Чтение онлайн

В первый момент Сен-Клер нигде не увидел сопредводителя своего отряда, лишь позже узнав, что Россаль загодя отбыл с несколькими всадниками — разбираться в путанице обнаруженных лазутчиками следов. Злясь на собственную нерасторопность, Стефан пришпорил коня и осадил его рядом со старшим сержантом отряда Бернардом де ля Пьером. Тот с двумя латниками топтался на месте, оглядывая скалы по правую сторону дороги.

— Что там, сержант Бернар?

Воин неопределенно махнул в направлении каменной гряды:

— Вон там, сир… Поглядите — справа в самом низу, среди валунов… какой-то человек. Он даже не прячется — без сомнения, это ловушка. Он, наверное, принимает нас за круглых дураков, если думает, что мы погонимся за ним вот так сразу, без предварительной разведки.

Сначала Сен-Клеру не удалось увидеть человека, поскольку он высматривал его гораздо правее, но тот вдруг пошевелился, и рыцарь немедленно заметил его. Он выпрямился в седле, заслонившись рукой от солнца, и снова вгляделся в фигуру, стоявшую в отдалении на каменном гребне меж двух глыб, на границе света и тени. Незнакомец был пеший, но других подробностей никто не мог толком различить. При виде его у Стефана екнуло сердце.

— Может, он и принимает нас за дураков, сержант, а может, и нет. Двум подразделениям выстроиться во фронт — и за мной!

Сен-Клер пустил коня шагом и взял вправо от дороги, направляясь к каменистому кряжу. Кольчуга на незнакомце ослепительно вспыхивала под лучами солнца при малейшем движении.

«Очевидно, так мы его и обнаружили, — подумал на это Стефан. — Теперь он будет спасаться бегством, рассчитывая, что мы погонимся за ним и попадем прямо в лапы к его дружкам».

Однако рыцарь ошибся: человек на скале если и двигался, то в сторону не отходил. Он старался держаться в тени, но Сен-Клер и его двойная линия обороны, приближаясь, все яснее видели его. Наконец, видимо выбрав нужный момент, незнакомец выступил вперед, в яркий свет.

Не успев опомниться от потрясения, Стефан тут же вскинул руку, останавливая идущее за ним подкрепление. Ошибки быть не могло: перед ним стоял Гассан собственной персоной — тот самый шиитский воин. Даже одет он был так же, как во время их прошлой встречи — начиная от остроконечного шлема и заканчивая высокими черными башмаками.

— Сержант Бернар, прошу, все оставайтесь на месте. Дальше я поеду один. Мне знаком этот человек — это друг. Он спас мне жизнь, когда я заблудился в пустыне и умирал от жажды, а потом привез меня домой. Вероятно, он хочет переговорить со мной. Подождите здесь.

— Но, сир Стефан, если с вами что-то случится…

— Я уже сказал, сержант, что это друг. Ничего со мной не случится.

Он оторвался от линии всадников и смело направился вперед, пока не поравнялся с Гассаном, и, не успев даже спешиться, улыбнулся старому знакомому.

— Рад видеть тебя, Гассан, хоть и не ожидал. Каким ветром тебя занесло?

Затем Стефан перенес ногу через высокую луку седла и соскользнул на землю, где обнял араба, вдохнув знакомый коричный запах, странным образом придающий шиитскому воину еще большую мужественность. Тот тоже с удовольствием стиснул его в объятиях, заметив при этом:

— Салям алейкум, Санглар. Прими благодарность смиренного путника за то, что, помня о нашей прошлой встрече, ты предпочитаешь пахнуть как пристало мужчине, а не верблюду… Хвала Аллаху за это. А ветер, который занес меня сюда, — это ты. Как еще я мог оказаться в таком безлюдье? Тут тебе не сад с гуриями. Впрочем, мне надо кое-что сообщить тебе, и еще есть одна просьба. Мой бивак — среди вон тех валунов, с хорошей питьевой водой. Пойдем?

— Нет, дружище, — покачал головой Сен-Клер, — так не годится. Я не могу оставить товарищей изнывать на такой жаре. Ты же, если хочешь, можешь ехать с нами.

Рослый шиит сверкнул зубами в усмешке.

— Ехать в Яффу в таком виде, вместе с отрядом вооруженных ференги? Пожалуй, я откажусь, мой друг, но так или иначе, благодарю за предложение составить тебе компанию. Что ж, давай присядем здесь, в благословенной Аллахом тени, и поговорим наедине.

Присесть и поговорить — легко сказать, но гораздо труднее сделать. Сен-Клер надевал в рейды тяжелую кольчугу — кожаную накидку с капюшоном, достающую до щиколоток и сплошь покрытую вязью из металлических звеньев. Она была неудобной, твердой и громоздкой; Стефану пришлось расшнуровать ее спереди и разложить полы по земле на манер женской юбки. Только тогда он смог опуститься на землю и усесться, подобрав под себя ноги, как принято у жителей пустыни. Устроившись поудобнее, рыцарь положил рядом пояс с мечом, снял шлем и развязал под подбородком узел кольчужного капюшона. Откинув его назад, Стефан с наслаждением поскребся ногтями в волосах. Араб, ухмыляясь, наблюдал за ним.

— Удивительно, — заметил он, — что, независимо от верований и убеждений мужчины и также от того, в каком захолустье он родился и живет, любой воин, обнажив голову, тут же начинает почесывать ее, словно пес в поисках блох.

Оба засмеялись, а затем Гассан вытащил из богато украшенного черного кожаного мешочка с серебряной пряжкой, висевшего у него на поясе, небольшой, тщательно упакованный предмет длиною в фут, а в ширину — втрое меньше. Протянув сверток Сен-Клеру, он пояснил:

— У меня есть родственник в Иерусалиме, он мне тезка. Его зовут конеторговцем Гассаном, и у него на главном базаре свои стойла.

Стефан взял сверток и прикинул на ладони его вес. Предмет был нетяжелый, завернутый в мягкую ярко-желтую лайковую кожу, на которой рыцарь приметил вышитую серебряной нитью эмблему — крохотный полумесяц величиной не больше ногтя его мизинца. Судя по всему, внутри находился некий свиток.

— Конеторговец Гассан… — улыбнувшись, произнес Стефан. — Это имя мне знакомо. Я даже знаю, где находятся его стойла. Они рядом с лавкой Сулеймана, что продает ковры.

Гассан взглянул на него с неподдельным удивлением:

— Верно говоришь, Санглар. Но откуда ты знаешь этого достойного человека? Ты ведь монах, если не ошибаюсь? Для чего же монаху ценные ковры?

Сен-Клер чуть было не проболтался, что заходил к Сулейману по настоянию дамы, но тут же замялся, поняв всю нелепость подобного признания.

— Ни для чего, — наконец нашелся он. — Но, отрекаясь от мира, монах не отказывается от возможности смотреть и слушать. Я не чужд красоты, будь она в коврах или в лошадях. Однажды я зашел к Сулейману и немного побеседовал с ним, а сам пока любовался его товаром. Точно так же я навещал и стойла твоего родича, восхищаясь его конями. — Он указал на лежащий у него на ладони сверток: — Очевидно, ты хочешь, чтобы я передал ему эту вещицу?

— Очень хочу, Санглар, и буду тебе весьма признателен, если ты сможешь выполнить мою просьбу. Ты, когда приедешь, не застанешь моего родича в Иерусалиме — я только недавно узнал об этом от знакомого шейха, с которым недавно сидел за одним костром. Этот шейх хорошо знает Гассана — он-то и уведомил меня, что конеторговец куда-то уехал на целый месяц, а мне заниматься этим недосуг. Вот почему, узнав тебя среди всадников, я решился попросить тебя доставить эту посылку от моего имени. Передай ее Набибу, старшему конюшему: он остается за хозяина, пока Гассан отлучается за новым товаром, и моя благодарность будет безграничной.