Чтение онлайн

Сейчас, разглядывая рыцаря, Алиса думала о том, что, если бы ей предложили пари — долбят ли монахи для себя кельи в твердой скале или прорубаются внутрь в поисках неведомых сокровищ, — она без сомнения поставила бы на первое. Этот безмозглый Одо — и вправду глупец, каких свет не видывал, и она еще заставит его пожалеть о своих заблуждениях.

Заметив, что этот чудак рыцарь, сидящий напротив, старательно отводит от нее глаза, принцесса прониклась к нему сочувствием. Все-таки она сегодня заставила его изрядно поволноваться. К тому же пора было заняться и другими делами — выбирать ткани для подвенечного наряда.

Вздохнув, принцесса наконец встала, обворожительно улыбнулась Сен-Клеру и поблагодарила его за любезные разъяснения. Затем она хлопнула в ладоши, призывая Иштара, и тот проводил брата Стефана до внешних ворот.

Взяв под мышку тюк с одеждой, в которой прибыл во дворец, Сен-Клер благополучно добрался до своих конюшен.

Оцепенелое, потрясенное молчание поразило собратьев ордена бедных ратников воинства Христова, когда они издалека увидели Стефана Сен-Клера, облаченного в шелка и муслин. Едва он вошел в пределы общины, как все заметили, что его лицо порозовело от основательной чистки, а следом тянется шлейф изумительных ароматов. Рыцарь и сам был все еще в плену радостного возбуждения, поэтому весело улыбался всем и каждому, обращаясь к братьям по имени и приветствуя их с необычным для него красноречием. Все без исключения его товарищи от такого обращения застывали на месте, провожая монаха недоуменным взглядом.

Брата Гуга следовало искать в скриптории, где тот наверняка что-нибудь обсуждал с братом Годфреем, и Стефан сразу направился именно туда. Он улыбнулся тому, как вытянулись при виде его лица наставников. Они некоторое время разглядывали преображенного собрата с ног до головы, пока де Пайен наконец первым не оправился от замешательства. Он неспешно опустился на стул, скрестил на груди руки и бесстрастно произнес:

— Во имя спасения мы надеемся, что ты, опираясь на бесконечную милость Господа, сможешь объяснить, сын мой, почему явился сюда разряженным, словно наложница в серали у султана.

— Конечно, брат Гуг, я все объясню, но прежде позвольте поблагодарить вас за вашу снисходительность, с которой вы согласились сначала выслушать меня, а не бросились тут же укорять. Мне действительно есть о чем рассказать, и, когда я изложу вам все подробности моего недавнего свидания, вы поймете, что мои наряды простительны.

Не тратя лишних слов, но не упуская ни малейшей подробности, Сен-Клер поведал обо всех событиях, случившихся с ним за день, начиная с момента прибытия во дворец для встречи с патриархом, который, как потом выяснилось, на несколько дней погрузился в духовное уединение. Брат Гуг на это только кивнул, подтверждая, что так оно и есть, но затем до самого конца рассказа оба старших монаха сохраняли полную неподвижность. Когда же Стефан наконец смолк, наставники долго сидели молча, склонив головы, словно в молитве, очевидно, так и эдак взвешивая все подробности аудиенции.

— Так ты солгал принцессе? — неожиданно спросил Сен-Омер.

— Нет, брат, и не думал. Я сказал ей только, что не слышал ни о каких зарытых золотых кладах, но никак не упомянул о других сокровищах. Ведь мне с самого начала стало ясно, что принцессу интересует лишь звонкая монета, наличность.

— И она поверила.

— Да, — обернулся Сен-Клер к де Пайену, — поверила. Я объяснил ей, что в твердой скале кладов не бывает, и ей пришлось с этим согласиться.

— Если только они не хранятся там с сотворения мира.

— Вот именно. Это я и хотел сказать, брат.

— А что это у тебя за узелок под мышкой?

— А! Это моя одежда — в ней я сегодня ушел отсюда.

— Хорошие вести ты принес, мы тебе за них благодарны. А теперь будь добр, переоденься как можно скорее, а эти… лоскутки принеси ко мне. Я прослежу, чтобы их отправили обратно во дворец с благодарностью от твоего имени.

Сен-Клер поклонился и уже направился к выходу, но де Пайен снова задержал его.

— Ты постарался на славу, Стефан, и братии станет известно о твоем усердии. Сегодня же после вечерней молитвы я извещу всех, как самоотверженно ты… страдал во имя нашего дела. А теперь ступай, смени одежду и приходи сюда снова, поскольку ты наверняка не слышал последних новостей. Не медли, время не ждет. И если тебя не очень затруднит, попробуй отмыть эти благовония, которыми тебя, видимо, насквозь пропитали.

Менее чем через полчаса Сен-Клер возвратился, облаченный на этот раз в рубаху и штаны. Он выбрал самую ветхую из имевшейся у него одежды, изъеденную его собственным и конским потом, а сверху надел кольчугу, от которой шибало застарелыми запахами сбруи и ржавчины.

Де Пайен оценивающе принюхался и ухмыльнулся.

— Ну вот, бедный ратник воинства Христова примерно так и должен пахнуть. Теперь садись и слушай. Сегодня утром, едва начав обычную работу, мы обнаружили новый коридор. Его нашел Сент-Аньян: долбя породу в своем тупике, он наткнулся на стену каменной кладки. Брат Арчибальд тут же послал ко мне с этим известием, чтобы спросить, как ему поступить, но я, как ты знаешь, в это время навещал патриарха. К счастью, брат Годфрей оказался на месте. Он и велел Сент-Аньяну сделать в стене пролом…

— И что? Что там было?

— Еще один проход — поперечный тому, в котором находился брат Арчибальд, и отделенный стеной от остальных трех веток перекрестка. Этот коридор оказался свободен от мусора, и сквозь него шел воздушный поток. Когда Сент-Аньян с напарниками Биссо и де Монбаром разошлись по трем новым туннелям, то каждый обнаружил там еще один, а далее — еще и еще… то есть целый лабиринт. Когда тебе в дозор?

— Вы, наверное, хотите сказать — снова в дозор. Впервые за несколько месяцев. — Сен-Клер на минуту задумался. — Вроде бы завтра. Какой сегодня день? Да, точно завтра. Сейчас на выезде Гондемар и Мондидье. Они патрулируют дорогу в Иерихон и вернутся сегодня вечером. Мы же с Россалем должны их дождаться и немедленно отбыть в Яффу.

— Не хочешь повременить?

— Если вы видите в том необходимость, то пожалуйста. Но зачем? Кому это нужно? Раньше мы никогда не откладывали выезд, а частота наших рейдов — залог успеха всей патрульной деятельности. Почему же вы предлагаете повременить именно сегодня?

— Потому что для освоения новых коридоров нам дорог каждый лишний человек. Сдается мне, что на этот раз мы все-таки сможем сверить их с картой. Если же часть туннелей окажется непроходимой из-за завалов или прочих непред вид енностей, то твои мускулы не в пример сильнее и моложе, чем у любого из нас.

Сен-Клер подумал и спросил:

— Вы говорите о лабиринте, магистр Гуг. А сколько там новых коридоров?

Де Пайен оттопырил нижнюю губу.

— Пока не могу сказать наверняка, но на основании доложенных мне сведений осмелюсь предположить, что там больше двух десятков взаимосвязанных подземных пересечений. Одним словом, целая система ходов. А почему ты спрашиваешь?

— В надежде получить подтверждение тому, что я и так давно подозревал. Выходит, все оправдалось. Позвольте мне завтра поехать в Яффу, магистр Гуг. Патруль рассчитан на десять дней, и, как мне кажется, было бы неразумно отказываться от него. У меня такое чувство, что разбойничья банда, за которой безуспешно гоняется де Монбар, все еще где-то там, в окрестностях дороги… Это всего лишь чувство, зато какое сильное… а я привык доверять своей интуиции. По словам де Монбара, их немалая шайка, но с тех пор, как он вернулся из прошлого рейда, от них ни слуху ни духу. Уже прошел месяц, но это не значит, что они куда-то сгинули. Я бы все-таки поехал в этот рейд — хотя бы для собственного успокоения, а братия в это время может тщательно разведывать новые туннели и отмечать, где образовались завалы. Я же, когда вернусь, охотно возьмусь за любые раскопки, которые мне препоручат.

Де Пайен пожевал губами и после раздумья произнес:

— Да будет так. Езжай в дозор и, если отыщешь этих тварей, смети их с лица земли. К моменту твоего возвращения мы подготовим тебе поле деятельности. Ступай же с миром, но будь готов ко всему.

Искусству дремать в седле Сен-Клер обучился задолго до того, как приехал в Заморье, и эта способность очень пригодилась ему во время патрульных рейдов в пустыне, позволяя скоротать бесконечные часы переходов на длинные расстояния. Со времени выезда из Иерусалима шел третий день, Стефан, по обыкновению, клевал носом, поэтому, когда прозвучал сигнал тревоги, он не понял, кто первым заметил на верхушке скалы фигуру, предвещающую опасность. Сам он очнулся от того, что кто-то резко окликнул его по имени, хотя краем уха уже заранее засек тревожные возгласы. Оказалось, что его сержанты тем временем начали развертывать боевой строй, а две легкие обозные повозки успели откатить в середину будущей круговой обороны.