Чтение онлайн

— Следствие определит. Но если снаряды из хрупкого серого чугуна — и как только умудрились обточить после отливки сопрягаемые части?! — передать в войска, то ущерб будет измеряться не в рублях, а в уничтоженных орудиях — своих орудиях, не вражеских! — и в погибших артиллеристах гвардейских миномётных частей. Для завода — не в штрафах и, может быть, годах отсидки для главных виновников, а в количестве отправленных на плаху. В самом буквальном смысле слова.

Бухгалтер побледнел, а в кабинет протиснулся новый персонаж — довольно крупный и властный мужчина, сейчас несколько растерянный.

— Не надо следователя, сами всё решим! Я — Хариусов Фадей Фадеевич, товарищ главного управляющего, замещаю его на время отсутствия. Всё исправим, компенсируем, а виновных накажем. Просто следователь остановит ВСЁ производство до конца разбирательства, и в итоге не только мин не будет никаких, но и прочая продукция выходить перестанет. Люди, которые ни в чём не виноваты, без денег останутся!

— Вот только голодными детишками мне в глаза тыкать не надо. Где вы раньше были, когда тут самовольно меняли существенные параметры конструкции?

— Я по образованию инженер-строитель. В моём ведении проведение строительных работ, содержание зданий, сооружений и подъездных путей. Господин Уточкин уверил, что качество не пострадает, а господа инженеры непременно согласятся с изменениями, как только решат некоторые незначительные технические проблемы. Я и поверил, поскольку сам не разбираюсь. Если бы начальник цеха или инженеры сообщили мне…

— Мы записывались к вам на приём, в пятницу.

— Но я же уезжал в Нижний, по вопросу рельсов для ремонта путей возле восьмого склада!

— Господа, выяснять, кто самый виноватый будете сами. Останавливать завод я не хочу, но и веры вам нет. Самому здесь сидеть до конца работ тоже нет никакой возможности. Потому оставлю надзирать за тем, чтобы все чугунные изделия были разряжены, разобраны и отправлены в переплавку присутствующего здесь Перфильева Василия Васильевича. Он — гвардии фейерверкер, если кто не знает — это тринадцатый классный чин, как у армейского прапорщика. В Ширанде до ранения исполнял обязанности заряжающего в расчёте того орудия, боеприпасы для которого вы выпускаете. Так что продукцию вашу знает очень хорошо — раз, и понимает, что любая пропущенная им чугунная мина может потом ему же и достаться — два, так что следить будет бдительно.

Посмотрев на активно кивающего в знак согласия Хариусова, продолжил:

— Я вам оставлю контакт своего служебного мобилета, по окончании работ свяжетесь со мной, Василий подтвердит, после этого его со всеми документами отправите ко мне, либо в Питер, либо в Минск, я скажу, где буду. Отправите вторым классом. На время пребывания в городе, начиная с моего отъезда, то есть — с завтрашнего дня, его проживание, питание и прочие разумные расходы — за ваш счёт.

— Согласен. Всё сделаем, всё обеспечим.

— Сколько времени займут работы?

— Разбирать — не собирать, посажу бригаду восемь человек, дня за три управимся.

— Разбирать боеприпас — дело небезопасное. Торопиться и суетитсья точно не надо. Меньше всего мне надо, чтобы у вас тут кто-то подорвался. Лучше не три, а четыре или пять дней потратить, если понадобится, но — без спешки.

— Это понятно. А можно, Василий Васильевич перед рабочими выступит? Расскажет о боях, где наши мины использовались? Ну, то, что можно, не касаясь военной тайны?

Хороший вопрос. Главное — показывает, что строитель голову не потерял и не кивает, как болванчик, со всем соглашаясь и ничего не понимая, а обдумывает ему сказанное.

— Не только можно, но и нужно. Люди, понимая важность своей работы, и работать будут лучше, и глупостей делать меньше.

Большую часть вещей оставил денщику, но выселиться из «Княжьего терема» ему пришлось вместе со мной, так что на вокзал к десяти утра поехали со всем грузом. По дороге ещё раз, уже пятый кряду, инструктировал Перфильева: что и как ему делать, а чего не делать ни в коем случае. В первую очередь — ничего не подписывать, поскольку у него нет никаких полномочий.

Честно говоря, это, помимо попытки сэкономить несколько дней, была та ещё авантюра и, одновременно, провокация. На самом деле я собирался после Нижнего вернуться обратно во Владимир и лично проконтролировать, кто что и как сделает. Ну, и не попытаются ли вместо этого «подмазать» моего гвардейского унтера. И крюк получится не такой уж большой: на самом деле поезд из Нижнего в Ярославль возвращается да две трети пути к Владимиру, и только потом отворачивает на север. Ну, и тащится жутко медленно. Короче говоря, чтобы не вдаваться в лишние подробности, вернувшись во Владимир для завершения дел я потеряю всего три часа в сравнении с тем, чтобы поехать в последний на маршруте город напрямую.

Оставил Василию денег на гостиницу, на проживание и ещё полсотни рублей на всякий случай. И удержался, пусть с трудом, от шестого цикла инструкций, которые мой денщик явно ждал и с облегчением выдохнул, не получив их, пусть и пытался сделать это незаметно.

Преодолев за девять часов около двухсот восьмидесяти километров от Владимира до Нижнего — примерно, как от Минска до Орши — в семь часов вечера прибыл в этот город, претендующий на то, чтобы отобрать у Москвы неофициальный титул Торговой (или Коммерческой) столицы. Тут проводилось множество всякого рода выставок, ярмарок и прочего, так что гостиниц имелось множество. Пусть большинство из них предназначалось для купцов разных гильдий, но и для дворян также можно было найти немало вариантов размещения. И даже имелась отдельная гостиница для аристократов, не считая специальных номеров во всех дворянских. Это я к тому, что размещение проблем не вызвало, а вот всё прочее…

Оказалось, что один завод располагался к югу от города, где-то в десяти километрах ниже по течению Волги, второй — в пятнадцати километрах на северо-восток от Нижнего. В общем, даже если там всё идеально и нужно будет потратить четверть часа на восхищение, а затем столько же — на визирование заранее подготовленных документов, то всё равно успеть на оба предприятия за один день шансов не было никаких. Так что в самом идеальном случае, если не всплывёт ничего, что потребует дополнительных работ и задержек, смогу уехать двадцать шестого московским экспрессом. Во Владимире до моего возвращения как раз пройдёт четыре рабочих дня, которые управляющий Хариусов запросил на разборку и утилизацию бракованных мин, или чуть-чуть меньше. Вот и проверю ход работ, а также их результат.

Очерёдность посещения заводов определял при помощи броска монетки, первым выпал автомобильный, куда я и поехал, заранее ожидая разочарование и расстройство: почему-то ни завод Кротовского, ни крупные казённые заводы особо не спешили внедрять те улучшения в конструкции, что мы с дедом давно уже делаем на всех своих автомобилях. И потому смотреть, как делают привычное там, где можно сделать хорошо… В общем, меня это расстраивает, и сильно.

В каждом городе — свои особенности. Вот и в Нижнем тоже, самым удобным транспортом для поездок на прилежащие к городу заводы оказался железнодорожный. Но не поезд, а автомотриса, которую тут называли «трамвай» или «заводской трамвай». Им пользовались не только работники заводов, но и жители окрестных городков, посёлков и деревень. Нет, если пойти на принцип, то можно и на извозчике доехать, но дорога получалась сильно кружная, длиной около тридцати вёрст, и потратить на неё пришлось бы часа три в одну сторону — вместо получаса на так называемом трамвае. Значит, придётся вспомнить студенческую молодость.