Чтение онлайн

Было еще не темно, но многие были уже с факелами. Ветер со свистом срывал почти невидимое на фоне еще светлого неба пламя. Тянуло раскаленной смолой, тонкими черными струйками вился едкий, горький дым. Почти что физически ощутимое чувство угрозы, напряженное ожидание беды, повисло над лесом во внезапно наступившей вокруг тишине.

Поединщики вышли молча. Оба в кожаных перчатках, со щитами и в шлемах. У графа Прицци в левой руке был треугольный щит-тарч с черным змеем на лиловом поле, обвивающим багровый крест, а в правой заточенный для боя меч. У Рейна Тинкалы круглый, расписанный магическим узором с крестом в середине кулачный щит и легкая узкая секира.

Никто никому не поклонился, не приветствовал. Оба без лишних слов встали друг напротив друга.

Держа ладони на оружии, замерли всадники в седлах, что смотрели поверх голов собравшихся широким полукольцом вокруг поляны людей. В отдалении, на склоне над обрывом, над ямой, где было устроено стрельбище, собрались женщины и дети. Отдельно, во главе со своим командиром, Борисом Дорсом, присевшим на камень, подогнувшим колено, положившим на плечо копье, прижавшим его древком к щеке, внимательно следящим за том, что будет происходить, стояли вооруженные и готовые к бою, добровольцы епископа Дезмонда. Кто-то, спохватившись, стремительно побежал прочь, вернулся, неся в руках длинный узкий меч и щит.

Сержант Брокке, что был назначен рефери, дунул в свой свисток, каким мушкетерам дают команду к стрельбе. Бородатые люди Фолькарта грозно заревели, забили секирами и мечами в щиты. Бард задудел в волынку. Граф Прицци поморщился и сделал шаг вперед.

Все случилось не более чем за две секунды. Рейн Тинкала только успел поднять щит, как граф Прицци прыгнул не него и ударил его щитом в налобник шлема. Наследник Фолькарта молча опрокинулся на истоптанную траву. Щит с кулачным хватом и ремнем сбился на его плече. В последний миг он попытался поудобнее перехватить его, закрыться им, но было поздно. Граф Прицци был уже над ним и тяжелыми таранными ударами острия своего щита, сверху вниз, в три приема, уложил его лопатками на землю. Бородатые разбойники Фолькарта яростно и возмущенно завыли, со злостью и обидой вскинули оружие, было бросились на помощь своему командиру, но затрубил рог. Люди Гирты не сговариваясь, сомкнули строй. Заскрежетали вылетающие из ножен мечи. Рыцари Лилового клуба без промедления, как будто бы только и ждали этого момента, страшно закричали, загикали воинственными кличами, и, как рой беспощадных воронов жаждущих кровавой наживы, яростным черно-лиловым стальным вихрем со всех сторон накатились на бойцов Рейна Тинкалы. Лейтенант Манко, Фарканто, Кристоф Тинвег и остальные мужчины, кто был рядом с принцессой Вероникой, тоже, как по мановению руки, сорвались со своих мест, кинулись в атаку с такой неудержимостью, злостью и силой, что, казалось, каждый только и желал что этой наконец-то свершившейся кровавой расправы, в которую вмиг превратилась эта неравная битва.

Рядом с герцогиней, все такой же спокойной и, казалось бы совершенно равнодушной ко всему происходящему на поляне внизу, остались только женщины, ошеломленный, вертящий во все стороны свою пластинку, не понимающий как и что рисовать в такой момент, художник Гармазон, невозмутимый лейтенант Кирка, Корн со знаменем и обнимающий за талию откинувшуюся в его объятия все также скалящуюся в улыбке Майю Гранне, взволнованный, но все же благородно-отстраненный юный барон Визра.

Подвергнувшись общему стремлению, Вертура тоже, с остервенением перехватив копье обеими руками и бросив щит, как и все, без доспехов, без шлема, тоже подался вперед, не помня себя, ринулся вниз по слону в самую гущу сражения. Казалось, всего несколько секунд гремела сталь, стоял тяжелый стук ударов длинных мечей, раскалывающих деревянные круглые щиты, летели отчаянные хриплые возгласы и крики, как строй людей Фолькарта был разбит. Оставшиеся молча, экономя дыхание, бросились на прорыв. Кто-то повалился на траву, укрылся щитом, другие падали в мольбе на колени. Один бородатый разбойник оказался неподалеку от детектива. С диким срывающимся хрипом он вертался, яростно и страшно отмахиваясь мощными ударами секиры. Безумные глаза горели отчаянной кровавой яростью загнанного в ловушку, обреченного зверя, но к нему подбежал князь Мунзе, толкнул его в лицо щитом, уколол в живот и принялся давить и бить его, пока тот, все еще не чувствуя от бешенства раны, не упал на колени. Тут же подскочили и другие, начали колотить его по плечам и голове. Трое оставшихся бойцов Фолькарта, побросав оружие, кинулись в лес, но заскрипели луки: одному стрела попала в ногу, второму в бок и спину, третьего настиг всадник и уколом меча, опрокинул на землю. Остальных раненых настигли и тоже повалили ударами копий и мечей.

— Только ты повинен в их смерти! — срывая шлем с головы Рейна Тинкалы, схватил его за длинные волосы и принялся трясти его, граф Прицци. Одного за другим к нему приволокли оставшихся в живых людей из дружины Фолькарта, нещадно заломив руки, бросили на колени. Все они были избиты и в крови.

— Тебе все игра! — рычал, избивая Рейна Тинкалу по лицу кулаком, военный комендант Гирты — ты приехал свататься к леди Веронике? К своей двоюродной сестре? Привез своих головорезов, показать какой ты сильный и смелый? Это кто? Твои советники, твои собутыльники, твоя свита? Голову тебе весело отрубить? Куражишься перед леди-герцогиней, как перед дояркой в деревне? Ты ничтожество, дурак, мальчишка! Ты что, еще не понял, что жив только потому, что она тебя жалеет и терпит? Тебе было мало предупреждения? Я прикажу бросить всех твоих дружков в костер, чтобы ты точно понял, что к чему, чтобы ты смотрел и вернулся в свое село и рассказал там всем, как вас учили уму-разуму в Гирте, раз ваши бестолочи-отцы не смогли!

Он бросил грозный взгляд на сержанта Брокке, тот с готовностью кивнул. Одного из бородатых людей схватили за плечи, несколько раз ударили по голове и, несмотря на протесты, отчаянные сопротивление и жалобные мольбы, поволокли по траве к большому костру, где на высокой треноге клокотал большой закопченный котел с горячей водой для ужина, только недавно закипевший на жарко растопленном огне.

— Нет! — застонал Рейн Тинкала, закричал громко, жалобно и хрипло, кровь текла по его разбитому лицу. Его нарядная модная рубаха из голубого льна с вышивкой по вороту была разорвана, вся в крови и грязи — оставьте его! Они неповинны! Они только солдаты! Это я… не надо их!

Граф Прицци не изменился в лице, но отпустил свою жертву. Крики обреченного стали еще печальнее и сильнее, он пытался бить ногами, но несколько увесистых пинков сломили сопротивление, его снова схватили за руки и потащили по земле, люди молча расступались, пропуская волокущих к огню, никто не помог, не вступился.

Рейн Тинкала в отчаянии вскочил, упал перед графом на колени, сложил руки на груди.

— Пощадите его! Ради Господа нашего Иисуса Христа! — и попытался перекреститься. Но граф Прицци с размаху ударил его сапогом по руке, сбил знамение.

— Простите меня! — уже в отчаянии упал ему в ноги, рыдая граф Тинкала — не надо их!

Граф сделал жест сержанту, тот коротко свистнул. Палачи остановились. До костра оставалось не больше двух десятков метров.

Молчание повисло над полем. Только трещали факелы и огни и горестно стонали, хрипели от боли, шумно втягивали воздух, шипели, раненные люди графа Тинкалы.

— Вы все трусы, бандиты, беспредельщики и мятежники! — грозно объявил им граф Прицци, прохаживаясь перед все еще стоящим на коленях Рейном Тинкалой — ты приехал надругаться, поглумиться над нами, отомстить? За что? За то, что в годы, когда у нас была смута, когда мы лишились нашего светлого, обманом убитого, герцога Конрада, вы собрали все отребье, бездельников и тунеядцев, по нерадению и лени не желающих добывать хлеб свой честным делом, пришли к нам, чтобы посадить сюда вместо наших законных правителей вашего графа-пьяницу Сигфреда? Отомстить за то, что ваш генерал Бард, беглый солдафон из Лансы, как запахло жареными и кончились пропитые, разворованные вами деньги, выделенные вам сэрами Визрой и Эмери, сбежал в самый ответственный момент, бросив вашу армию на произвол судьбы? Отомстить за то, что когда пришли к вам в ответ, вы побросали свое дреколье и попрятались в своих вонючих домишках а, когда спрашивали, ни один из вас в жизни не был под стенами Гирты? Отомстить за своего упертого деда, отказавшегося добровольно сложить оружие и присягнуть сэру Вильмонту, пожелавшего сгореть в башне вместе с сестрой сэра Конрада, светлой леди Хендрикой и всей своей родней, с женщинами и детьми? Отказался выпустить их, подстрелил в спину сэра Гафета, когда тот возвращался после переговоров с ним! Отомстить за то, что тебя и твою дурную родню простили и пощадили, несмотря на то, какой разгром вы учинили на северном берегу Керны? Тебе напомнить, как вы пожгли все деревни на холмах и заливе, сталелитейные цеха и поселки на северном берегу Керны? Напомнить скольких вы лишили крова и скольких убили? Надо было вырезать вас всех под корень, все ваше поганое лживое племя. Но я не сделал этого. Потому что я христианин и светлейшая леди Эрика, просила за вас, мразей и трусов на коленях!

Рейн Тинкала молча слушал, опустив голову, не пытаясь подняться с земли. Граф Прицци остановился перед ним.

— Ты поехал в Мильду, думал, там тебе дадут флот, армию, пулеметы, расщепительное оружие и залповую артиллерию, чтобы вы перестреляли нас тут всех? Не дали? Не вышло? Хотел продаться, но тебя не купили? Мильде вы оказались не нужны? Слишком далеко и никакой стратегической выгоды? Не мытьем, так катаньем, вы приехали петухами свататься, стать королями-конкистадорами-маркизами. Хотите, чтобы вас по-настоящему уважали? Хотите свободы, земли, славы, хотите быть баронами и герцогами? Езжайте на юг, на восток, в долину реки Эсты, к границе Мориксы, в Акору, в Басор. К сэру Алексию, к сэру Берну! Берите свои топоры и копья, завоюйте себе свою землю не на тупых мечах в потешном поединке, отберите ее у язычников, обратите их в христианскую веру. Постройте крепости, удержите их, и будет вам богатство, слава и уважение. Но вы же хотите на диване, с бутылкой, здесь, за чужой счет, малыми силами. Бороды себе отрастили, размалевались как на маскарад, щенки!

Он жирно плюнул на спину покорно склонившему перед ним голову Рейну Тинкале.

— Твой прадед воевал на юге плечом к плечу с сэром Конрадом, его величеством Эммануилом Смелым, сэром Эмери Старшим и сэром Визрой. Сосновая Ветвь Фолькарта развевалась над стенами Басора. А ты и весь твой трусливый сброд, вы все, ничтожества и позор ваших семей и земли! Ты понял это?

И он еще раз тяжелым, хорошо поставленным сержантским ударом, с силой пнул Рейна Тинкалу так, что тот откинулся на землю.

— Тебя спрашивают, ты понял это или нет? — грозно навис над ним, сжал кулаки, граф Прицци.

— Понял… — заслоняясь руками, простонал Рейн Тинкала.

— Твоих людей перевяжут и дадут телегу. Коней вы не получите. Пойдете пешком, и чтобы к темноте вас тут не было.

Граф развернулся и пошел прочь. Рыцари молча, с одобрением и согласием кивали ему, держа руки на эфесах мечей, уважительно расступались перед ним. Вертуре стало страшно. Пальцы его, что по-прежнему сжимали древко копья, похолодели. Все тоже самое, все, в чем обвинил наследника Фолькарта граф Прицци, детектив мог полностью применить и к себе. Ему стало страшно и стыдно от своего легкомысленного поведения, своих необдуманно брошенных слов и всего содеянного за эти недели, что даже осознание того, что он слишком мелкая сошка, чтобы марать об него руки даже простой казнью, нисколько не прибавляла ему успокоения. Граф Прицци, держа на плече свой обнаженный меч, сделал неторопливый круг по поляне и поднялся к трону принцессы Вероники. Молча снял шлем, скорбно, торжественно и грозно одновременно преклонил колено. Герцогиня поднялась со своего кресла, подошла к нему, также, приложив руку к груди, учтиво поклонилась и провозгласила.