Чтение онлайн

Но вообще интересно — бал стал выглядеть и восприниматься совершенно иначе, в свете новых знаний. Словно это стал совсем другой бал. Правда, дед поспешил притушить мой энтузиазм:

«Не слишком гордись. Тебе дали только пару первых уроков».

«И их уже хватает, чтобы увидеть и понять намного больше, чем раньше!»

«А теперь подумай, сколько всего видят и на сколько слоёв глубже понимают те, кто не просто „варится“ в этом котле годами, но и получил первые уроки лет так в пять? А потом всю жизнь просто впитывал все обычаи и привычки, глядя на повседневную активность своих родственников?»

«Ну, так-то да…»

«Ты на их фоне как научившийся читать по слогам первоклассник на экзаменах в пятом классе гимназии. А уж кто постарше — и вовсе на университетском курсе. Я уж не говорю о придворных, это профессора в том университете».

«Вот умеешь ты, дед, испортить настроение!»

«Не испортить настроение, а исправить необоснованно завышенную самооценку».

Тем не менее, практиковаться я продолжил и даже решил поделиться наблюдениями и выводами с жёнами.

— Видите вон ту молодую пару? Она в розовом, он в зелёном?

— Где?!

— Да вот же, возле колонны сейчас.

— Нет, нет таких, не видим.

— Да как же?! Вот сейчас между двумя колоннами, видите? Он к нам лицом!

— Ах, эти!

— Ну, наконец-то!

— Конечно, сначала сам неправильно описывает, а потом удивляется! Она в коралловом, а он в изумрудном! Конечно, мы никого в «розовом и зелёном» найти не могли!

Оставалось только тяжко вздохнуть.

— Да хоть в медузовом и мраморном! В общем, я так думаю, что в течение месяца они объявят о помолвке. Или, если помолвлены, то о дате свадьбы.

— Юра! Ты тоже заметил?! Ну, надо же! Только не месяц, это слишком быстро, судя по всему где-то через полгода, самое раннее — на весеннем балу!

И дальше на меня выгрузили шесть «надёжных примет» и «чётких знаков», из которых четыре я счёл полной чушью или ничего не значащей случайностью, но в слух этого не произнёс, разумеется.

— А ты как догадался? По тому, как он её перед третьим танцем руку подавал?

— У их родителей аксессуары, платки в карманах у отцов и шарфы у матерей.

— И что с ними такое?! При чём они вообще? Тем более, что даже не сочетаются с костюмами!

— В том-то и дело. У родителей парня они в гербовых цветах семьи девушки, и наоборот. Если это не знак о намерении в ближайшее время заключить союз между семьями, то я — испанский рыбак.

— Цвета? Нууу, может быть… Может, это знак вежливости?

Как чуть позже выяснилось, ошибались и я, и жёны. О помолвке торжественно объявили в конце застолья, как о подтверждении равноправного союза двух родов. Вот чем ещё отличаются аристократы: шуточки, связанные с тем, что жених — Курицын, а невеста — Петухова в голову, неизбежно, пришли многим, но вслух не высказался никто. И я не стал, даже шёпотом.

За столом я был приятно удивлён тем, что среди напитков стояли мои «Рысюха златоглазая» и «Акавита северная». Вряд ли это из моих прошлогодних подарков осталось, скорее всего — была закупка недавно, и удивительно даже, что Беляковы мне о ней ничего не сказали. Или я был уже здесь, во дворце? Кстати, в этом году я уже такой подарок передать не мог: как-никак, Государь нынче мой прямой и непосредственный начальник, аристократический этикет в таких случаях говорит ограничится «памятным сувениром в знак уважения», тогда как среди простолюдинов было распространённой практикой, если подчинённые подносили начальнику в конвертике ту же годовую премию, например. Ну, сувенир и привёз: три бочонка джина удачных рецептур, по двадцать пять литров в каждом. Три небольших сувенира. И ещё три таких же — Александру Петровичу. И один бочонок акавиты — норвежскому королю. Всё же титул ярла он не отзывал, так что можно и нужно уважение выказать. Иногда. Не слишком сильное.

Но наличие на императорском столе, пусть не личном, а на царском пиру, моей продукции душу грело, не скрою. С другой стороны, заветное звание «Поставщик двора» у меня есть, так почему бы и не делать те самые поставки, правда?

После застолья, изысканного, но недолгого и не слишком обильного, бал стал понемногу сворачиваться. Но тут нас перехватил не кто-нибудь, а Великая княжна Анна Петровна, младшая и, по слухам, самая любимая дочка Государя Императора. Она, кстати, уже не совсем девочка, можно назвать молодой девушкой. Но непосредственность осталась та же.

«Или у неё такая роль — изображать непосредственность и наивность. А потом со старшими родственниками садятся и смотрят, кто и как пытался этой видимой наивностью воспользоваться».

«Дед, по-моему, ты нагнетаешь!»

«Ну-ну, внучок…»

Анна Петровна мгновенно захватила внимание окружающих, и не только благодаря статусу своему.

— Дядя Юра! Я уже соскучилась по вам и по тёте Маше! Скажите, у вас новые песни есть? Мы с сёстрами «Снежинку» уже разучили и отрепетировали давно. Там такая романтическая история, тётя Ульяна, Настя даже прослезилась!

«И ты будешь спорить ещё?! Вроде наивный детский щебет, да — а парой фраз выдала окружающим всю нужную информацию и расставила все акценты. Включая отношение Семьи к отдельно взятому барону».

«Да уж. Особенно это внезапное „дядя Юра“ и „тётя Маша“ вместо обычного обращения по имени и отчеству! Сам в шоке!»

«Вот-вот. Это как метка собственности: наше! Домашнее! Лапы не тянуть!»

Да уж, за такой заход надо рассчитываться, благо, в загашнике кое-что есть.

— Есть, конечно. Правда, вещь совершенно сырая, ещё не отрепетировали её вообще.

— А давайте в музыкальную гостиную пойдём, и вы мне споёте?

Отказываться в таких случаях категорически не рекомендуется, да и желания нет. Так что — пошёл, конечно, взяв под руку Её Высочество, так сказать, «как взрослую». В гостиной взял в руки гитару и, проверяя настройку, рассказал, что собираюсь петь:

— Это тоже зимняя песня. «Колыбельная для медвежонка», причём для белого. Я её пока что только сыну своему пел, и то два раза и то «а капелла», так что сейчас будет, можно сказать, дебют и премьера.

Подождав, пока более-менее установится тишина, я негромко запел:

— Ложкой снег мешая, ночь идёт большая[1]…

Когда песня закончилась, Анна Петровна, сидевшая в задумчивости, так же задумчиво протянула:

— Надо князю Медведеву спеть, ему понравится, для внуков.

«Заметь — князю, не „дяде“ никакому».

«Ладно, ладно. Правда, возможен и такой вариант: сама она на самом деле такая, как выглядит, но старательно отрабатывает инструкции старших, кому что и как сказать».