Чтение онлайн

— Сударь, а если они рыщут в пещере?

— Нечего им делать в пещере, — ответил бородач. — А если они даже зашли туда, то как переберутся через озера?

— А может, они каким-то образом перебрались?

— Тогда одно из двух! — разозлился бородач. — Или они вернутся и пойдут, к бесу, домой, или натолкнутся на наш туннель и придут сюда. Дальше будет видно, что делать…

— А я все думаю об одном, честное слово! А что, если пещера не заканчивается там? Если она идет дальше?

— Куда она идет, сударь? Куда она может идти?

— А там… Под дном озера…

— О, господи! Ты меня-таки замучаешь этими вопросами. У тебя что, не хватает духу пройти до конца озера? А я почему вернулся от его середины? Ведь мы нормальные люди, поэтому и не решились, а ты считаешь, что дети бросятся в эту адскую тьму! И будь серьезным, честное слово!

Аргументы бородатого, кажется, немного успокоили охотника. Но не настолько, чтобы совсем отогнать мысли о черешарах. Ему припомнилось недавнее событие:

— А я того парня все равно застрелю, честное слово! Слышишь? Обзывать меня ослом?! И Добреску обижать?! Нет, такое не прощается! А я если не прощаю, то стреляю!..

— Снова за свое? Ты если втолкуешь себе что-то в голову, то оно там остается на всю жизнь. Олениха, Добреску, а теперь и этот парень! Как сказал кто-то: у тебя хватает мыслей, зато они докучливые!.. Ты — словно словарь, от которого осталась только одна страница…

— А кто это сказал? Честное слово!

— Это я сказал… Приходят и мне в голову иногда мысли…

Охотник провел рукой по стволу ружья, потом, вспомнив что-то, быстро вскочил на ноги:

— А если они подойдут к последнему озеру, в конце пещеры начнут искать и найдут наш туннель, честное слово?

Бородач хотел был что-то сказать, но, глянув внимательнее на Петрекеску и увидев его обеспокоенное лицо, покорно махнул рукой:

— Наконец, мы сможем закрыть вход к туннелю. Да, друг! Лишняя осторожность иногда не помешает… Только надо найти валуны вблизи…

— Здесь их вагоны, друг мой! — успокоил его Петрекеску. — Целые поезда, честное слово!

Он прошел по кругу, зашел за скалу, похожую на шахматного коня, и остановился перед какой-то расщелиной, ожидая бородача. Тот махнул ему рукой, мол, заходи первый, и хотя Петрекеску и был долговязый, ему пришлось достаточно помучиться, пока он протиснул свое тело в щель. Бородач, более гибкий и догадливый, повернулся боком, сперва опустил ноги, потом туловище, но исчез не сразу. Он еще немного покрутился, подтянул толстую плиту, которую он опустил и приладил так, что даже наиболее пристальный глаз едва ли заметил бы тайник. Никто не знал, что в этом месте есть выход из Черной пещеры. Не знали и черешары, так как они не обследовали всех углублений и все трещины на берегах последнего большого озера.

Бородач направился вперед, не включив фонарик. В зале, который только что покинул Тик, брезжил один фонарь. При входе в зал стоял Петрекеску, окаменелый, с мордой законченного кретина:

— Друг мой, это ты спрятал лодку?

Бородач сочувственно глянул на него, не собираясь отвечать. Мысленно он проклинал судьбу, которая вынудила его общаться с таким экземпляром человека. Он попробовал зайти в зал, но его остановил голос Петрекеску:

— Честное слово! Ты не прятал ее? Надувную лодку?

— Что я мог прятать? Какая тебя муха укусила?

— Лодка! Где моя лодка?

— Досадно, друг, если ты уже и зрение начал терять. Я не знаю, как нам его вернуть на место.

— Мне не до шуток! Честное слово! Ты здесь оставался, ты его и запрятал, ты и ответишь!

Петрекеску козырнул перед бородачом, стараясь предоставить своей осанке строгий угрожающий вид. Однако бородач оттолкнул его вбок и пошел туда, где должна была быть лодка. Но в помещении — ни следа лодки. Только одеяла были заботливо сложены, словно лодка превратилась в постель.

С ловкостью фокусника бородач выхватил из кармана маленький плоский фонарик и направил ослепительный луч туда, где сходились два туннеля. Но там не видно было ничего! Словно юла, он обернулся к Петрекеску:

— Где ты спрятал его, друг? Воспользовался тем, что я остался сзади, и спрятал? Из меня ты не сделаешь паренька, дядя! Ну, давай отвечай!

— Честное слово! Его или взяли духи, или ты сам куда-то его запихнул! Это не прощается!

— Ты снова о духах? А тебя и до сих пор не вылечил? Будь они…

— Не обижай их, хоть они и взяли лодку! А кто же мог еще, если не ты? Не обижай духов!

— А зачем духам твоя лодка?

— Может…

Но охотник так и замер со своим «может» на губах. Он не знал, что ответить бородачу…

— Может, какой-то из духов порвал здесь себе глотку, — ответил за него бородач, — и они не имели на чем добраться до больницы, чтобы сделать укол пенициллина. Поэтому и взяли лодку…

Фонарик его поискал что-то в углублении, и вдруг усмешка, которая появилась у бородача на лице, превратилась в оскал:

— Проклятие! Где коробка?

Охотник тоже глянул на пустую нишу и онемел. Брови его сошлись в одну черную дугу, а глаза невольно закрылись, и от этого вся его фигура превратилась в какую-то дикую и безжалостную маску.

Бородач и дальше тщательно светил фонариком. Но нигде, ни в одном из туннелей, ни в одном углублении не видно было ничего. Ни человека, ни предмета — одно слово, ничего.

— Здесь кто-то был! Пока мы были снаружи, кто-то заходил сюда! — сказал бородач.

Невероятным усилием воли охотник расплющил глаза и начал снова:

— Кто? Честное слово!..

— Тот, кто мог пройти только изнутри. Так как снаружи стояли мы!..

— Э-э, друг, это только они! Так как они все ходили и канючили лодку…

— И Христос с ней, с той лодкой!.. Ты не мог им отдать ее с самого начала? Разве она меня интересует сейчас? Эта резиновая рухлядь? И ну ее к бесу!

— Друг! Не обижай, так как, честное слово!.. И не цепляйся к лодке! Слышишь?

Бородач быстро вернул его к понятливости.

— Оставь ты свою лодку! Оставь ее к черту! — сказал он другим тоном, словно равнодушным. — Или она нам сейчас нужна?.. Скажи мне! А если они поймут, что попало им в руки?

— А может, не поймут…

— А если ощутят что-то? Ты понимаешь, что будет?

— Не смейся, друг! Какие-то там дети, честное слово! Что они там могут понять? Что они могут ощутить? Даже я не мог ничего понять.

— Ты? И что ты можешь понять? Ты что, считаешь себя эталоном мудрости?

— После того, как я уже столько вытерпел, — сказал охотник, снова напуская на себя холодную и жестокую маску, — мне нужно еще и это?.. С меня довольно! Я должен остерегаться еще и этих проныр?.. Я их застрелю! Я их перестреляю, словно зайцев! Честное слово! Как волка, так как он опасен!