Чтение онлайн

— Тебе нельзя, ты психанешь и пожжешься, будешь как Эмилия! — весело воскликнула она, вплетая в волосы принецессы багровую ленту — Оливия, налей нам пожалуйста кофе.

Оливия Кибуцци, дочь генерала, которую назначили прислуживать за трапезой, согласно кивнула и налила всем в чашечки из кофейника. Положила на блюдца кусочки сахара и поднесла первую чашечку герцогине.

— Вы и Анна тоже участвуете в охоте. Поедете в свите леди Булле — сообщил лейтенант Кирка детективу, когда тот вышел из шатра, деликатно покинув общество девиц.

— Да — согласно ответил Вертура — но я не разбираюсь во всем этом…

— Вам и не нужно — перебил его сенешаль, у которого и без детектива было много дел — вы будете в составе сопровождения. Почистите, приведите в порядок одежду. Подойдите к капралу, возьмите у него лук, копье и щит.

Внизу, в лагере, у поклонного креста, затрубил рог. Забил барабан, призывая всех на построение и утреннюю молитву.

Пятеро людей в колодках на ногах и шеях стояли на коленях перед крестом. Капеллан читал наизусть покаянный канон, исповедовал приговоренных к смерти. Когда исповедь была завершена и все мужчины были собраны верхом на построение, помощник графа Прицци, рыцарь, имя которого Вертура забыл, выехал на коне перед строем, зачитал приговор подписанный прокурором Гирты, советником Максимилианом Адольфом Курцо и герцогом Вильмонтом Конрадом Булле лично. Осужденных вывели в круг и бросили на колени перед сидящей в седле принцессой Вероникой и ее свитой. Снова ударил колокол. Звонким голосом ему ответила какая-то громкая ранняя птица.

— Кабестан Григге — представил первого осужденного помощник графа — лейтенант бригады Келпи. Обвиняется в многочисленных нарушениях законов Конфедеративного Северного Королевства и в частности, как субъекта Конфедерации, герцогства Гирты. В неповиновении прямым приказам сэра Вильмонта Конрада Булле. Также повинен в многочисленных расправах и убийствах ради получения собственной выгоды. Во время войны не единожды, вопреки прямому распоряжению сэра Вильмонта Конрада Булле, отдавал приказы к атаке на грузовые и курьерские экипажи под юрисдикцией герцогства Гирты. В соответствии с законодательством от…

— Предатель, мародер и убийца — спокойно и без всякого интереса прервала чтение сухих статей обвинения из судебника принцесса Вероника и кивнула глашатаю, чтобы прекратил. Осужденный внимательно, искоса смотрел на герцогиню со спокойным напускным безразличием и даже с какой-то улыбкой. Умный, опасный и выдержанный, закаленный войной человек.

Двое оруженосцев запрокинули ему голову и облили яркой красной краской из ведра, подняли на ноги и повели прочь, на опушку леса.

— Моше Друлль, управляющий герцогского банка Гирты — вывели второго обвиняемого, тоже в колодках. Полненького и крепкого, еще не старого человека, настолько привычного к размеренной жизни наделенного властью, уважением и достатком, светского человека, что даже страх неминуемой скорой смерти не смог до конца избавить его от важной конторской манеры.

— Леди Булле! — возвысив голос, попытался обратиться он с таким видом, как будто вносил предложение на заседании городской комиссии, прокашлялся — я обязуюсь, я полностью возмещу нанесенный ущерб…

Принцесса Вероника бросила быстрый взгляд на сержанта, и тот ударил приговоренного плетью по голове. Банкир даже не вскрикнул от изумления и обиды, только вытаращил испуганные глаза, когда сержант замахнулся на него снова, замотал головой, призывая больше не бить. Когда зачитали приговор, его тоже облили красной краской и повели к опушке леса.

— Двинт Нолле — третьим вывели молчаливого, понурого и покорного своей судьбе квартального смотрителя. Того самого, который не доложил о нарушениях, повлекших гибель целой семьи. Пока читали приговор, кто-то сказал, что в последний момент им заменили Вига Троппа, который, как выяснилось при прокурорской проверке в последний момент, оказался не более чем жертвой низкой клеветы. Жандарм принял свою участь покорно, как обычный служилый человек, который попался на мелком мздоимстве. Он знал на что шел и был готов к этому всю свою жизнь. Вертуре в какой-то момент даже стало жалко его. На его месте мог быть он сам, или лейтенант Турко, или, возможно, даже Фанкиль. Своим видом этот мелкий и жалкий человек не пытался ни разжалобить своих палачей, не выказывал страха, не просил снисхождения. Наверное, когда ему зачитывали приговор и обливали голову краской, он просто молча молился.

— Большое беззаконие творится из мелких злодеяний подобных ему, обличенных малой властью людей — объявила всем принцесса Вероника. И его тоже отвели к лесу.

Двое других были браконьерами, которых еще с позавчерашнего дня доставили на суд местные землевладельцы. Печальные исхудалые и избитые люди, которых егеря выследили и поймали в тайге.

— Плетей обоим, отрубить указательные пальцы, чтобы не могли больше стрелять и отпустить в знак вашей милости — ознакомившись с докладными записками, посоветовал принцессе граф Прицци. Та согласно кивнула и подтвердила приговор. Обоих увели.

— А это мой подарок вам лично, моя леди — с поклоном представил граф последнего пленника. Темного, в глухом, скрывающим лицо шлеме и колодках на искалеченных кандалами руках, обнаженного по пояс человека. Что-то омерзительно-отталкивающее было в его облике и во всех его движениях. Стоя на коленях, он гордо выпрямился и провел по сторонам глухим забралом, словно принюхиваясь, как будто видел через него собравшихся вокруг людей.

— Панзонг Круми — представил граф пленника — чародей и убийца. Один из сподвижников Драбарта Зо. Мы изловили его в холмах на севере и привезли в Гирту. Я распорядился ввести ему ингибитор подавляющий его способности к сублимации пространства-времени.

И приказал сержанту.

— Снимите с него шлем.

Сержант отвернул винт на затылке приговоренного и сорвал шлем с его растрепанной седой головы. Уже совсем немолодой, но крепкий и жилистый, ростом больше и выше любого из рыцарей, с серо-белыми длинными клочковатыми волосами, свисающими с висков, он был схож видом одновременно с волком и червем, или каким иным омерзительным, вызывающим отвращение паразитом. У него не было ни бороды, ни усов, так что ничто не скрывало его неприятно очерченного, с полными губами, как будто специально предназначенными чтобы присасываться во мраке и пить кровь рта, а над плоским, как у животного лбом белела блестящая гладкая лысина. Все внимательно рассматривали его, а он рассматривал собравшуюся публику, словно стараясь запомнить каждого присутствующего здесь. Детективу показалось, что в облике этого человека есть что-то схожее с магистром Дронтом, как будто это какой-то его родственник, быть может, даже старший брат или отец, но молчаливое созерцание длилось недолго.

Сержант одернул руку и вскрикнул, захлопал по бедру затлевшим рукавом. Пленник даже не повел взглядом. Его глаза остановились на принцессе Веронике.

— Самозванка! — одними губами, но отчего-то так, что услышали все, прошептал он, прикрыв глаза, и откинул голову. Недовольный шепот побежал по толпе, словно одновременно пленник мысленно обращался к каждому присутствующему силой своей мысли. Смятение промелькнуло на лицах, тревожно зашептались женщины. Кто-то из мужчин положил руку на эфес.

— Хороший подарок — не обращая внимания на слова приговоренного, как будто это была вещь или породистая птица в клетке, улыбнулась, кивнула графу принцесса Вероника — Август, благодарю, вы действительно умеете приятно удивить. Полагаю, он опасен даже под ингибитором?

— Разумеется — согласился граф.

— Тем лучше — ответила герцогиня и, с вызывающей улыбкой оглядывая стоящих перед ней строем мужчин, громко и весело, так чтобы слышали все, объявила.

— Квартира мэтра Друлля пустует после ареста его семьи. Она будет пожалована тому, кто отрубит и принесет мне голову этого проходимца.