Чтение онлайн

Вторая экспедиция Васко да Гамы закончилась го­раздо быстрее, и она принесла куда более ощутимую пользу португальскому королю, чем четвертая экспеди­ция Колумба - испанскому. Родич Васко да Гамы, знаменитый поэт Луиш Ваш де Камоэнс в героической поэме «Лузиады», воспевающей первую экспедицию португальцев в Индию, рисовал в возвышенно-эпи­ческом духе подготовку к отплытию:

По побережью шествуют солдаты,

Лицом различны и цветно одеты,

Решимостью и храбростью богаты,

Чтоб новые разведать части света.

На крепких мачтах знамена крылаты

Колышут ветры тихие рассвета,

Чтоб кораблям, как Арго, за морями

Стать на Олимпе новыми звездами.

Солдаты. Такова была прелюдия. А вот и финал. Всего лишь год понадобится португальцам, чтобы вто­рично достигнуть Индии, сбросить с трона своего благо­детеля Самудрию Раджу, основательно разграбить Каликут, построить укрепления на Малабарском берегу, и, подавив все попытки сопротивления, провозгласить его собственностью португальской короны.

Это было первое выступление европейских рыцарей удачи в южных морях. Бессильные что-либо противо­поставить португальскому оружию, арабы и индийцы впоследствии сорвали свой гнев на Ахмаде ибн Мад-жиде, предав проклятию и забвению имя этого человека, без чьего содействия португальцы еще очень нескоро сумели бы проникнуть в Индию. Лишь чистая случай­ность помешала осуществиться этой несправедливости. Три его чудом уцелевших урджуза - стихотворные лоции Красного моря, Индийского океана и злополучно­го маршрута Малинди - Каликут были обнаружены в Азиатском музее (ныне Институт востоковедения в Петербурге), несколько теоретических трудов - в па­рижской Национальной библиотеке, и лишь в 20-х го­дах нашего столетия французскому ориенталисту Фер-рану удалось установить, что глухо упоминаемые некоторыми источниками Малемо Канака, «араб из Гуджа­рата», «изобретатель компаса шейх Маджид», и лоцман Васко да Гамы Ахмад ибн Маджид - одно и то же лицо. Участь Бертольда Шварца миновала его.

В 1505 году португальский король назначил вице-королем Индии Франсишку Алмейду. 25 марта он поки­нул Лисабон во главе эскадры из двадцати кораблей с полутора тысячами людей. 22 июля флотилия вошла в гавань Килоа, и европейские бродяги несколько дней грабили этот богатейший город, а затем, соорудив там форт и оставив восемьдесят солдат, Алмейда отправил­ся к Момбасе. Очевидно, жители Момбасы были уже извещены о резне в Килоа, потому что португальцев встретили пушечным огнем. 14 августа Алмейда присту­пил к штурму города и сжег его дотла. 30 октября корабли прибыли в Кочин - резиденцию вице-королей, окруженную хорошо укрепленными португальскими фортами. Алмейда добавил к ним еще два - в Каннануре и на острове Анджадива.

Бесконечные стычки с жителями Каликута вынудили португальцев переместить центр своей торговли в Ко­чин, ставший вскоре крупнейшей торговой факторией на Малабарском побережье. Все свободные от патруль­ной службы португальские корабли по распоряжению вице-короля теперь пиратствовали в Аравийском море, перехватывая любые суда, на чьих мачтах не развевался португальский флаг.

Алмейда умер в 1509 году у мыса Доброй На­дежды, но политика его преемников в Кочине мало чем отличалась от его собственной. Выкачивание ин­дийских сокровищ набирало силу, и каждый после­дующий вице-король стремился перещеголять пре­дыдущего, дабы снискать благосклонный взор мо­нарха.

Колоссальные богатства, поступающие в Лиссабон из Индии, побудили короля проявить запоздалую благо­дарность к престарелому Васко де Гаме. В 1524 году он назначил его вице-королем Индии, но 24 декабря этого же года адмирал умер в своем вице-королевстве, ок­руженный почестями и славой.

Экспедиции Колумба и да Гамы окончательно сло­мали барьер между человеком и океаном. Во время пер­вой экспедиции португальцев из уст Ахмада ибн Маджида прозвучала громом небесным фраза: «Не прибли­жайтесь к берегу... выходите в открытое море: там вы... окажетесь под защитой волн». В Европе за такие мысли могли упечь в сумасшедший дом! Или на костер... Пред­ставление о мире расширилось настолько, что геогра­фические экспедиции превращаются в экспедиции коло­ниальные. Европейские монархи наконец-то уяснили, что есть на свете кое-что и другое, не менее заманчивое, чем Индия, Китай и царство пресвитера. К тому же после окончания эпохи Крестовых походов в союзе с пресвитером не было особой нужды. Нужда в золоте, пряностях, наркотиках, рабах - осталась.

Начало колонизации новых земель положил сам Ко­лумб, как уже говорилось выше. Во время третьей его экспедиции командир испанского корабля Алонсо де Охеда, участвовавший и в предыдущем плавании Ко­лумба, открыл берега Гвианы, Венесуэлы и несколько островов. Это произошло в 1499 году. Охеда продолжил исследование этих побережий в 1502 году во время по­следней экспедиции Колумба, а шесть лет спустя, про­двинувшись к западу от Венесуэлы, он достиг берегов Панамы, открытой Колумбом во время четвертого его путешествия. Этот участок побережья Охеда назвал Колумбией и воздвиг на нем форт, положив этим начало колонизации континента во славу испанской короны.

В этом же, 1508 году главным кормчим Кастилии был назначен торговый представитель банкирского дома Медичи в Севилье родом из Флоренции, хорошо себя зарекомендовавший в роли морского офицера в 1499- 1500 годах на испанской службе, в 1501 - 1504-м - на португальской и затем снова на испанской. Его звали Америго Веспуччи. По его словам, за время своей мор­ской службы он совершил несколько экспедиций к Вест-Индии и Бразилии (в 1499, 1501 и 1503 годах - во вся­ком случае), которую сам он называл Новым Светом, и красочно описал свои приключения в письмах, выдер­жавших несколько изданий в 1505-1510 годах под на­званием «Четыре плавания».

Иногда считают, что впервые назвал Новым Светом открытый Колумбом континент знатный дворянин Пед-ро Мартир д'Ангьер в письме к кардиналу Сфорца в октябре 1494 года. Веспуччи в это время по поручению Медичи жил в Севилье, не помышляя ни о каких путешествиях. Больше того, есть достаточно весомые сомнения в том, что он вообще когда-либо выходил в мо­ре и что он действительно писал приводимые лотаринг-ским картографом Мартином Вальдземюллером письма. В одном из них, адресованном Медичи и «написанном» не ранее 1502 года, как раз и фигурирует фраза, что «страны эти следует называть Новым Светом». Но­вым - только ли в противоположность Старому, евро­пейскому? Или еще и потому, что его открытие имело место в год так и не состоявшегося Страшного Суда, после чего человечество как бы вступило в новый круг своего существования?

Обе версии, однако, сходятся в том, что именно пись­ма Веспуччи, более походившие на романтические от­четы пилигрима, побудили Вальдземюллера приписать Веспуччи открытие континента и назвать его в 1507 году «Новым Светом Америго Веспуччи, или Америкой»: ведь Веспуччи мог, во-первых, быть по своему положе­нию знакомым с д'Ангьером, а во-вторых, фраза д'Ангьера могла попросту стать к тому времени крылатой, общеизвестной. Первоначально это название наноси­лось на карты только применительно к части Бразилии, но с 1538 года с легкой руки фламандского картографа Герарда Меркатора оно распространилось и на Север­ную.

В конце 1970-х годов в Англии возникла еще одна достаточно убедительная версия, почему Америка назы­вается Америкой.

Между тем как пиренейские властители крутили глобус каждый в свою сторону, обмениваясь в затруд­нительных случаях аркебузными выстрелами или золо­тыми дублонами, на севере Европы, на Британских ост­ровах, нарождался новый «народ моря» - наследник славы викингов, в полный голос заявивший о себе не­сколько позже. В 1497 году, когда Васко да Гама от­правился в свою первую экспедицию, утром 20 мая из Бристоля вышло пятидесятитонное суденышко «Мэтью» (в честь Матвея, одного из двенадцати апо­столов) с командой из восемнадцати человек. Его вел генуэзец Джованни Габотто, переселившийся в 1490 го­ду в Англию и ставший там Джоном Каботом. Он был послан Генрихом VII в свободный поиск не открытых еще островов и земель востока, запада и севера. Основ­ной же целью Кабота было отыскать западный морской путь в легендарно богатый Китай, и король не забыл выторговать себе пятую часть всех возможных дивиден­дов.