Чтение онлайн

С 782 года викинги возобновили нападения на кон­тинентальную Европу. В 808 году Гудфрид разграбил славянский город Рерик, центр крупной торговли, а в 810-м захватил на двухстах кораблях часть Фрислан­дии и потребовал выкуп - по фунту серебра на судно. С этого же времени корабли викингов, используя реч­ные системы Кельтики, известные с легендарных вре­мен, стали появляться даже у средиземноморских бере­гов Нарбонской Галлии то под видом иудеев, то сара­цин, то добропорядочных британских купцов.

Смерть Гудфрида в 810 году помешала датчанам довести до конца устройство своего государства, строительство вала было заброшено, и разбой вспыхнул с новой силой. Именно с этого времени слово «викинг» широко входит в лексикон народов Северной Европы. Возможно, взлету их могущества способствовало за­имствование увиденных на средиземноморских кораб­лях треугольных парусов, названных ими «латински­ми»: эти паруса значительно улучшают маневренность судна сравнительно с прямыми рейковыми, а следова­тельно, и боеспособность.

Карлу Великому, хоть и не без труда, удавалось отбивать все попытки их набегов, но сразу же после его смерти в 814 году и распада его государства под натиском арабов норманны ввели свои корабли в устье Эльбы. В 825 году викинги вновь прошлись по побережьям Фрисландии и Британии, в 836 году впер­вые разграбили Лондон, в 838 году прочно закрепи­лись во Фрисландии, в 839-м основали собственное королевство в Ирландии, а в мае 841 года захватили Руан. (Как уже говорилось, существует и другая хро­нология некоторых походов.)

Их успехам в это время весьма способствовала сложившаяся в Европе обстановка. Три года после смерти Карла его наследники азартно кромсали остав­ленный им пирог - необъятную империю, норовя от­хватить кусок побольше и пожирнее. Западная Франция осталась в конце концов за Людовиком I Благочестивым, двадцать девять лет после этого царство­вавшим, но не управлявшим. Хотя он носил еще и другое прозвище - Немецкий, но большая часть Вос­точной Франции (будущей Германии) досталась все же его брату Карлу. Третий брат, Лотарь, закрепился в Северной Италии, Фризии, Бургундии, Наварре и Про­вансе, противопоставив себя первым двум, заключив­шим против него 14 февраля 842 года союз (как раз в этом году норманны разрушили город Квентовик). Дьякон Лионской епархиальной церкви Флор написал тогда в духе древних пророков свою «Жалобу о раз­деле империи», где вспоминал, что при Карле Вели­ком «франкская нация блистала в глазах всего мира. Иностранные королевства - греки, варвары и сенат Лациума - посылали к ней посольства. Племя Ромула, сам Рим - мать королевства - были подчинены этой нации: там ее глава, сильный поддержкой Христа, получил свою диадему как апостолический дар... Но теперь, придя в упадок, эта великая держава утратила сразу и свой блеск, и наименование империи; вместо государя - маленькие правители, вместо государст­ва - один только кусочек. Общее благо перестало су­ществовать, всякий занимается своими собственными интересами: думают о чем угодно, одного только Бога забыли».

Такова была теперь «рабочая обстановка», в какой действовали викинги. Суша и море кишели разбойника­ми, как никогда раньше, и борьба с этим злом была делом безнадежным. По свидетельствам историков, в 820-х годах путешествие из Германии в Данию счита­лось столь отчаянным предприятием, что даже церковь посылала туда своих миссионеров только с их добро­вольного согласия. Зимой 831 года германский епископ Ангстар, например, на пути в Швецию подвергся на­падению пиратов, едва не угодил в плен, лишился всего имущества и в конце концов добрался до цели сушей. Несколько позже пресвитер Рагемберт был убит дат­скими пиратами на пути в Шлезвиг, где его так и не дождались охрана и корабли для дальнейшего путе­шествия.

В 843 году в день святого Иоанна норманнские ладьи бросили якоря в Нанте, викинги сожгли город, а потом, спустившись к югу, заняли и надолго прев­ратили в свою крепость довольно обширный остров Нуармутье у берега Вандеи напротив устья Луары - очень удобный трамплин для нападений и на Францию, и на Испанию. Уже летом следующего года викинги совершили с этого острова налет на города Гаронны, но, встретив сильное сопротивление у Бордо, вернулись к океану, пересекли Бискайский залив, захватили Ла-Корунью и Лисабон и добрались до Африки. Разграбив и предав огню город Нокур около Танжера, они на обратном пути высадились в Андалусии и овладели сарацинской Севильей, после чего властитель Испан­ского халифата Абд-ар-Рахман II вынужден был всту­пить в переговоры с «королем викингов» и выслал к берегам Ирландии специально для этой цели построен­ный посольский корабль.

Арабский писатель Ахмед ал-Кааф ретроспективно называет «варваров», штурмовавших Севилью, русса­ми. Их вождями в этом походе были братья Харальд и Рюрик, оба крестившиеся в 826 году в Ингельгейме на прирейнской вилле германского императора и полу­чившие за это земли по ту сторону Эльбы. Гаврила Романович Державин, интересовавшийся личностью Рюрика, утверждал, что тот «завоевал» также Нант, Бордо, Тур, Лимузен, Орлеан и участвовал в первой осаде Парижа. Екатерина II сочинила пьесу «Рюрик» (весьма посредственную). В 1895 году в Петербурге был спущен на воду крейсер «Рюрик», в августе 1904-го в точности повторивший в Корейском проливе подвиг «Варяга».

Имя Рюрика неразрывно связано с русской историей на протяжении столетий. Это закономерно. После взя­тия Севильи, считавшейся неприступной, слава обоих братьев не имела себе равных, и, по словам лето­писца Нестора, в 862 году Рюрика, по возвращении из похода основавшего норманнское государство Альдейгьюборг (Ладога), с дружиной его варягов пригла­сили к себе новгородцы для наведения порядка в нарож­дающемся государстве славян. Рюрик принял пригла­шение, и новую державу назвал своим именем. До вступления в викинги имя Рюрика было Росс. Так, по од­ной из легендарных версий, возникла Русь, будущая Россия.

Эта версия, известная как «норманнская», не полу­чила признания. Засвидетельствовано, например, упот­ребление слова «Русь» лет за десять до гипотетичес­кого призвания Рюрика, правившего в Новгороде до своей смерти в 879 году. Арабы совершенно определенно называли руссами норманнов, отличая их от «сакалиба» - славян. Однако смысл самого этого слова до сих пор не объяснен, несмотря на усилия как сто­ронников «норманнской теории», так и ее противников. Если отбросить десятки фантастических гипотез вроде сближения корня «рус» с этрусками, можно убедиться, что вопрос этот за двести лет так и не сдвинут с мертвой точки. С другой стороны, противникам «нор­маннской теории» трудно объяснить бесспорно нор­маннские имена первых русских князей - Олег (Хельги), Ольга (Хельга), Игорь (Ивар) и другие. Что ка­сается имен братьев Рюрика - Синеуса, принявшего княжество в Белоозере, и Трувора, княжившего в Изборске, то есть мнение, что это неверное прочтение летописцем скандинавского текста, повествующего о том, что Рюрик явился в Новгород со своим домом («сине хус») и верной дружиной («тру воринг»). Может быть, именно с этого времени было пущено в оборот слово «варяг» («воринг»), но что это за текст, почему им пользовался русский летописец и откуда этот лето­писец знал скандинавские языки - покрыто мраком.

В 845 году викинги снова появились на Эльбе и стерли с лица земли первые постройки будущего Гам­бурга, заложенные четырнадцатью годами ранее. Тогда же они поднялись по Сене до Парижа, по Мозелю до Трира и по Рейну до Кёльна, повсюду сея смерть, пепел и разрушения.

Начиная с 836 года они совершали ежегодные эк­спедиции в приглянувшуюся им Британию, где уэссекский король Экгберт объединил в 827 году английские и саксонские королевства Кент, Суссекс, Уэссекс, Остангельн, Мерсию, Эссекс и Нортумбрию (так называ­емую гептархию) в единое англосаксонское.

Они повторили налет на Лондон в 851-852 годах, явившись на остров на трехстах пятидесяти кораблях, а заодно разорили и Кентербери - будущую духовную столицу Англии. После этого норманны уже никогда не ощущали сопротивления на британских берегах, и их походы туда превратились в увеселительные прогулки. «Боже всемогущий, избавь нас от неистовства норман­нов!» - эта фраза стала непременным рефреном мо­литв, распеваемых на Британских островах. Но все­вышний не спешил с исполнением просьбы своей паствы. Англосаксонское королевство оставалось понятием чис­то географическим.