигойских войн. Как отмечают западные исследователи, весь Лангедок напоен кровью катаров и альбигойцев, и горечь тех событий сохранилась и по сей день у лангедокских французов.

И ныне многие крестьяне, живущие в районе Каркассона, Лиму, Фуа и Тулузы - древней столицы Лангедока, не скрывают своих симпатий к катарам. Есть даже катарская церковь и "папа" катаров, который до своей смерти в 1978 г. имел резиденцию в Аресе, недалеко от Бордо.

В 1890 г. каркассонский библиотекарь Жюль Дуанель организовал там неокатарскую церковь, читая проповеди в духе идей катаров. За год до этого Дуанель был избран секретарем общества культуры и искусства в Каркассоне. В эту организацию входили также священники, и среди них лучший друг Соньера аббат Анри Будэ. К кругу близких знакомых Дуанеля принадлежала и уже упоминавшаяся Эмма Кальве. Не исключено, что Дуанель и Соньер знали друг друга и кюре из Ренн-ле-Шато был посвящен в тайну катаров.

Есть и еще одна причина, которая указывает на связь катаров с Ренн-ле-Шато. На одном из найденных Соньером пергаментов выделены восемь маленьких букв, которые, будучи прочитаны подряд, образуют слова: "REX MUNDI" ("Король мира").

Чтобы понять, почему мы выделяем именно этот факт, необходимо хотя бы вкратце рассказать о "рыцарях истинной церкви" - катарах и их истории.

x x x

В 1209 г. отряды северофранцузских феодалов численностью в 50 тысяч человек, предводительствуемые служителями церкви, которые действовали по прямому указанию папы Иннокентия III, вторглись в Лангедок. Поводом для этой крупнейшей по тем временам на европейском континенте военной акции послужило убийство в 1208 г. папского легата Пьера де Кастелно одним из придворных Раймунда VI, графа Тулузского. И тут же папа римский отлучает Раймунда VI от церкви и призывает к крестовому походу против еретиков. На следующий год в сторону Пиренеев двинулась огромная армия крестоносцев под предводительством Арнольда, аббата крупнейшего католического монастыря Сито. А "светским начальником" крестоносцев христианнейший король Филипп II Август, один из предводителей третьего крестового похода, кстати сказать, отлученного от церкви в 1200 г. тем же Иннокентием III за расторжение своего уже второго официального брака, назначил Симона де Монфора, чьим фамильным знаком, как гласит легенда, был серебряный крест. Сам же король не смог возглавить крестоносное северофранцузское и немецкое рыцарство, поскольку был по горло занят другими баталиями: к тому времени он успел уже отвоевать у английского короля Иоанна Безземельного

Нормандию, Мен, Анжу, часть Пуату, затем Турень и готовился теперь к решительным действиям против Плантагенетов.

В ходе военных действий был опустошен потом весь Лангедок, вытоптан урожай, деревни и города стерты с лица земли, перебита большая часть населения. Уничтожение всего живого приняло такие страшные размеры, что некоторые европейские ученые называют лангедокскую экспедицию первым геноцидом в истории континента.

Например, в городе Безье на площадь перед церковью святого Назария было согнано 20 тысяч мужчин, женщин и детей, которых крестоносцы подвергли жестокой резне. "Узнав из возгласов, - пишет хронист, очевидец избиения в Безье, - что там вместе с еретиками находятся и правоверные (католики.
– Б. П.), они сказали аббату (Арнольду из Сито.
– Б. П.): "Что нам делать, отче? Не умеем мы различать добрых от злых". И вот аббат (а также и другие), боясь, чтобы те еретики из страха смерти не прикинулись правоверными... сказал, как говорят: "Бейте их всех, ибо господь познает своих!" И перебито было великое множество.

В письме папе Иннокентию III аббат Арнольд с гордостью писал, что в расчет не принимались "ни возраст, ни пол, ни занимаемое положение".

Резня в Безье была прелюдией к дальнейшим карательным походам захватчиков в Лангедоке: пали Перпиньян, Нарбонн, наполовину был разрушен старинный Каркассон.

Мы не будем описывать дальнейшие перипетии альбигойских войн, названных так по имени лангедокского города Альби, где первоначально зародилось учение катаров. Скажем только, что войны эти, к которым призвал папа римский, длились с перерывами 20 лет. Так же, как и крестоносцы в Палестине, участники этого похода прикрепляли к плащам красные кресты. Для северофранцузских и немецких "рыцарей церкви", которым не надо было перебираться за моря, плата же была та же: прощение всех грехов, гарантия места на небе и вся добыча, полученная в войне.

Альбигойские войны велись по призыву церкви целиком в интересах французской королевской власти. Уже при сыне Филлипа II Августа - Людовике VIII Тулузское графство почти полностью вошло в королевский домен, который ко второй четверти XIII в. стал в несколько раз крупнее любого из самых больших феодальных владений во Франции.

После вооруженного "вразумления" еретиков Лангедок нельзя было узнать: это была опустошенная, разграбленная, распятая земля. Где же искать корни этой бессмысленной жестокости рыцарей церкви, их ярости разрушений?

В начале XIII в. та местность, которая называется Лангедок, не входила во Французское королевство. Лангедокское графство раскинулось от Аквитании до Прованса и от Пиренеев до Керси. Эта земля была независимой, при этом ее язык, культура и политическое устройство тяготели скорее к испанским королевствам Арагону и Кастилии. Управляли графством дворянские династии, самыми значительными были графы Тулузские и могущественная семья Тренкавель. По своей высокоразвитости культура Лангедока, воспринятая большей частью от Византии, не имела в тогдашнем христианском мире себе подобных.

В Лангедоке, как и в Византии, господствовала известная веротерпимость, которая принципиально отличалась от религиозного фанатизма в других частях Европы. Учения ислама и иудаизма проникали в графство через такие торговые центры, как Марсель. Римско-католическая же церковь не пользовалась в Лангедоке особым уважением. Очевидная коррумпированность католического клира отчуждала от церкви не только народные массы, но и лангедокское дворянство. Характерно, что в графстве были католические храмы, где по 30 и более лет не служились мессы.

Неудивительно поэтому, что в Лангедоке все шире начала распространяться ересь, проникшая сюда с Балканского полуострова. Все графство было охвачено альбигойским учением, "вонючей проказой юга", как именовали его католические иерархи. Эта ересь, несмотря на то что ее приверженцы отвергали насилие, представляла собой серьезную угрозу для католической церкви, самую, пожалуй, серьезную до тех пор, пока через почти 300 лет Мартин Лютер не вывесил свои тезисы на дверях виттенбергской Замковой церкви.