Чтение онлайн

Деду «технические работы», чем бы они ни были, пошли на пользу. Понял я это сразу, поскольку первой же фразой было:

«Так, внучок! Я не понял — мы сливы на первом уровне Изнанки собирать будем или нет? Ты сколько надо мной издеваться собираешься?»

«Привет, дед! Я по тебе соскучиться успел!»

«Ты от темы не уходи! Сколько ещё всякие мохнатые коврики-переростки будут сжирать мои сливы?!»

«Займёмся, в этом же году займёмся, уже есть в планах! Гвардию довели до новой плановой численности, запас мин сделали полторы тысячи штук сверх того запаса, который планировали иметь на всякий случай в неприкосновенности. Сейчас, пока там весна не началась, и земля не просохла, наделаю „Крон“ и тяжёлых дробовиков наподобие укороченных крепостных ружей — и в этом году займёмся разведкой новой Изнанки!»

Дальше он всю дорогу бухтел, что называется, на злобу дня, я же то угукал, то хмыкал и радовался, что он вернулся, причём, вроде бы, в первоначальном состоянии.

Маша с Ульяной вышли из поезда уставшие, но довольные. Всё-таки не хватает им вот этого, занятий музыкой, причём не вдвоём друг с другом, и не со мной на троих, и даже не в обществе соседей, а в профессиональном сообществе. Договориться, что ли, с минской консерваторией о подготовке совместными усилиями концертной программы? Или это в филармонию идти надо? Придётся звонить профессору Лебединскому, он не только на сам вопрос ответит, а ещё и проконсультирует, есть ли вообще шанс, как это подать, может быть — даже к кому именно и как обратиться. Но это уже ближе к лету: сейчас девчата взбодрились, потом будет Весенний бал, а вот как все впечатления от него переварят и заскучают… Правда, есть одно маленькое «но», которое к осени станет большим и заметным — Машино состояние. Если малыш ожидается в первых числах ноября, то в начале сентября животик должен быть таким, с каким в общество не выходят. Удовлетворится ли она ролью за сценой, должностью композитора и постановщика? Не уверен, если честно. С другой стороны, программу можно готовить и к следующей весне. Ладно, это всё вопросы будущего. Сейчас важнее другое: узнают ли про покусанный хвост, и во что мне эта новость обойдётся, если узнают.

Ну, а дома уже в конце обеда супруги попытались перелицевать все мои планы. Мол, не лететь мне надо в Викентьевку, а ехать. И сразу с Ульяной, Катей и няней. Здрасьте-мордасьте!

— Девочки, два вопроса. Первое: где вы жить будете?

— Как где! Ты же говорил, что напротив управы, на главной площади, новый дом построили! Или врал?

— Нет, конечно!

— Что «нет»? Нет, не врал или нет, не построили?

— Построили, хоть и не на центральной площади, место там шумное очень и людное, а напротив дома Влада Белякова. Но зданию надо было усадку дать, там только черновую отделку сделали. Одна из задач, ради которых лечу — дать указания о чистовом ремонте. Потом нужно будет мебель выбирать, думаю, надо будет это делать в Осиповичах или в Бобруйске. Но это летом, когда ремонт закончат.

— Ты что! Мебель надо подобрать заранее! Чтобы отделка ей соответствовала!

— А разве не наоборот, мебель подбирают под имеющуюся отделку?

— Если речь о съёмной квартире — то да, иначе — нет, и то, и другое делается одновременно и подгоняется друг под друга.

— Но всё равно, согласитесь, жить с маленьким ребёнком в доме, где идёт ремонт…

— У Влада можно остановиться. Как там было? Вассал может принимать сюзерена до месяца вроде, да?

— В нашем случае вассала олицетворяет глава рода Беляковых, отнюдь не Влад. И у него тоже особо не поживёшь: Труда отъелась, подлечилась, и где-то через месяц Влад тоже папой станет.

— И они молчали?! Вот свинтусы!!!

Тема была успешно переведена, и с этой новости мои «третинки» ближайшие дня три точно не слезут. Вот какой я коварный тип: придержал новость и шарахнул этим калибром в самый нужный момент. Пока они придумывали кары за скрытность для четы Беляковых я тихонько пошёл готовить к вылету дельталёт.

Что неудобно и неприятно при полётах в Викентьевку, в противовес удобству в скорости и независимости от состояния дорог, так это отсутствие там нормальной полосы. Садится приходится на насыпь, что ведёт через древнее бывшее озеро к старому торговому тракту от Осипович до Слуцка, с поворотом на Старые Дороги. Точнее, когда тракт прокладывали, никаких Осипович ещё близко не было, так, удобное место для переправы и отводка от торного пути Минск–Пуховичи–Бобруйск–Могилёв. Но сейчас, когда Осиповичи из хутора около имения Протасевичи превратились в город, около которого затерялась в лесах и болотах усадьба Протеевичей, это уже именно тракт из Осипович до Слуцка. Кстати, загадка природы: почему деревня Левки, стоящая на пересечении двух некогда больших и торных торговых трактов, Марьина Горка — Старые Дороги и Бобруйск — Слуцк, никогда не была и не стала сейчас чем-то большим, чем небольшая деревенька, даже без сколько-то приличного трактира? Нет, корчма там была и есть, красивая, капитальная, из камня сложенная, но именно что корчма. И ничего больше. Почему люди не воспользовались шансом? Могли ведь вырасти немногим хуже, чем Осиповичи после постройки железной дороги. Не знаю и не понимаю. Видимо, остаётся только принять как данность, что не все шансы, даже самые удачные, и очевидные, реализуются.

Ну, а чтоб сесть на насыпь с дорогой, по которой постоянно хоть кто-то, да едет, не грузовики из песчаного карьера, так повозки с грузом в те же Осиповичи, нужно принимать особые меры. Или согласовывать по мобилету точное время прилёта, чтобы на земле перекрыли дорогу, или летать над нею, разгоняя помехи. Ну, или совмещать: предупредить о примерном времени и покружить немного над дорогой, пока её расчистят, как я, собственно, и поступаю. Плюс потом добираться от гаража при карьерах до, собственно, села. Что, опять же, требовало предварительной подготовки. Да и сама дорога длиною больше пяти километров требовала времени. Пусть это уже не едва накатанная колея с торчащими корнями, а вполне приличный шоссированный просёлок, но пять километров — это десять минут при средней скорости тридцать километров в час, то есть, если не я за рулём своего автомобиля, то уже минут пятнадцать. Поневоле вспоминались рассказы деда о том, что в его время дорога от города до аэропорта и от аэропорта до города в месте назначения запросто могла занять вдвое больше времени, чем сам полёт, например, если лететь из Минска в Москву или обратно. Мне до такого безобразия, конечно, далеко, но что-то общее есть.

Самое обидное, что построить полосу ближе к посёлку не получится без совершенно несоразмерных проблем: единственное подходящее место было там, где рос единственный же приличный лес с сортовыми соснами, пригодными не только на дрова и уголь зрелыми берёзами и осинами, а не смесь непонятных кустов и кривулек, со стволами толщиной в руку. Ну, а второе удобное место — как раз вдоль запланированной к постройке второй улицы. Все остальные ровные места были слишком маленькими, а так или уклоны, или бугры, или ямы. Выровнять, конечно, было можно, но по цене сравнимо с тем, чтобы расчистить полосу возле карьера и держать там, в гараже, специально для этого построенного «Жабыча». Восточнее Викентьевки, там, где в мире деда располагался артиллерийский полигон, можно было хоть международный аэропорт, из того же мира позаимствованный, отгрохать, но смысла строить полосу на расстоянии в полтора-два раза дальше карьера, не было никакого. Вообще. Разве что проложить потом более короткий путь к концу той самой второй улицы, это позволит сэкономить километр-полтора.

И вот, тоже интересный психологический момент: дорога на насыпи по ширине ненамного меньше, чем полоса в Дубовом Логе, но там, дома, я сажусь совершенно спокойно, а здесь — страшновато. Не так, чтобы «жуть какая, чтоб я ещё раз в такое ввязался», но некоторая внутренняя дрожь и сомнения, не лучше ли было поехать на автомобиле, присутствовали. Да ещё и постоянный поперечный ветер, дующий с той или иной силой вдоль озера, то справа, то слева. Нет, надо что-то с этим всем делать, помимо того, что самому неприятно, ещё и работам мешаю, и отвлекаю кучу людей от дел. Конечно, некоторым от этого было бы даже приятно, что вокруг них все бегают и суетятся, и чем более важные дела людям придётся бросить ради встречи «важной особы», тем приятнее. Мне, правда, подобное недоступно для понимания. Нет, теоретически, после объяснения, мотивы становятся понятны, но вот осознать и прочувствовать…

Я немного обманул Ульяну в том, что касалось дома в Викентьевке. Точнее, сказал правду, но не всю и, скажем так, не самую актуальную. Но не со зла и не из вредности, разумеется. На самом деле, отделочные работы там были в разгаре, но требовалось их подкорректировать, поменяв кое-что в том числе и в планировке дома, в связи с изменениями в семействе и стремлением Ульяны поселиться здесь с дочкой, если не постоянно, то как минимум — бывать часто. Возможно, будет готовить Катюшку к будущему владению имением: я же сказал, что буду выделять разрешённый Государем Императором отдельный титул именно в пользу неё, точнее — в пользу детей Ульяны, если там будет не одна только дочка. Тем не менее, дом планировался как что-то среднее между дачей, охотничьим домиком и загородным кабинетом, а требуется сделать жильё для семьи с маленькой девочкой, а может — и с другими детьми. Плюс комнаты для няни, плюс…

Короче, переделывать надо если не всё, то многое. И если не перестраивать — в таком случае о том, чтобы пожить в этом году придётся забыть, то как минимум расширять дом, добавив к нему, как и в Дубовом Логе, пару боковых крыльев. В конце концов, когда-то будущей баронессе Екатерине Рысюхиной тоже придётся и гостей приглашать, и приёмы устраивать. Ну, и для себя гостевые комнаты оборудовать заранее не помешает. И за разговорами о доме провели с местным архитектором два дня. Нет, не так, что сели — и от рассвета до заката, просто в течение двух дней постоянно встречались и обсуждали то одно, то другое. Перепланировку, изменение отделки, договор, на проектирование расширения дома. Потом, когда решили хотя бы примерно прикинуть мои ожидания на местности, оказалось, что нужно менять размеры и планировку участка. С самим границами никаких проблем быть не могло: все сто с лишним квадратных километров принадлежали мне, и я мог кроить их, как угодно, но без сложностей не обойдётся и здесь. Раздвинуть границы соседних участков, поменять проект прокладки коммуникаций, заново привязаться к рельефу, и так далее. Нет, можно на всё это забить и строить, как строится, но я не хочу опять получить очередную обычную деревню с улицами настолько кривыми, и с переулками в самых настолько неожиданных местах, что непонятно, куда какая улица идёт. Но я хочу получить то, что можно было бы назвать позаимствованным из мира деда словом «агрогородок», нравится мне чем-то эта концепция, хоть и не во всём.

На фоне хлопот со стройкой все, или почти все, остальные дела и вопросы оказались решены, что называется, в рабочем порядке, порой в буквальном смысле слова — на ходу. Но были и неожиданные проблемы, в том числе те, что не имели простого и очевидного решения. Например, два бывших озерца, а потом болотца недалеко от торфозавода, который теперь уже мог претендовать на это название безо всяких уточнений и оговорок. Обошлось такое преображение, правда, почти во всю принесённую им прибыль, но на текущие расходы хватало, баланс сходился с маленьким, но плюсом, и этого сейчас, на этапе становления дела, было более, чем достаточно. Для нового предприятия в норме приносить одни убытки первые года три, на чём погорело и ещё погорит немало разного рода предпринимателей, которые не учитывают подобного в своих планах. Ну, и затраты не пропали впустую, производство растёт, сбыт тоже, благо, рынок даже в ближайших окрестностях требует в разы больше топлива, чем мы можем сделать. А ещё и в Могилёве спрос на «дырявые дрова» и торфяные брикеты медленно, но рос под влиянием бывших моих, а теперь Ириных соседей.