Чтение онлайн

«Возможно. Но и эта задача наивной малышке не по плечу».

Тем временем Её Высочество продолжила:

— А когда у вас новая пластинка выйдет? Я уже скучать начинаю по вашим новым песням!

Вот и пошли прахом мои усилия прекратить нарываться на музыкальном рынке. Придётся в следующий раз, как буду в Могилёве, заглянуть к профессору, а только по мобилету с ним и общаемся. Можно, конечно, и напрямую к звукозаписывающей конторе обратиться, дорожка протоптана. Но есть, как говорит дед, нюансы. Во-первых, нужны исполнители. Во-вторых — репетиционная база. Ну, и репетировать с ними тоже кому-то и когда-то нужно. Если отдать всё это на откуп фирме грамзаписи, они, конечно, справятся. Но на мой доход с пластинки это повлияет самым пагубным образом. Не говоря уж о том, что и вопрос контроля качества исполнения при этом уплывает из моих рук полностью и безвозвратно. И может получиться, что запишут такое, под чем стыдно будет видеть свою фамилию. При полном формальном соответствии тексту и нотной записи.

— На полноценную пластинку у меня пока новых песен нет. Разве что разбавить старыми — ну, или посвятить зиму музыке, но тогда раньше конца весны результата ждать не придётся.

— Эх, значит, будем ждать весны.

Что ж, заказ понятен. Неизвестно пока, от кого он исходит, но…

— Папа говорил, что ваша фантазия сейчас на благо армии работает, но сейчас же вы ту работу закончили? Представляю, как это романтично: вокруг снега, пустые поля и леса, а посреди стоит уединённая усадьба, где возле камина творится искусство! Ах!..

Не стал поправлять, что усадьба не такая уж уединённая, и поля с лесами вокруг далеко не бескрайние. Никого такие подробности не интересуют, желает дочь Императора романтику — значит, должна быть романтика.

«Ага, командир сказал, что суслик птичка — все ищем пёрышки».

«Ну, где-то так, да. А в твоём мире, я смотрю, весьма неравнодушны к сусликам, у тебя целая куча поговорок и шуточек именно про них».

«Ну так, суслик — он, сцуко, личность[2]!» — И заржал, аки конь.

На этом Анну Петровну увели спать, всё же два часа ночи, я только и успел записать ей слова колыбельной. И все остальные тоже разошлись, правда, спать мы легли только ближе к четырём: мои жёны были очень возбуждены, но не в том смысле, как хотелось бы, а по поводу обращения к нам Её Высочества как к «дяде» и «тётям». Случай на самом деле вопиющий, если честно, так что их желание срочно обсудить его я вполне разделял. Высказанная мною версия деда, что таким образом августейшая Семья руками младшей из дочерей просто «пометила территорию», была признана одной из наиболее вероятных.

Первый день после бала все отсыпались, но и на второй уехать не получилось: ещё накануне передали распоряжение быть готовому к десяти утра для Высочайшей Аудиенции. Это, кстати, было ещё одним поводом для переживаний и обсуждений и перед сном, и весь «отсыпной» день.

Аудиенция оказалась не личной, в Малом тронном зале собралось более полутора сотен человек, в основном офицеров. Как выяснилось, приём был посвящён подведению итогов осенних манёвров и завершению работы комиссии по формированию штатного расписания новых подразделений. После формального и краткого предоставления отчётов — детальные были поданы в рабочем порядке заранее, тогда же установленным образом рассмотрены и утверждены. Сейчас шло формальное подтверждение того, что дело закончено. Важная, между прочим, часть работы, как мне объяснил дед, в том числе и на примерах. Причём от некоторых его примеров становилось по-настоящему грустно.

Потом изложили официальные результаты всего действа, которое было велено считать завершённым успешно, при этом прозвучала оговорка, что «получено много материалов для размышлений». Ну, а минут через пятнадцать, когда все убедились, что каждому из пришедших понятно, по какому поводу собрание и какие все молодцы, началось то, чего и ждали большинство участников. А именно — награждение по результатам.

И тут проявились интересные нюансы. Например, полковника, руководившего лагерем, отметили благодарностью в приказе — и на этом всё. Даже не пригласили на собрание. Видимо, нагрешил изрядно, но пользы принёс всё же больше, но — ненамного. Баланс сошёлся с минимальным плюсом, так сказать. Зато командир пехотного полка, который своими подчинёнными изображал сразу два «условных пехотных подразделения», а также обеспечивал изготовление и расстановку чучел, плюс уборку «условно погибших условных противников», получил орден «За заслуги перед Отечеством». Третьей, правда, степени, поскольку раньше такого не имел, и выглядел полностью довольным.

Меня тоже отметили, причём особо. Отдельно — за создание воинской части нового образца, отдельно — за «отменную выучку и отличное состояние материальной части». И отдельно же — за совершённый переход своим ходом в тысячу сто километров. Как было сказано — с превышением армейских нормативов на скорость движения, при этом — без потерь и неустранимых поломок техники, с сохранением полной боеготовности в конце марша. И даже отметили, что организовывал и руководил переходом лично. А выучку хвалили ещё и по результатам практических стрельб — все задачи были выполнены на «хорошо» и «отлично». В итоге всех представлений, которые затянулись в разы дольше, чем представление любого из ранее награждаемых, вручили чемодан наград. И это не преувеличение. Мне лично вручили орден «За Службу Империи», ничего выдающегося, один из тех, что положено иметь любому офицеру, имеющему определённую выслугу «в поле». Как сказал позже Государь — чтобы грудь мундира начинала соответствовать плечам. Мол, для моих погон у меня неприлично мало наград и отсутствуют обязательные в чине. Вот один из таких обязательных и дали.

А кроме этого — передали награды для дружинников, которые вручать буду уже я сам, пусть и именем Государя. Нюськину вручили медаль «За рвение» с мечами, третья степень у него была за выслугу, как-то умудрился получить до того, как закусился с начальством, так что буду давать такую же, как у меня. Плюс к этому — очередное звание. Такие же награды получил и Вишенков. Старокомельскому новое звание не дали, капитан — это своего рода порог, который просто так не перепрыгнешь, зато вместо медали получил орден «Заслуг» третьей степени с мечами, точно как пехотный полковник. Ну, и для вручения дружинникам на моё усмотрение отсыпали полтора десятка медалей «За рвение» для унтер-офицеров и сорок «За старание» для рядовых. Причём настоящих, физических медалей не дали, передали право на награждение. В том числе и потому, что я мог решить наградить того, кто уже имел такую же, тогда автоматически получалась следующая степень. Так что нам с офицерами предстоит распределить награды, с уточнением степеней, потом передать сведения в штаб Минского гарнизона и получить там на руки медали. Сложно и не факт, что быстро, до Нового года можем не успеть.

Вручая орден, Государь усмехаясь спросил:

— Хоть сейчас-то просьбы будут?

— Да, Ваше Величество.

— Ну-ка, удиви меня.

— Я убедился на практике, что мне необходимо получить систематическое военное образование. Подготовки унтер-офицера, что давали в академии, и разрозненных уроков от моих офицеров дружины явно недостаточно для того, чтобы хоть как-то соответствовать своим погодам. В ходе работы комиссии не раз приходилось чувствовать себя ряженым дурачком, который не понимает очевидного для других. В то же время просто поступить в военное училище не могу себе позволить по ряду причин. Потому прошу: можно ли как-то организовать заочное получение военного образования, хотя бы на уровне пехотного поручика, но лучше, конечно, артиллерийского.

— И это всё?

— Да, Ваше Величество.

— Удивил. Причём дважды. Во-первых, просьбой об обучении: офицеры, работавшие в комиссии, наоборот, отмечают неожиданно глубокие знания и хорошее понимание службы. Думаю, заочное прохождение службы организовать удастся, хоть не исключаю того, что помимо сессии придётся ездить и на сборы. А второе удивление — что не просите денег.

— Денег, Ваше Величество?! — Вставил я вопрос в сделанную Государем паузу.

— Формирование из дружины отдельной батареи по предлагаемым штатам было моим поручением флигель-адъютанту Рысюхину. Соответственно, выполняться должно было за счёт выделяемых на эту работу средств. Нами выделяемых, а не тем, кому она поручена. Но некоторые бароны перекладывают на Нашу Канцелярию подсчёт понесённых расходов, подлежащих компенсации. Так что извольте связаться с Семёном Аркадьевичем и получить у него всю сумму сполна.

— Ваше Величество, я счёл формулировку под Вашим Указом об освобождении меня от налогов указанием, что работы следует проводить из сэкономленных таким образом средств…

— Неверно сочли, Юрий Викентьевич, совсем неверно. Хотя, не скрою, такой подход и такие ошибки мне приятнее, чем те, что совершаются постоянно — и в другую сторону.

Собственно, на этом моё участие в аудиенции и закончилось.

Ах, да, мой «конкурент с урезанным штатом». Он получил Высочайшее Благоволение, как было сказано, «несмотря на ряд объективных причин, сумел выполнить часть учебно-боевых задач, а также проявил похвальное рвение в этом». Помимо благоволения он поручил приказ сформировать новый отдельный миномётный дивизион согласно вновь утверждённому штату, который также можно рассматривать как награду. Поскольку по негласной и нерушимой армейской традиции, кто подразделение или, тем более, часть формирует — тот и становится её командиром. То есть, майору предложили шанс, если справится — занять должность, на которой потолок звания — полковник. То есть — открыли широкую карьерную дорогу до шестого класса включительно. Ну, и сам статус — первый командир первого отдельного дивизиона нового оружия, это шанс войти в историю рода войск. В общем, майор цвёл и пах, сияя своим светом.

[1] «Песня медведицы» из м/ф «Умка». Композитор Евгений Крылатов, автор текста Юрий Яковлев, 1969 г.

[2] Эту цитату знают даже те, кто в принципе не знаком с тем, что такое «Камеди клаб».

На этот раз выкупить два купе полностью не удалось. Конечно, можно было надавить своим придворным статусом, но зачем? Нет, если попутчик окажется слишком неудобоваримым, можно будет потребовать отдельное купе, вплоть до добавления в состав нового вагона, но это уже в крайнем случае.