Рыцари черешневого цветка
Шрифт:
Но как же смеялся над ним мысленно мул! Как же его вразумил бог мулов или дьявол! Как возчик мчал этого незнакомого всадника, наперекор его желанию! Мул бежал так, как не бегал никогда, словно хотел заслужить прощение за леность всех своих лет, леность своих родителей и пращуров. Он бежал за весь свой род вместе, за лень в рабочие и выходные дни, за леность минувших и будущих дней.
Несмотря на невероятную скорость этого ушастого животного, Урсу все-таки беспокоился. Он опасался прибыть очень поздно к выходу из пещеры под скалой, которую окрестила Лучия.
— Да остановись уже ты! — гаркнул он, не воображая, что ярый мул имеет еще какую-то силу в ногах.
И мул преодолел еще несколько километров, уже последних, но с той самой неистовой скоростью. Сейчас он мог бы превзойти быстрейших представителей аристократической и горделивой расы — коней. Может, наконец, он и хотел это доказать незнакомому всаднику.
Прибыв к скале в виде шахматного коня, Урсу воспользовался уже испытанным методом:
— Ну, сейчас ты мне покажешь, на что ты способный! Давай! Быстрее! Не слышишь?
И мул остановился так внезапно, что всадник слетел с него и оказался как раз перед отверстием.
Не тратя ни одной секунды, Урсу метнулся к исполинскому камню, который замер возле разлома. Этим валуном можно было заложить отверстие. Но камень оказался упрямый, он подчинялся другим законам: не пошевелился ни на миллиметр, хотя у Урсу даже кости заболели, когда он толкал его.
Надо было поискать рычаг, и парень нашел его в кроне бука. Он уцепился в толстую ветку и тянул ее, пока она не затрещала и не начала отделяться от дерева. Он быстро очистил ее от листвы и вернулся к отверстию. Но только пододвинул ее под камень и приготовился двинуть его, как увидел голову охотника, который выходил из отверстия.
Взгляды их встретились, оба начали действовать в один и тот же миг. Охотник выхватил из кармана пистолет. Урсу взвился, словно стрела, в воздухе. Рука выбросилась, и кулак опустился охотнику на голову с силой молота. Тело того отлетело в пещеру.
Урсу мигом снова бросился к рычагу и нажал на него со всей силы. Рычаг треснул, камень покатился и остановился как раз над отверстием. Дорога была перекрыта. Теперь из пещеры оставался единственный выход — дорога, которую знали все, дорога по которой вошли черешары. Силач прислушался. Послышался лошадиный топот. Тут же из-за скалы появились и всадники, их было двое. Один спросил:
— Ты Теодору Теодор?
Урсу изумленно глянул на него, но всадник объяснил, улыбаясь:
— Нам сказал один дед с турбазы, здесь нет никакой загадки. Мы благодарим и тебя, и всех других черешар…
Урсу не тратил времени. Он в нескольких словах рассказал, что произошло здесь, возле отверстия…
Всадники неистовым галопом погнали лошадей.
Только охотник вышел на свет, как в один миг миг был окружен группой всадников. Рука его потянулась к оружию, но чья-то рука оказалась более проворной.
— Черный Экспресс остановился! — сказал тот, кто разоружил его. — Немедленно передайте сообщение.
Охотник посмотрел на всадников вокруг его, бессильно повел бровью и утомленно сказал:
— Так!.. Кажется, все закончилось. Честное слово!
Глава восемнадцатая
Вечерние сумерки, прокравшись из глубины гор, а, может, из пещеры, где они прятались, шли, затягивая сперва даль, а потом уже все ближе и ближе. Стоял летний вечер, вечер тихий, с легким дыханием ветра, с прохладой и запахами, с той тихой, простой и трепетной песней, которая предвещает теплую, мирную ночь. Возле озера рыбаки и лесорубы, собравшись вокруг мягкого костра, наблюдали за уходом дня. Кто-то из ребят затягивал веселую мелодию или радостно выкрикивал, потом взгляды снова впивались в вечерние сумерки, которые неслышно поглощали незыблемые горные холмы. Крылья ночи трепетали все ближе, захватывая в свои туманные объятия и природу, и утомленных трудовым днем людей. Вскоре все цвета утратят свои, присущие им признаки, превратившись в темень и жар…
На турбазе люди развлекались разговорами, песнями. Заведующий бегал от одних гостей к другим, получая и разнося новости, шутки и кружки. Но был здесь один мужчина, который не мог погрузиться в окружающее веселье. Он старался прогнать свое нетерпение, даже тревогу, трубкой, превратив ее в настоящее лекарство для себя. Этот старик, а именно он был собственником невиданной трубки, слышал разговоры вокруг себя про каких-то юношей, которые прошли всю пещеру, а потом и еще одну, о которую никто и не знал, и вышли возле водопада Беладонны. Ба-а, даже помогли поймать нескольких преступников. Старику, который сидел в сплошных клубах дыма, очень нравились эти похвальные слова. Он знал, кто эти юноши, правда, не знал, как с годами по всему миру разрастется этот легендарный слух. Но что-то они опаздывали, и он ничего не знал про наименьшего из них, даже не знал, был ли тот вместе с ними. И только он надумал спросить наибольшего из черешаров о малыше с золотистыми всклокоченными волосами…
— Но так не годится! — решил дед Тимофте, вспомнив, что Урсу вылетел, словно ядро из жерла пушки. Хотя бы слово сказал, как это делают порядочные люди…
Не так донимала деда Тимофте неожиданная затея Урсу, как то, что он не развязал тому языка, не узнал, был ли самый маленький между черешарами в глухих неисхоженных местах…
Увидев его печаль, заведующий турбазы подбежал к его столу:
— Они придут, дед Тимофте, почему же им не прийти! Я и комнату для них подготовил… Вы не беспокойтесь, придет с ними и внучек ваш…
Старик надумал найти на турбазе кого-то, с кем можно было бы перекинуться словом, так как почти все посетители здоровались с ним, они знали его с давних пор.
Но именно тогда увидел, как в зал зашла женщина с бигудями. Он быстренько выхватил газету из кармана и начал читать, даже не обратив внимание, держит ли ее так, как надо, не кверху ли ногами.
Напуганная столькими незнакомыми лицами и широкой газетой на том месте, где только что сидел старик, с которым можно было бы поговорить, женщина не имела другого выбора, чем обратиться к своем мужу, окруженного десятком кружек:
— Василий! Пусть меня побьет всевышний, если я обезумела. Но иди и сам посмотри, что пришел наш мул. Верь не верь, но он принес на себе вурдалака, вот подойди и сам посмотри, что…
— А пусть его вечер проглотит, — ответил мужчина сочувственно и доброжелательно.
— Но же ты знаешь, как упрям наш мул, — докучливо правила свое женщина. — Он не сдвинется из места, хоть колом его бей…
— О-о-ох, о-о-ох! И кто меня вразумил заведовать турбазой!
— А кто меня вразумил стать женой заведующего турбазы! Ты же даже не хочешь увидеть, как вурдалак украл мула!
— Если он его украл, как же я его могу увидеть?
Но женщина с бигудями не могла остановить свою мельницу:
— Так выйди хотя бы посмотри, что нет горемычного мула!
И она вышла сама, даже не озираясь, уверенная, что муж пойдет за ней, как ей и нашептывали духи. Так оно и произошло.
И именно тогда, когда заведующий и его жена выходили из столовой, Урсу слезал с мула. Еще никогда ушастый не слышал столько солидных человеческих похвал.
— Чудесно, дорогой мой! Ты побил все рекорды! И когда кто говорит, что ты непорядочное животное, то он похож на тебя, когда ты такой, каким ты не являешься…