Чтение онлайн

Покончив с Англией, викинги в 854 году вновь грабят Гамбург. Они еще не раз повторят налет на этот порт. Адам Бременский красочно и со знанием дела описывает, как саксонские князья по примеру фризов пытались объединиться, чтобы дать отпор нор­маннским пиратам, как они терпели одно поражение за другим, как викинги опустошили земли в долине Везера и с большой добычей и толпами пленников ушли из разоренной Саксонии. Почувствовав слабость враж­дующих между собой здешних правителей и на собствен­ном опыте хорошо зная, к чему это ведет, викинги с тех пор регулярно наведывались в саксонские пределы. Некоторые города, например Бремен, пытались возво­дить мощные защитные укрепления, чтобы остановить их набеги. Но это был не более чем акт отчаяния. Ни валы, ни стены не помогали. Куда более действенное средство нашли французские короли, подарившие нор­маннам город в устье Рейна. Викинги по достоинству оценили королевский дар, и с этих пор Франция, Германия и Нидерланды жили в постоянном ожидании их нападений. Вторым их опорным пунктом стал сильно укрепленный лагерь в окрестностях Нанта, заложенный датскими викингами летом 856 года.

В январе 857 года шестьдесят две ладьи датских викингов, разграбив вторично Париж, впервые прошли Гибралтар, опустошительным смерчем пронеслись вдоль обоих берегов Средиземного моря, появились у стен Константинополя и... так же стремительно исчезли. Ни Рим, ни Константинополь не привлекли в этот раз внимания северян. Их спор впереди. Но во Флоренции, Луне, Пизе и некоторых других городах Италии они успели порезвиться на славу, оказав этим нечаянную услугу Византии. Дело в том, что как раз в это время венецианский дож Пьетро Транденико затеял весьма масштабное строительство военного и торгового флота, заручившись поддержкой франков, и ромейские влады­ки опасались, что пример Венеции, отныне ни в грош не ставившей второй Рим, окажется заразительным. Вот тут-то и подоспели викинги.

Память об этом нашествии сохранили хроники мо­настыря Сан-Квентина: «После того как норманны по­бывали в Пизе и Фьезоле, они повернули свои ладьи к епископскому городу Лукка (по другим источникам - Луна, Лунке.- А. С), расположенному в устье Магры. Город был подготовлен к приходу викингов, и все боеспособные мужчины заняли позиции у ворот и город­ских стен. Однако штурма не последовало. Вместо этого у городских ворот появился безоружный пред­водитель викингов Хаштайн (Хастинг.- А. С), а с ним несколько его приближенных. Предводитель выразил желание принять христианство и попросил епископа города совершить обряд крещения. Просьбу согласи­лись выполнить, хотя и приняли необходимые меры предосторожности. Хаштайн был крещен и снова выпро­вожен за ворота. В полночь к городским воротам с громкими криками приблизился большой отряд викин­гов. На носилках они несли тело якобы внезапно скон­чавшегося Хаштайна. Викинги объявили, что его пос­ледней волей было, чтобы его похоронили в соборе го­рода Лукка. Разве можно было отказать в последней просьбе только что принятому в лоно церкви? Епископ приказал впустить в город безоружных людей и про­нести покойника. Однако панихида не состоялась, так как перед алтарем Хаштайн вдруг воскрес из мертвых. Викинги схватили спрятанное в носилках оружие и на­бросились на тех, кто собрался слушать панихиду. Об­щая паника способствовала тому, что через городские ворота проникло в город все войско викингов, Лукка была опустошена и разрушена».

В хронологии этих событий много неясного. Нет, например, единодушного мнения о времени первого прохода викингами Гибралтара, а следовательно, и по­хода на Лукку. Их датируют то 858-861-м, то 895 го­дом, подчас путая при этом Лукку с Пизой. Скепти­ков можно понять: ведь ранние появления норманнов в Средиземном море сами по себе ни о чем не гово­рят, так как в то время еще широко использовались древние речные пути (система Рона - Луара, напри­мер). Сами норманны считали, что первым из них прошел Гибралтар некий Скофти с тремя сыновьями на пяти боевых кораблях примерно в 1100 году. Но все они умерли во время этого похода по эту сторону Ита­лии. Однако смущает то, что во времена Скофти Гиб­ралтар уже назывался норманнами Нёрвасунд - «про­лив Нервы». Назван ли он так в честь его действитель­ного, но нам неведомого первооткрывателя или это название означает «Норвежский пролив» (такое имя мог дать ему и Скофти) - неизвестно.

Как бы там ни было, южные моря викингам поче­му-то не понравились. Может быть, для них оказалось слишком чувствительным поражение у Константинопо­ля в 860 году, когда норманны, воспользовавшись отъездом императора Михаила III в поход против са­рацин, спустились по Днепру и осадили его столицу совместно с приднепровскими племенами. (Это про­изошло за шесть лет до того, как на Босфоре по­явились «шведские викинги Готар и Свер», считавшиеся первыми северянами в этих местах.) Может быть, име­лись другие причины. Во всяком случае, викинги круто изменили курс своих кораблей. Все дальше и дальше проникают они на запад и все дольше удер­живают захваченные там территории. В июне 858 года они осаждают Шартр, в следующем году - Нуайон и Бовэ, в 861 году они в третий раз грабят Париж, но в это же время высаживаются на не известных нико­му в Европе Фарерских островах, а два года спустя фарерский ярл Наддод, сбитый бурей с пути, когда он плыл с Гебридских островов на Фареры, обнару­живает Ледовую землю - Исландию. «Ландномабук» сообщает, что с Наддодом был также швед Гардар, сын Свавара (те самые Готар и Свер), перевозивший на этой ладье наследство своей жены. Фьорд Рейдар на восточном берегу Исландии, где они высадились, долго назывался Гардарсхольмом. Относительно этого плавания существуют и другие версии. Иногда считают, что Наддод побывал в Исландии задолго до Гардара. Многие источники вообще не упоминают Наддода, а «Ландномабук» говорит о нем лишь предположительно. Возможно, что с именем Наддода связывается другая, более ранняя дата открытия Фарерских островов.

Новые земли привлекают викингов, как никого боль­ше: быть может, они первые поняли, что Европа слишком тесна для всех. Ведь в конечном счете для этих природных земледельцев клочок собственной земли и пара овец значили куда больше, чем все сокровища в чужих сундуках.

В 863 году они еще продолжают свои набеги и доходят по Рейну до Ксантена, а три года спустя шторм относит один норманнский флот с двадцатью ты­сячами викингов к Шотландии, где они прожили две­надцать лет, не выказывая никакого желания возвра­щаться домой, и другой, поменьше,- к заливу Хамбер, откуда они совершали вылазки вглубь острова.

В 877 году норвежец Гунбьёрн открывает новую «Белоснежную» землю далеко на западе. Столетие спустя норманн Эйрик Рыжий, чтобы современники по достоинству оценили эту находку, нарекает ее Зеленой землей - Гринланд. (Высказывается, впрочем, мнение, что примерно до XIII века этот гигантский остров и впрямь был «Зеленым», что там еще существо­вала растительность.) Возможно, именно открытие Гренландии побудило датского короля Гутрума заклю­чить в следующем году мир с уэссекским королем Альфредом Великим, сумевшим отвоевать у датских ви­кингов Уэссекс и создать сильное государство, охра­няемое с моря спешно построенным сторожевым флотом из ста двадцати кораблей, а с суши - хорошо обучен­ной армией. Восточная Англия, захваченная в 868 го­ду и уступленная им Альфредом, стала прекрасным плацдармом для штурма западных морей.

Из событий этого времени в Европе внимание хро­нистов привлекла, пожалуй, только очередная, четвер­тая уже по счету, осада сорокатысячным войском викингов Парижа в 885 году. Набег возглавлял леген­дарный Рагнар Кожаные Штаны, опытнейший воена­чальник своего времени. Французский монах Аббон из аббатства Сен-Жермен, очевидец этого события, посвя­тил ему пространное стихотворение, где были такие строки: «Их кораблей было так много, что на протя­жении двух миль вниз по течению реки не было видно воды. После того как было отбито первое нападение, викинги разбили лагерь на сен-жерменском холме. С этого места они спускались, чтобы творить грабежи и убийства в окрестностях осажденного города, но про­никнуть в город им не удалось». Осада длилась десять месяцев, пока парижане не сумели сколотить в окрестностях города какое-никакое подобие армии, дос­таточное, однако, для того, чтобы викинги отступились, удовольствовавшись щедрым выкупом. После этого они вторично захватили Руан.

В 892 году викинги поднимаются по Рейну до Кёльна и вновь навещают Ксантен, но ветер дальних стран­ствий увлекает их в открытое море. Год спустя они вопреки договору с Альфредом захватывают уже хоро­шо известный им остров Мэн и основывают на нем но­вое пиратское королевство - арбалет, нацеленный в сердце Британского архипелага и превосходный отправ­ной пункт для плаваний в Атлантике.

В 911 году викинги во главе с Хрольвом Пешеходом, вдоволь пограбив Нормандские острова, высаживаются на севере Франции, захватывают плодородные земли к северо-западу от низовьев Сены и расселяются на них. «Эти владения называются с тех пор Нормандией»,- сообщает сага. Французский король Карл III Простова­тый вынужден был купить мир с новыми соседями до­рогой ценой: по Клер-сюр-Эптскому договору он на­вечно уступил эти земли обратившемуся в христи­анство Хрольву, образовавшему на них герцогство Нор­мандия и Бретань и принявшему тронное имя Ролло. Что это было за государство и какие царили в нем нравы, представить нетрудно, если вспомнить, как уми­рающий герцог пожертвовал сотню золотых монет хрис­тианским патерам, купив своей душе за такую цену пропуск в Рай, и тут же повелел заколоть сотню пленников на алтаре Одина, обеспечив на всякий случай своей бренной оболочке местечко в языческой Валгалле. В середине XII века нормандский поэт Вас, живший в Англии при дворе Генриха II, воспел Ролло и его государство в стихотворных «Деяниях нормандцев», известных также под названием «Роман о Ру».

В середине X века печальную картину являла собой и Ютландия: «Страна была опустошена набегами: вокруг Дании плавало много викингов». Не находя больше достойной добычи в опустошенных ими же зем­лях, норманны продают свой меч всякому, кто поже­лает им воспользоваться: например - англичанам, на чьей службе «можно добыть много добра». В 964 году викинги открывают Шетландские и Оркнейские острова и превращают их в свои опорные базы и убежища в этих морях. В IX или X веке северные ладьи выхо­дят в Каспийское море, а их экипажи совершают на­шествие на Багдад. Они приходят туда не с пустыми руками: свыше десяти тысяч французских и голлан­дских невольников появляются в этом время на рынках Востока.

По следам Наддода идет норвежец Ингольф, и за какую-нибудь сотню лет необитаемая прежде Ислан­дия (если не считать уже упоминавшихся ирланд­ских монахов) насчитывает до тридцати тысяч жителей, большая часть коих составляла население Рейкьявика («Дымящейся бухты»), основанного тем же Ингольфом. Один из этих переселенцев, Эйрик Рыжий, после убийст­ва знатного исландца отправляется в Западное море на поиски новых земель (таков был кодекс чести).

Развалины дома Эйрика Рыжего в Гренландии Снимок Второй немецкой полярной экспедиции.